Глава 12. Свинские дела. Поросята в беде

Редкие лесополосы перемежались с просторными полями, поросшими осокой и бурьяном. Степная местность хоть и напоминала равнину, на самом деле имела едва заметный, но протяжённый уклон. Неопытный странник вряд ли бы его заметил. Поля, словно части огромного травяного круга, полого спускались к центру. С высоты птичьего полёта это было трудно разглядеть — воронка оставалась невидимой, ведь чем ближе к середине, тем выше и гуще становилась сочная трава, формируя ровный край, хирургически отделявший небо от земли. Если бы путник, взяв солидный запас провизии, пошёл строго вниз по склону, то через километров двадцать понял бы, что трава давно сомкнулась над его головой. А пройди он ещё двадцать — упёрся бы в могучую каменную стену, выросшую из земли и сравнявшуюся по высоте с травяным сводом, нависавшим теперь в десяти метрах над головой. Эти поля радиусом в сорок километров и были знаменитым Великим Лугом Страны Травы. Вокруг же она не слишком отличалась от Страны Огня, будучи изрезанной оврагами и реками. А там, в глубине луга, за стеной, спешили по своим делам шиноби Кусагакуре. Правда заключалась в том, что с окончанием больших войн между странами деревня, и прежде испытывавшая трудности с заказами, растеряла их окончательно. Как центр притяжения шиноби Куса не могла конкурировать с Конохой — в этом не было смысла. Имело смысл лишь демпинговать на сложных миссиях, которые не по силам генинам Конохи, в то время как её джоунины и тюнины запрашивали суммы, доступные лишь крупным бизнесменам или таким политическим фигурам, как даймё. Просить за убийства, шпионаж и работу телохранителя немногим больше, чем Коноха берёт за прополку грядок и поиск потерявшихся питомцев, было единственным способом обеспечить хоть какой-то приток заказов. Однако это не могло поддерживать экономику вечно — немногочисленным джоунинам тоже неинтересно было работать за копейки. К тому же теперь такие дорогие услуги никому не требовались. А те, кто хотел зарабатывать ремеслом воина из стран поменьше, держали путь в Страну Чая, где вступали в КАШ — Коммерческие Армии Шиноби, одна из которых базировалась там под началом Кибы Инузуки. Так и вышло, что шиноби Страны Травы уходили либо в «каши», либо прощались с карьерой ниндзя. В такой ситуации Кусагакуре должна была бы исчезнуть, но Коноха предложила решение. Недра Страны Травы, благодаря глубоким оврагам, были богаты железом и другими металлами. Именно сюда приехала главная специалистка по холодному оружию, Тэн-Тэн, и основала в Деревне Скрытой в Траве настоящее градообразующее предприятие. Теперь здесь без остановки ковалась сталь: ежедневно выпускались сотни сюрикенов и кунаев, около сотни мечей разного уровня, включая клинки, пропускающие чакру, а также взрывные печати, светошумовые гранаты и бомбы покрупнее. Тэн-Тэн предпочитала подсчитывать доходы, сидя в кабинете, и делала это каждый вечер. По старинке записывая новые поступления в блокнот, она затем переносила данные в журнал, доставала счёты и неспешно высчитывала прибыль. Это всегда действовало умиротворяюще. Сейчас же нагрузка неожиданно возросла. Дела шли хорошо, но и отдыхать хотелось уже сейчас. Сидя в душной жаре и пытаясь разобраться в журнале, куноичи схватилась за голову — цифры по образцам кожи для рукояток не сходились. «Господи, я же больше всего боялась именно здесь сбиться! Как так?» Ей отчаянно не хватало хорошего секретаря, на которого можно было бы скинуть всю бумажную волокиту. В тяжёлую дубовую дверь постучали. Тэн-Тэн устало подняла глаза от стола и шумно выдохнула. — Войдите. В комнату вошёл