Глава 7. По чайной ложке

"- Я понимаю Фрейда, я знаком с концепцией терапии. Но в моем мире такие вещи не прокатывают! Могу я быть счастливым? Наверное. Все могут.

— У вас депрессия? Вы чувствуете себя подавленным?

— Ну с тех пор, как улетели утки Да."

Клан Сопрано

Наконец в этой гонке снова произошел поворот, и время побежало быстрее, чем кровь. Начало осени ознаменовалось невероятным калейдоскопом и буйством красок. Тепло ласково задержалось в гостях и в стране Огня. И все же где-то уже шли дожди. Но нигде гром не гремел так, как в четырёх стенах спальни Сакуры. Сакура имела свои клиники по стране Огня. У её детей было всё: и деньги, и лучшее образование. И старшая уже вроде как вовсю трудилась в одном из филиалов вне страны Огня, рассорившись с матерью. Отправив шестнадцатилетнего ребенка на вольные хлеба, Харуно забыла сосредоточиться на младшей, и пока та усваивала науки в академии, сама розоволосая потеряла покой. В который раз в зашторенной комнате она обнаружила клочки своих розовых волос на подушке. Её руки стали чаще трястись, а сон, кажется, надолго покинул куноичи. С тех пор как каждый разговор с её самым близким человеком превратился в скармливание информации, её кожа покрылась коркой боли. Глаза загноились, а грудь не могла впускать в себя воздух как раньше. Она хотела бы найти утешение в Шидзуне, но стоило ей заговорить с ней о Цунаде, та переходила к игнорированию и только махала рукой. У нее остался лишь Шикамару, который давал новую дезинформацию. Это был не кошмар наяву. Это просто перестало быть жизнью. Она забывала дочь в академии, и её приводил Шикамару. Раньше её это ужасно бесило. У него что, своих детей нет? —Выполняй свой долг шиноби и матери, — каждый раз злобно завещал Нара, когда это происходило, а после нежно трепал ребенка по волосам, провожая взглядом. Казалось, он использует каждую встречу с Сакурой, чтобы побольше пообщаться с её дочерью, а не давать новую порцию лжи. Иной раз, выходя из дома, она чувствовала подступающую тошноту, когда знала, что ее ждет разговор с учителем. Но в этот день она не забыла забрать дочь. Аруда держалась за сухую руку матери и, словно рыба на крючке, так и норовила сорваться. Сакура же вела её как собаку на выгуле. Уткнувшись взглядом в дорогу, она не заметила приближение четы Нара. Темари выглядела эффектно, подпоясанная красным ремнем. Шикамару и его сын, уже чуунин в жилетке, как полагается, шёл рядом, что-то доказывая отцу. Сакура давно боялась встречаться глазами с оленеводом. Это значило, что сейчас она услышит от него новую информацию для Цунаде. Поэтому она скользнула глазами на жену Нара. И прочитала в глазах отвращение. Как и всегда после того, как забеременела второй раз. «Шлюха». Это слово она столько раз читала в её взгляде, что уже не помнила, когда они нормально общались. Шикамару сразу же приветливо улыбнулся Аруде, согнувшись в поясе, и поймал злобный взгляд жены. Ответив ей  взглядом, полным усталости, он вновь осмотрел дочь Сакуры пронзительным взглядом. Взглядом, который от него уже давно никто не мог получить. Сын поплелся дальше и предусмотрительно начал уводить Темари за собой. Советник вдруг переключил внимание на Харуно. Он подошёл к ней вплотную и сунул листок в свободную руку, осмотрев её прохладным взглядом. — Сожги, как прочтешь. Сакуру затрясло. Она так хотела его выронить и никогда не читать. Но ей нельзя было этого делать. Руки затряслись, ноги подкосились. Аруда с глазами, полными непонимания, вдруг обняла ногу матери, но та лишь отодвинула её, получив за это агрессивный прыск Шикамару. Когда оленевод поднял глаза, он увидел вдалеке Темари, глаза которой уже блестели. По чайной ложке слез в каждом. Нара развернулся и пошел своей дорогой, в заключение проводив Аруду теплой улыбкой. Дорога домой была мучительна. Наконец оказавшись в своей шикарной квартире, Сакура заперлась в туалете и развернула послание. От увиденного Харуно рухнула на унитаз, как брошенная марионетка. Что это значит? Если саннин окажется