человек, похожий то ли на рабочего, то ли на шиноби. Он был одет в тёмный закрытый костюм, но без повязки на голове. — Госпожа, она прибыла. Ждёт внизу. Деловая женщина упёрлась руками в стол и приподнялась. По её лицу было видно, что никакие встречи сейчас не входили в планы. — Проводи её в переговорную. Я буду через пять минут. Приготовьте чай. Спустя пять минут куноичи и вправду впорхнула в переговорную, где, сжимая в руках чашку зелёного чая, восседала женщина в приталенном красном платье. На её лбу красовалась повязка с символом Скрытого Камня, на коленях покоился головной убор Каге. Тэн-Тэн почтительно склонила голову. — Рада приветствовать вас здесь, госпожа Тсучикаге, — спокойно произнесла она. Куротсучи в ответ мягко улыбнулась и слегка помахала рукой у лица. — Привет-привет, не надо формальностей, Тэн-Тэн. Я тоже рада тебя видеть, — Тсучикаге взглянула на стул напротив. — Присаживайся. Тэн-Тэн на мгновение смутилась — переход от официального тона к дружескому в её же переговорной был неожиданным, особенно когда гостья сама предлагала ей сесть. Но она села. — Чем мы обязаны вашему визиту в наше скромное предприятие? — почти сразу напрямик спросила она, наполняя вторую чашку. — Неужели могу надеяться на обсуждение нового контракта? Куротсучи округлила глаза, а затем расплылась в широкой улыбке. — Я бы с радостью с тобой сотрудничала, но увы, — она развела руками, — Ивагакуре сейчас больше нуждается в инструментах, чем в оружии. Пожалуй, даже к счастью. Наступила пауза. Тэн-Тэн вопросительно посмотрела на гостью. Цели визита оставались для неё загадкой. Тсучикаге продолжила тихо: — К тому же, думаю, тебе и так хватает заказов от Конохи и Намигакуре. Или нет? Взгляд Тэн-Тэн резко потяжелел. Она отодвинула чашку. — Мы работаем в штатном режиме, как и всегда, — прозвучало угрюмо, вызвав у собеседницы лёгкую усмешку. Та снова выдержала паузу. — Не подумай, я здесь не затем, чтобы выяснять, готовится ли Коноха к чему-то, — Куротсучи говорила медленно и плавно, следя за взглядом Тэн-Тэн. — Видишь ли, я всё ещё рассматриваю возможность ввести миротворческий контингент, чтобы избежать эскалации. Тэн-Тэн слегка наклонила голову. В её взгляде читалось откровенное недоверие. — Однако вам пока никто не поручал миротворческую миссию, ведь так? — она пыталась заглянуть Каге в самую глубину глаз. Та кивнула. — Да, но я бы хотела, чтобы как можно больше влиятельных людей в Конохе поддержали мою инициативу. Ты — человек с весом, Тэн-Тэн, — Каге сложила ладони у груди. Оружейница приподняла брови и несколько раз тихо постучала пальцами по столу. — Я бы не стала рисковать, предлагая внешние идеи нашей верхушке, — твёрдо заявила она, не отводя взгляда. — Ради чего мне так рисковать? Ради заказа на снаряжение для пятидесяти миротворцев? Это шутка? Куротсучи многозначительно достала из-под стола папку, оценивающе окинула хозяйку взглядом, расстегнула её и извлекла несколько бланков, которые протянула Тэн-Тэн. Та взяла бумаги, пробежалась глазами по тексту, поморщилась и подняла взгляд. — Двадцать тысяч кунаев для пятидесяти миротворцев? Тысяча метательных шаров? Сто тысяч… простите, сюрикенов? — теперь её взгляд стал оценивающим. Куротсучи вновь расплылась в улыбке. — Я посчитала: тебе нужно будет закупить как минимум сто сорок тонн железной руды на этот заказ. Именно столько можно будет указать в отчёте. А миротворцам, как ты понимаешь, не нужно больше десяти кунаев и тридцати сюрикенов на человека. И по два меча на каждого. Тэн-Тэн положила документ на стол текстом вниз. — Не ходите вокруг да около, — её взгляд стал тяжёлым, но заинтересованным. — Скажите прямо, к чему вы ведёте. Куротсучи выпрямила сцепленные пальцы, хрустнув суставами, и вздохнула. — К тому, что сейчас доходы всех «каш» Ли и Инузуки значительно выросли. Полагаю, весь этот поток идёт через тебя. Неплохой способ его… проверить. Тут речь о более чем четырёх миллиардах рё. Тэн-Тэн нахмурилась и выдержала паузу. — Я не занимаюсь ничем подобным, — буркнула она под задорный смех Куротсучи. Та отхлебнула чаю. — Подумай хорошенько, когда ещё ты сможешь так здорово поработать? Куноичи уставилась в стол, затем наморщила нос. — Я не могу лоббировать ваше решение, Тсучикаге-сама. Если меня заподозрят… — она сглотнула комок в горле. — Предыдущему шпиону из Кумогакуре буквально размозжили голову. Она лопнула, как спелый арбуз. Её до сих пор отскребают с потолка на центральной улице Конохи. Куротсучи перестала смеяться. Она тоже отодвинула чашку. — А с кем ты порекомендуешь мне обсудить вопрос о миротворцах? — женщина слегка наклонилась над столом. Тэн-Тэн с грустью посмотрела на лежащие листы. — С Нарой. С кем же ещё? — она словно отмахнулась рукой. Тсучикаге погрустнела. «Что ж, все дороги ведут к оленеводу». Внезапно Куротсучи встрепенулась, будто её вырвали из начинающейся дремы. Она вспомнила, о чём хотела поговорить ещё. — Знаешь, а я готова предложить тебе кое-что взамен, — на лице Каге вновь вспыхнула чеширская улыбка. Тэн-Тэн, всё ещё с сожалением глядя на потенциальную смету, потянулась к чашке и молча кивнула. Куротсучи приблизилась к ней. — Но мне нужно, чтобы ты не передавала это Наре, дорогая, — она откинулась на спинку кресла и тут же поймала на себе полный недоверия взгляд Тэн-Тэн. Тон оружейницы снова стал ледяным. — Не играйте со мной в эти игры, госпожа, — резко бросила она. — Я не стану вашим информатором. Взгляд Каге изобразил преувеличенную оскорблённость. — Я не играю в шпионские игры, джоунин Конохи. Я хотела тебя предупредить. Только и всего. Напряжение в комнате резко возросло. Тэн-Тэн молчала. — Омои из Кумогакуре каким-то образом имеет доступ к особо секретной информации Конохи, — холодно произнесла Каге. Оружейница даже бровью не повела. Она ждала вопроса. И дождалась. — Как думаешь, как он мог получать подобные сведения? Тэн-Тэн смотрела на неё, как баран на новые ворота. — Всё, что я о нём знаю, — что он шиноби Кумогакуре и пьёт. Но, если так подумать, кто сейчас не пьёт? — Тэн-Тэн посмотрела в глубину чашки. — Я могла бы сказать, что информацию ему сливает другая бывшая шиноби Облака, Каруи. Но, насколько мне известно, она давно не в строю, и к делам Конохи её на пушечный выстрел не подпускают. Шикамару прекратил с ней и её мужем общение, потому что тот пропойца и ему ничего нельзя доверить. Куротсучи вдруг положила свою руку поверх руки Тэн-Тэн. Та не знала, как реагировать. Чего она хочет? Почему принесла эту информацию именно мне? Конечно, я всё перескажу Шикамару после встречи, это даже не обсуждается. Но что это за поведение? Думает, раскрутит меня на откровения, а сама же и делится сведениями в обмен на лоббирование своих миротворцев. И явно хочет развить диалог. Её взгляд стал заинтересованным. — Погоди, вот тут подробнее, милая, — она заглянула Тэн-Тэн прямо в глаза. Та осторожно убрала руку и начала сомневаться, не говорит ли лишнего. С другой стороны, то, что она говорит, и так известно каждой собаке. Она замедлила речь. — Ну, она вышла за Акимичи Чоджи. Честно, бог ее знает зачем . Сменила гражданство на Страну Огня и Коноху. Чоджи спился уже лет шесть. Шикамару давал ему шансы, но потом отстранил. Всё, что он получает, — военную пенсию. К делам деревни его не