предательницей, то что это сообщение… К чему это приведет? Выйдя из туалета, Сакура подожгла газовую комфорку и медленно поднесла послание. После хлопнула дверь холодильника, и за столом появилась бутылка соджу. Аруда сегодня будет спать голодная. Вечером того же дня семейный особняк Нара в традиционном японском стиле распахнул свои двери, чтобы впустить хозяина. Шикамару вошёл внутрь, предварительно счистив песок с обуви и пяток. Внутри еле чувствовался запах сандала и хвои. Пройдя по тёмному коридору, он вышел к кухне, где Темари уже заканчивала с ужином. Из котла на плите валил пар. Жена холодно бросила косой взгляд на мужа, сразу же отойдя к раковине. Супруги молчали. Наконец глава семейства Нара подошёл к столу. Аккуратно и бесшумно он отодвинул стул и вновь посмотрел на жену. Та молча достала большую пиалу белого цвета и половником налила содержимое котла. После этого она поставила на плиту сковородку с уже готовой, но остывшей отбивной. — Ну и что у вас там?.. — вдруг неловко нарушила молчание женщина. Шикамару в ответ рассеянно поднял взгляд. —Там это где, — в вопросе даже не было слышно вопросительной интонации. Слова были произнесены механически. —На работе, — коротко телеграфировала жена. Наконец, сняв сковородку с плиты, она села за стол рядом с советником. —Ну, на работе как всегда, — зачерпнул ложкой суп Нара. — Скоро будет много новостей, но ты на них не реагируй. Так надо. Жена поежилась. Темари явно не была довольна услышанным. —Опять, — она тут же схватилась за голову руками, а после шлепнула ладонями по столу. — То есть я сделала все, чтобы это остановилось. Я выбила вам хорошие условия, я сделала все, что ты просил, и все равно вам все мало! Что теперь для тебя должен будет сделать Гаара? Вымолить капитуляцию Туманa? Шикамару опустил ложку и взглянул на жену исподлобья. —Не шуми, женщина. Я же сказал, у тебя одна задача, — понизив тон голоса, он снова переключился на суп, который, не думая остывать, обволакивал Нара лёгкой завесой пара. — Любимая, ты должна не реагировать и поговорить с Сакурой тогда, когда я скажу. Темари вся побагровела. —С этой потаскухой!? — куноичи Песка, кажется, вот-вот могла плюнуть в мужа через весь стол. — Ты не знаешь, как унизить меня сильнее? Шикамару в этот раз никак не отреагировал и продолжил есть. Несколько глотков, и наконец его взгляд поднялся над обедом. —Дорогая, от этого будет зависеть моя жизнь, — вдруг коротко бросил советник Хокаге. Нара пронзительно посмотрел на жену, а после снова погрузился в недры тарелки. Темари вдруг превратилась в хамелеона. Багрянец резко сменился бледностью. Вокруг рта образовался белый треугольник. Её голос задрожал, переходя с шепота на всхлип: —Что… ты наделал? — глаза женщины заблестели, и голос перестал быть уверенным. — Что на этот раз? Кто… что тебе угрожает? Шикамару не отрывался от тарелки, сейчас он черпал ложкой уже по дну, отчего кухня заполнилась равномерными позвякиваниями: —Если ты сделаешь то, что я тебя попрошу, то все будет хорошо, не бойся, — он говорил как бы между делом, не поднимая головы. На деле он очень не хотел встречаться со взглядом жены, которая вот-вот готова была зареветь. Но она сдержалась. Как и всегда. —Ты берешь себя в заложники. Не сделаешь то-то — и Шикамару Нара пострадает, — она перешла на шепот, и пусть слезы были остановлены, она словно проглотила их горлом. — Я живу последние два года, не зная, куда ты ведешь всех нас. И я не знаю, почему ты такой. Чего тебе надо-то ещё? Ну как так-то? Вдруг голос её стал совсем уверенным, и он поднял глаза. Он встретился с уставшим и разочарованным, но в то же время стальным взглядом жены. —В день, когда объявят, что детей нужно срочно забрать из академии, будет слышен сигнал. Ты должна будешь встретить там, у академии, Сакуру и сказать ей, что я исключил Цунаде из подозрений. Скажи, что Шидзуне получает от нее информацию в дружеских беседах и передает в Кумогакуре, — он закрыл рот и провёл языком по зубам, чуть прищурившись. — И что она планирует устранить