подпускают. Едва ли ему сорок, а уже пенсия… Я их плохо знаю. Могу лишь сказать, что видела её пару раз на этих… детских женсоветах в академии. Куротсучи вскинула брови и расхохоталась, снова откинувшись на спинку. — Женсоветах? Это что ещё такое? — она чуть не опрокинула чашку, размахивая руками. Тэн-Тэн расслабилась и, улыбнувшись, отвела взгляд. Наконец она тоже сделала глоток чая, согревшего её и добавившего уверенности, а может, и куража. — Ну, это такие собрания для мамочек. Профсоюз куноичи в Конохе, всякое такое… Закупки для академии, ясли, роддома, детские сады. Новые шторы, детские площадки и прочая муть. Только там она и бывала. Остальное время ловит своего обалдуя по кабакам… Свинота. Куротсучи внезапно насторожилась. Она начала представлять себе этот «женсовет». Тэн-Тэн сделала ещё глоток и неспешно продолжила. — Но подозревать Чоджи смысла нет. Я знаю, что Шикамару много лет с ним не разговаривает. Не выносит такого беспробудного пьянства. Чоджи запустил свою дочь, даже пару раз её ударил. Если бы не Каруи, Нара забрал бы девочку себе. Куротсучи внезапно поперхнулась. Её глаза округлились, стали похожи на две огромные монеты. — Забрать чужого ребёнка? — прохрипела она, облокачиваясь на стол. Тэн-Тэн продолжила несколько отстранённо. — Всё, что связано с детьми, для него как красная тряпка. Ещё со времён дочери Асумы Сарутоби… — она закончила фразу. Тсучикаге хмыкнула и уткнулась взглядом в руки собеседницы. Та и вправду оказалась сговорчивой. Однако оставалось неясным, насколько эти сведения можно считать ценными. «Женсовет»… это слово развеселило Куротсучи, но где-то внутри защекотало что-то ещё. Она судорожно начала прокручивать в голове свои диалоги с Райкаге и Казекаге — всё, от первого Кайдана до встречи в Стране Облаков. Внезапно она вздрогнула и крепко сжала стакан. — А что, Шикамару прямо пытался забрать у неё ребёнка? — исподлобья посмотрела Куротсучи на Тэн-Тэн. Та сделала лицо в духе «да чёрт его знает». — Просто когда Тёдзи поколотил её, он явился к ним домой, забрал девочку и повёл к себе. Но по дороге влетела Каруи, начала выть, — куноичи заметно погрустнела. — Дело дошло до Наруто, и он оставил ребёнка с Каруи, пригрозив Тёдзи тюрьмой. После этого Каруи с Шикамару, насколько я знаю, ни разу не говорили. Тсучикаге закинула руки за голову, затем покачала ею. Подтверждалась истина, в которую она верила: сплетница лучше любого информатора! — И что, они после этого ни разу не обсуждали этот инцидент? И Нара больше не лез к ребёнку? — Куротсучи словно пододвинулась ближе. Тэн-Тэн вдруг зевнула. Она уже забыла, что изначально речь шла об Омои. — Думаю, через женсовет и обсуждали. С Тэмари. Вряд ли она была в восторге от чужого ребёнка дома, особенно учитывая, что ходят слухи, будто Шикамару в прошлом кое-где ещё мог… наследить, — Тэн-Тэн осеклась. Выводить сплетни такого масштаба на международный уровень было бы большой ошибкой. Особенно учитывая, что младшая Харуно уже несколько месяцев жила у четы Нара. Куротсучи же широко улыбнулась. Казалось, она и сама забыла, что ведёт не тонкую работу по добыче информации, а участвует в самой настоящей женской болтовне «кто с кем». — Так выходит, великий Нара не такой уж верный муж и примерный семьянин? — Куротсучи поскребла ноготками по столешнице. Тэн-Тэн позеленела, поняв, что сказала лишнее. — Это просто слухи, — спокойно отрезала она. — А насчёт семейности не соглашусь. Он помешан на семье, на родственных узах. Просто злые языки любят нести всякое, будто он там кого-то обхаживал, а это обижает принцессу песков. Тэмари — гордая, шикарная женщина с крепким характером и