Цунаде, как только узнает, что поток утечки раскрыт. Если ты сделаешь все это, то ничего не случится. Темари все поняла. До нее, как всегда быстрее всех, дошло все, что было на уме у её мужа. Она уткнулась головой в руки. —Все коту под хвост, — монотонно заключила женщина. — Мы все потеряем. Шикамару вдруг встал из-за стола. Он подошёл к Темари и накрыл её ладони своими. Тело женщины наполнило тепло. —Ты сделаешь, милая? — он мягко улыбнулся и наклонил голову на бок. Она отвернулась и кивнула. Нара улыбнулся чуть шире и тихонько поцеловал отмахивающуюся жену в макушку. Он несколько закатил глаза и посмотрел на потолок. Оставалось только, чтобы Сакура следила за Цунаде ближайшие два дня не переставая. Она должна вцепиться в этот образ. В образ Цунаде-шпионки. Эти два-три дня она не должна спускать с неё глаз и подозревать, бесконечно подозревать. А потом… Потом все случится, и никто никогда ничего не узнает. Такова цена. Шикамару подошёл к выходной двери.Шумно прокашлялся, сплюнул на землю. Хлопнув себя по щекам, он достал сигарету. ---------- Страна Риса оставалась такой же небогатой. Международный намёк на военный кризис мало её трогал, ведь в ней не было филиалов предприятий Конохи, в то время как Тэн-Тэн спокойно ковала сталь в стране Травы, а Киба руководил маленькой частной деревней наёмников в стране Чая. Здесь же все было спокойно, лишь фермеры бесконечно суетились, пожиная каждую осень бесконечные поля, которые будут кормить всю страну Огня и тем более страну Ветра, где вообще нет продовольствия, кроме подземных ангаров. Волшебные, залитые осенним солнцем нивы пахли сырой землей и мягкостью местных трав. Томно переливались многочисленные речки, периодически мерно грохоча на перекатах. Над одним из таких перекатов был натянут подвесной мост. Он выглядел не слишком новым, с одной из сторон доски, что шли одна за другой, были покрыты мхом, на котором отпечатались следы чьих-то сандалей. С другой стороны веревки выглядели очень крепкими. Именно сейчас по этому мосту двигались двое взрослых людей. Это были мужчина и женщина. Мужчина был одет в лёгкую накидку, и под ней очевидно поддерживал женщину под локоть. Его спутница была так же укутана и размеренно ступала вместе с ним. За спиной явно имелся какой-то провиант и что-то похожее на рюкзаки. На их лицах слегка отдаленно читались первые признаки увядания бурной молодости. Несмотря на это, оба были одарены превосходной статью. Красивые, высокие. Атлетически сложенные зрелые люди. Они вышли на мост, который слегка закачался под ними. — Какаши, мне бы не хотелось намочиться в начале моего отгула, — женщина чуть крепче вцепилась в локоть шестого Хокаге. Тот лишь улыбнулся глазами, которые весело блестели над маской. —Мизукаге боится намочиться? — с доброй насмешкой обратился он к Мэй. — Уж не говоря о том, что мы бы могли перейти эту речку прямо по воде. Теруми недовольно прыснула из-под капюшона и толкнула спутника локтем так, что тот чуть не улетел с моста над самой стремниной. Впрочем, вскоре они уже были рядом с противоположным берегом, у которого их глазам открывалась ещё одна долина, пересеченная полями, обрамленная холмами и водопадами. Бывшие Каге вошли практически по пояс в высокую траву, и вскоре с тропы их было уже не видно. Наконец двое вышли к красивой, покрытой короткой травой поляне, что заливалась золотым светом. Скраю неё росло величественное дерево, раскинувшее ветви почти по метру толщиной. Лишь некоторые его листья имели намёк на желтизну. Именно под ним наконец Какаши извлёк из-за спины сложенный во много раз лёгкий кусок ткани. Вскоре пара, несколько покопавшись, расставила шатёр. Застелив его внутри парой ковриков. Какаши посмотрел на Мэй, рядом с которой так и прыгали кузнечики и прочие насекомые. — Это место будет идеально, — он сел рядом с ней на траве, аккуратно посмотрел на неё, чуть скосив взгляд. В глазах читалась робкая улыбка. Мужчина приобнял свою спутницу. Солнце дарило свою ласку шиноби в эти последние дни тёплой осени. —Ты