такой же задницей. К ней не подберешься. Куротсучи наконец шумно выдохнула через нос. Разговор пора было закруглять — вряд ли она узнает больше. Тэн-Тэн явно закрывалась. А Тсучикаге чувствовала, что теперь у неё есть все детали, чтобы собрать картинку воедино. Напоследок она ещё раз пододвинула документ к Тэн-Тэн. Та уже держала в голове, что нужно срочно отправить Шикамару весть об Омои. Куротсучи вышла за пределы Кусагакуре, где посреди длинных стеблей травы стоял высокий грузный мужчина с бородой. — Ну как, удачно? — скрипуче-высоким голосом проговорил брат Тсучикаге, Акацути. При росте в сто девяносто пять сантиметров он весил честные сто сорок килограммов. Куротсучи поравнялась с братом и заговорила задумчиво, глядя в высокое небо, скрытое травой. — Вполне. Контракт заключить не удалось, но я кое-что поняла. Думаю, скоро Нара сам захочет со мной поговорить. Великан почесал макушку. — Ого! Его попросит Тэн-Тэн? — Нет. Она просто расскажет о нашем разговоре. И он всё поймёт. Акацути хлопнул в ладоши — и шиноби взмыли в воздух. ________ Маленькие чайные домики были разбросаны по полям, холмам и лугам бедной страны. Деревни из трёх-четырёх домов торчали островками через каждые несколько километров. Фермы то прятались за холмами, то буквально короновали их вершины. Редко у кого здесь было больше трёх коров и пяти овец. Иногда встречались курятники. Загоны со свиньями попадались нечасто, и около каждого такого хозяйства обязательно дежурила крупная овчарка или даже акита. Их первостепенной задачей было, конечно, пасти животных и защищать от волков. У некоторых собак на морде были особенные отметины — две красные полоски. В одном из домов, где жил такой пёс, хозяин сегодня ушёл на работу. Это был относительно зажиточный селянин с собственной небольшой водяной мельницей в миле отсюда и двумя небольшими плантациями чайных кустов. Вся семья помогала ему собирать чайные листья и сушить их на чердаке. В парниках же он растил овощи. Каждую среду старшая дочь и жена вдвоём ходили с тележкой, запряжённой бычком, на базар, где продавали чай, покупали зерно и муку. Также зерно и рис привозил сам глава семейства, сразу перемалывая всё на мельнице, после чего его тёща в том же доме пекла хлеб и пирожки из рисовой муки. Их каждый четверг продавал на рынке старший сын, который остальное время впахивал на чайных плантациях. Лишь в таком ритме семья могла поддерживать приемлемый уровень жизни без острой нужды. Так везло не всем — многие семьи в Стране Чая иной раз не ели по нескольку дней, не имели скотины и часто подрабатывали на чужих плантациях. Здесь же водились даже пять молочных поросят, которых ненадолго вывели погулять в холодный ноябрьский день. За хрюшками строго наблюдала акита-ину с красными отметинами на щеках. Внезапно собака повернула голову в сторону сарая, за которым явно пыталась что-то расслышать. Её уши встали дыбом, подобно антеннам, и низкое рычание направилось в сторону двери. Из-за сарая никого не показалось. Собака обошла загон и заглянула в дом — казалось, там не было никого, кто мог бы выйти и проверить обстановку. Пёс крадучись направился к стенке сарая. Каждый шаг по подмерзающей грязи звучал настороженно. Собака отпрыгнула назад и громко залаяла. За стенкой послышалось копошение. Лай повторился. Наконец из-за угла вышел мужчина среднего роста с лысеющей макушкой, лет тридцати, одетый в серый жилет. Позади него стоял ещё один, чуть пониже и с кучерявыми волосами, но с повязкой шиноби без опознавательных знаков. — Тише, шавка! А ну брысь! — пшикнул лысеющий, сделав несколько осторожных шагов навстречу собаке, после