пойдешь в воду? — мягко спросила она. — Уже послезавтра вода станет совсем холодной, это твой последний шанс нормально искупаться. Хатаке замялся,чуть поправив воротник, достававший по обыкновению почти до переносицы. —Она уже холодная, — он поежился и перевёл взгляд на водную гладь, на которой часто появлялись редкие круги от малька, начинавшего играть на поверхности ближе к вечеру. —Значит, будешь сидеть и смотреть, как я купаюсь, — расстроено произнесла куноичи. — Неужели ты такой слабак? Вскоре шатёр стал пристанищем для одежды этих двоих, а сами любовники вовсю наслаждались последней теплой водой этого года. Однако вот уже через несколько минут вода зацвела яркими отблесками заката, становясь похожей на пиалу с том-ямом. Подул ветер, и вскоре на берегу заполыхал костер, а бывшие каге грелись у него в шатре. Мэй прижалась к сыну Белого Клыка. Над водой поднимался туман. Они чувствовали такое хрупкое чувство спокойствия от того, что за несколько километров отсюда не было ни единой души. Хрупкое, ведь вне этого места их ждал холодный ужас того, что называется современный мир шиноби. Но сейчас это было так далеко! А они были близко друг к другу. Обсуждая всякую чушь, они подошли к полуночи. Перекусив заготовленными онигири, шиноби поставили чайник на огонь. Все, чего они хотели, это чтобы их никто и никогда не нашёл. Такие теплые и единственные за километры друг от друга. Вдруг Теруми погрустнела. Она посмотрела на спутника. Руки, что давно потеряли девичий тонус, вдруг сжались. —Какаши, скажи, — её губы дрогнули, она пронзительно заглянула в его глаза, — если вдруг все начнется, мне придется вернуться домой. И быть вместе со своим народом. Воцарилась пауза. Хатаке грустно посмотрел в костёр. Там он словно видел, как догорал сегодняшний день. Такой счастливый. —Да, я знаю, — он прикрыл глаза. Она вдруг сжала его руку. —Ты ведь не сможешь пойти со мной? — при этих словах вдруг её голос задрожал сильнее, а он вновь открыл глаза. Взглянув на женщину, что не имела возраста для него и всегда была молодой, он одарил её таким взглядом, что она сразу все поняла. На душе стало совсем горько. —Вот поэтому я и жду нашу каждую встречу как последнюю, — она вторила ему и заглянула в огонь. —Я верю, что они смогут договориться, — Какаши крепко обнял Мэй одной рукой. Та лишь обреченно покачала головой. Вечер переходил в ночь. И огонь потух, а шатёр был занавешен. Здесь не было никого, кто мог бы слышать их. Ночь оберегала их на своей тёмной, заботливой ладони, пока в небе летели соколы. Соколы, у которых на лапках было то, что изменит утро очень многих людей. Сон Какаши ощущался как очень глубокий, но, несмотря на это, картинки спящего сознания не переставали сменять друг друга. Один за другим проносились мизансцены: отец, Наруто, Обито, четвёртая великая война, третья великая война, Коноха, Мэй… Все это кружило Хатаке в бездне. Он не заметил первых лучей солнца, как не заметил и того, что Теруми уже давно не спала. Не заметил холодную сталь около своего горла. Он проснулся лишь тогда, когда почувствовал что-то холодное и мокрое на своём лице, что капнуло на него сверху. Он открыл глаза. Над ним стояла на коленях бывшая Мизукаге, и её слезы сдержанно срывались вниз. Такие крупные, тяжелые градины. Он не мог пошевелиться — не от того, что его застали врасплох; он не понимал, что происходит. Лишь немой вопрос во взгляде заставил Мэй заговорить. — Ты специально… — захлебнулась в слезах женщина, — специально меня увёл? Это был твой приказ? Какаши оцепенел. Он не мог произнести ни слова. Всю кожу на лице словно стянуло на затылок. — Мэй… Я не знаю, — вдруг сдавленно вырвалось из горла, к которому был приставлен кунай. Мэй еле сдерживала слезы. Её затрясло, и она выронила кунай. В то же время Хатаке продолжил лежать. Она встала и отвернулась. — Как ты мог так со мной поступить? Лучше бы ты меня здесь убил, — женщина поднесла руки к лицу и сложила «колодцем», пытаясь подавить крик. Хатаке все так же был шокирован. Он поднялся из положения