чего повернул голову к товарищу. — Я буду её на себя отвлекать, а ты обойди сарай с другой стороны и хватай поросёнка! Того, что пожирнее! Второй собрался было выполнять команду, но вдруг остановился. — Братан, а ты уверен, что эта собака настолько тупая? Выглядит здоровой. Она заметила нас, а мы ведь шиноби, ещё когда были далеко… Дверь дома с шумом распахнулась, и на порог в два прыжка выскочил молодой парень с арбалетом в руках. Собака одарила его преданным взглядом, после чего зло зыркнула на воров. — Вы всё верно поняли. Эта собака не подпустит вас к моему скоту ближе чем на четыре метра. Уходите, — парень говорил серьёзным, откровенно угрожающим тоном, что вызвало ухмылку у лысеющего. Тот наморщил нос и двинулся на собаку и её хозяина, доставая кунай из кармана на бедре. — Не подпустишь, значит, вонючий деревенщина? А что если я вас тут с твоей шавкой разделаю? А потом и поросятами займусь. Лучше отдай порося по-добру, по-здорову. — Он приближался, вцепившись стеклянным взглядом в собаку. Парень вскинул арбалет. — Посмотри внимательнее на отметины моей собаки. Судя по жилету и повязке, ты работаешь в батальоне Инузуки, жалкий наёмник. Посмотри на её морду, пока ещё жив. Шиноби будто не слышал. Ему оставалось три шага до ощетинившейся собаки, которая выгнула спину по-кошачьи. Внезапно сзади он услышал голос второго горе-бандита: — Братан, он не врёт. У собаки раскрас конохский на морде. Это его собаки. Лысеющий шиноби остановился и внимательно пригляделся. В его глазах мелькнула растерянность. — Да это уловка, дебил. Он хочет нас провести… — В следующий момент шиноби отпрыгнул назад — пёс уже сделал шаг вперёд и раскрыл пасть, готовую дробить кости сквозь жилет. Парень слегка нажал на курок арбалета, наведя его на шиноби. — Он всё верно говорит. Эта собака была нанята мной у Кибы Инузуки, и она порвёт тебя. А если ты причинишь ей вред, твой начальник узнает, что ты нападаешь на дома под его защитой. Этим псом он гарантировал моему отцу безопасность нашей семьи! — Селянин сделал шаг навстречу. Шиноби опустил кунай, ещё раз посмотрел на собаку, чертыхнулся, пнул кочку из промёрзшего дёрна и развернулся, спокойно уходя. Селянин же, усмехнувшись, подозвал младшего брата и наказал сходить в штаб Инузуки сообщить, что сегодня их пытался обворовать наёмник из его же батальона. Парень быстро направился по сельской дороге к большой огороженной территории. Именно за ней спустя сорок минут двоих тюнинов отчитывал глава организации, сидя посреди комнаты с гигантским столом. Киба был одет в крепкую замшевую куртку с меховым воротником. Руки его были мозолистыми, в перчатках без кончиков пальцев. Оба наёмника стояли, опустив головы, слушая, что такие выходки караются не то карцером, не то казнью. — Да, начальник, сука, ну у нас уже полтора месяца ни одного задания, сидим с голой жопой. Холодно, жрать охота. Инузука побагровел. Он вскочил из-за стола и рявкнул на подчинённых так, что, казалось, попал в них ошмётками слюней. — Ещё раз назовёшь меня сукой — я тебя ей же и скормлю! Ты вообще забыл про субординацию, тварь?! — шиноби орал в полный голос. — У меня приказ сверху, ублюдки! Никаких операций сейчас! Нам дают деньги на пайки, и мы обеспечиваем вас всем необходимым! И это ваша благодарность?! Киба стукнул тяжёлым кулаком по столу. Провинившийся потупил взгляд. — Я не вас сукой назвал, это так… междометие… — наёмник начал ковырять ладонь. Киба злобно посмотрел на него из-за стола. — Вы оба получите два дня штрафной ямы. Без еды и воды. Это минимум. Не нравятся пайки — поедите их только послезавтра. Гурманы. — Он встал и подошёл к