лёжа, опираясь на локти. — Ты мне объяснишь? — Какаши потянулся к маске-баффу, которую быстро натянул на шею, словно опасаясь, что они не одни. Теруми обернулась и посмотрела на него, сдерживая гримасу. Она всмотрелась в его глаза, пытаясь поверить ему. Он продолжал смотреть на неё почти не моргая. Она хотела было открыть рот, но снова отвернулась. Потом снова вернула взгляд, будто не могла поверить. Наконец она выдержала несколько истеричных вдохов, а после шумно выдохнула через нос. — Коноха начинает вторжение в Страну Волн. Сарутоби вернулся с бригадой в два раза больше. Когда это письмо писалось, до вторжения было несколько часов. Но, видимо, сейчас оно началось. Наруто должен был нанести удары по базам возле границы, и после Коноха должна быстро оккупировать всю Страну Волн, — голос пятой Мизукаге задрожал. Она поднесла ладонь ко рту. Какаши обомлел. Его взгляд искал, за что зацепиться, и словно был обращен несколько внутрь себя. — Не может быть. Это бред. Конохамару был в деревне четыре дня назад. Я точно знаю. Не было никаких приготовлений к крупной операции. Я бы заметил. — Ты… как ты мог это пропустить? — Мэй затрясло, она снова всхлипнула и посмотрела на мужчину. — Ты либо лжешь, либо слепой. Какаши резко встал, сделал шаг навстречу. Теруми не отстранилась. — Это не может быть правдой, это какая-то чушь, — он начал поспешно одеваться. — Если это правда, я пойду с тобой. Куда бы ни пришлось. Эта шутка зашла слишком далеко. — Это не шутка! — Мэй вспылила, она сунула послание, написанное несколькими часами ранее, Хатаке. — Убедись сам. Шиноби стал внимательно изучать рукопись. — Не верю. Это должна быть какая-то провокация. Выбирай, куда мне сейчас идти. В Коноху или в Кири. Я, наверное, должен поговорить с Наруто или, может, с Сарутоби на линии фронта. — Хочешь, чтобы все решили за тебя? — Теруми злилась, она говорила со вспенившейся слюной, что заставляло её шепелявить. — Я хочу, чтобы это остановилось. Сделай это, Какаши. Как угодно, но сделай. Оба шиноби быстро собрали вещи и пошли обратной дорогой. Солнце успело встать. Подул холодный ветер. Они быстро бежали на восток, ослепляемые утренними лучами. Спустя пять часов невероятно быстрого пути, когда они уже пересекли границу Страны Риса, вдруг они увидели, как навстречу летит ещё одна стая птиц. Мэй остановилась. Она посмотрела на Хатаке. Стая птиц летела с северо-востока. Почти что им навстречу. Наконец один из соколов резко спикировал и, пролетев перед носом Хатаке, вцепился в руку Теруми. Та сняла с его лапки очередное послание. Шиноби переглянулись. Мэй словно хотела укрыть его от Хатаке. Она развернула и начала жадно бегать глазами по пергаменту. Внезапно её дыхание стало реже, а после и вовсе остановилось. Какаши вглядывался в лицо девушки. — Что там? — Хокаге был готов ко всему. Но лицо Мэй ничего не отражало, кроме непонимания. — Это какой-то бред, — письмо затряслось в её руках. Женщина осторожным движением передала его Хатаке. Наконец тот смог увидеть, что же так не хотела ему показывать Теруми. «Уважаемая госпожа пятая! Если ранее Вы прочли про готовящуюся атаку Конохагуре, то сейчас мы должны Вам сказать, что получили информацию, опровергающую это. Нам сообщили, что это — провокация Конохагуре с целью выявить возможности нашей разведки, а также вынудить нас прекратить перемирие. В последний момент мы смогли отозвать армию Киригакуре с линии границы в Стране Волн. У нас нет визуально никаких признаков готовящегося вторжения. С уважением, Шестой Мизукаге». Шиноби переглянулись. Наконец они стояли в полном непонимании, что им делать дальше. Какаши вдруг поднял бровь и слегка по-доброму улыбнулся. — Разведка, значит… — он почесал затылок. — Ты знала? Теруми немного искоса глянула на спутника. — А то ты не знал? — Мизукаге прыснула. — А то у ваших нет. Хатаке закрыл глаза рукой, и теперь все его лицо было прикрыто чем-либо. — Да меня, вот, в отличие от тебя, давно перестали посвящать. Каге стояли посреди поля. Такие растерянные. Но не одинокие.