окну, его голос стал монотоннее, спокойнее. — Дождётесь командировки в учебный лагерь на востоке Страны Огня. Там будет двойное жалование. Ещё один такой проступок — останетесь здесь. Штрафников проводили к огромной решётке в полу одной из хижин. Под ней зияла глубокая сырая яма примерно пять на пять метров. Вскоре двое сидели внизу, переглядываясь в сумраке. Полной темноты не было — свет из хижины пробивался сквозь решётку. Внизу пахло мочой, сыростью и чем-то ещё. Кучерявый и более молодой наёмник недовольно завёл стандартную жалобную песню: — Снова я получаю по шапке из-за твоих идей, Такуми. — Он начал ковырять земляную стену пальцем и тут же получил болезненный толчок локтем. — Ну так это только я что-то предлагаю! — возмутился лысеющий Такуми. — А ты соглашаешься! Кучерявый, шипя, потёр бок. — Да ты меня уломал, просто! Я тебе говорил — дождись, когда нас отправят на восток. Такуми потёр затылок и хмыкнул. — Ты думаешь, на этих учениях на востоке нам реально больше заплатят? Всё равно жрать нечего. Кучерявый отвернулся и тяжело вздохнул. — Он уже отправил несколько отрядов туда. Там буквально рукой подать до Намигакуре. Это сто процентов не будут вечными учениями. Рано или поздно, может, нас пошлют помогать Намигакуре, и там уже будут совсем другие денежки! Такуми поморщился. — Рё, да с чего ты решил, что в Намигакуре будут хорошо платить? Это бедная деревня. Вон, парней из «Весны юности» туда отправляли — что-то они не разбогатели, — досадно прозвучало из темноты. Рё потер ладони и подышал в сложенные лодочкой руки, чтобы согреться. — Потому что это всё было неофициально! А теперь Волны признали, понимаешь? Может, там вообще будут не миротворческие задания, а настоящие боевые! Такуми недоверчиво посмотрел на Рё. Тот будто съел что-то кислое. — Тебе так охота драться с Мечниками Тумана? А если в плен попадёшь? Они тоже кормят так себе, да и вообще, могут в плену яйца отрезать! — Такуми потер лысину и фыркнул так, что эхо разнеслось по всей яме -И Хокаге не зарешает братан. Как только он применит свою прыть, весь мир на нас ополчится, это понимает даже пятиклассник. А там дальше бог его знает, но денег точно не будет — Да просто мы ничего всерьёз не начали! Один Сарутоби и три калеки всю их армию держали? Я вообще не знаю, чего Наруто медлит. Я бы на его месте уже отправил нас, «Весну юности» и регулярку Конохи на передок. Пока мы работали бы на нуле, он бы биджудамами все базы. Они бы посыпались сразу. А потом в тыл проникли бы АНБУ, грохнули бы и Ходзуки, и Чоуджиро. Поставили бы ультиматум Мэй. Отжали бы всю территорию, а может, вообще посадили бы Каге там Сарутоби! Мы бы уже через неделю под Киригакуре стояли! Нас бы наградили, дали по квартире в Конохе и звание почётных джоунинов! Такуми смотрел на Рё, не мигая, потом начал мотать головой. — Рё, я всегда думал, что тебе чуть ума не хватает, — Такуми аж вытянул губы трубочкой от удивления. — А ты, оказывается, не дурачок, а настоящий, элитный дегенерат. Таких идиотов, как ты, наверное, вообще больше не осталось. Ты уникальный придурок. Хокаге это оружие массового поражения, применение его сил будет значить "Зовите в любой момент весь остальной мир"! Такуми засмеялся так, что эхо разнеслось по избе над ямой. — Это, чёрт тебя дери, острова, Рё. В воде. Ты вообще там никогда не был. Если нас командируют дальше, чем Нами, — это будет бойня. А ещё не забывай: мы наёмники. Кроме того, что мы сами сможем там по деревням добыть, нам отсыпят чуть больше рё, мой дорогой дегенерат Рё. После этого каламбура штрафники развернулись в разные стороны. Сидеть предстояло ещё целых два дня.