Глава 4: В Пещере Дракона

Глава 4: В пещере Дракона Деймон не сводил с неё глаз, пока они продвигались по мрачным, извилистым пещерам. Свет факела выхватывал из тьмы её лицо, отбрасывая причудливые тени на алебастровую кожу, а серебристые, словно выкованные из валирийской стали, глаза казались живыми огоньками во мраке. Она держалась ближе к нему, изредка невзначай касаясь его руки. Деймон не питал иллюзий: её близость проистекала вовсе не из симпатии. Девушка была непреклонна в своей неприязни к нему — и, надо признать, та не была лишена оснований. Скорее, её тянуло к единственному источнику света. Или же страх перед тем, что скрывалось за границей их крошечного круга огня, заставлял искать у него защиты. Деймон усмехнулся: пугаться здесь было нечего. Но мысль эта льстила ему. Его маленькая принцесса должна искать опору именно в нём. И она начинала. Ухмылки мужчин, что порой косились на неё, не раз подталкивали её к нему, и хотя он находил удовольствие в том, чтобы избивать слишком дерзких, в происходящем был свой резон. Со временем она научится доверять ему. У них и правда было больше общего, чем она могла представить. С их прибытия на Драконий Камень минула почти неделя, и к этому времени Деймон успел узнать о северной бастарде куда больше, чем вначале. Принцесса. И, что куда важнее, драконица. Её кровь была чиста, он понял это с первого взгляда. Теперь же он знал и имена её родителей. Более того, в письмах принца Рейегара, найденных в старом забытом сундуке, открылось, что Лирра вовсе не была рождена «от насилия». Пусть покойный принц и совершил роковую ошибку, спровоцировав восстание, но тайная свадьба была делом благородным. Оставалось лишь раздобыть официальное подтверждение брака — в архивах Цитадели или, при необходимости, подделать бумаги. Деймон не допустит, чтобы кто-то усомнился в происхождении его принцессы. Он уже имел достаточно доказательств. Даже если бы он и склонен был сомневаться в письмах, даже если бы проигнорировал её серебряные волосы и яркую валирийскую красоту, сама их вылазка служила доказательством. Жар в пещерах становился всё ощутимее, но Лирра, как и он сам, не страдала от удушающей духоты. На её лбу не выступило ни капли пота, кожа оставалась тёплой, но не липкой. В конце концов, кровь Таргариенов всегда была горячей. — Ты хоть скажешь мне, что мы ищем? — спросила она, обхватив себя руками. На ней был чёрно-красный кожаный комбинезон для верховой езды, сшитый по его заказу, плотно облегающий фигуру, и алое платье поверх него, до середины голени, с открытыми руками. — Две пары глаз ищут лучше, чем одна. Когда он снова не удостоил её ответом, она фыркнула: — Ты ведь знаешь, что ищем, правда? — Знаю, — с весёлой насмешкой отозвался он. — И, когда мы доберёмся до места, я сумею найти это и без посторонней помощи. — И когда же это случится? — Скоро. Она раздражённо вздохнула: — Ты то же самое говорил и в прошлые два раза, когда я спрашивала. Деймон остановился, поднял взгляд к каменному своду, словно ища там совета у богов. — Никогда не видел тебя такой нетерпеливой, — заметил он, оборачиваясь. В свете факела она выглядела почти неземной. — Ты меня не знаешь, — процедила Лирра, сильнее прижимая руки к груди. Но тут же, уловив, как уязвимо это выглядит, опустила их и сжала кулаки. — Возможно, — хмыкнул он и пошёл дальше. Однако через пару шагов понял, что она не двинулась с места. — Ты идёшь? — А если нет? Он обернулся и посмотрел на неё пристально. — Предпочтёшь, чтобы я тебя понёс? — с приподнятой бровью спросил он. Её глаза расширились, и, хотя она вовсе не хотела уступать, всё же поспешила за ним. Когда она поравнялась с ним, Деймон переложил факел в другую руку и скользнул ладонью по её пояснице. Лирра дёрнулась, попыталась отстраниться, но безуспешно. — Просто напоминание о том, что нужно идти дальше, дорогая, — шепнул он ей в самое ухо, слишком близко, чтобы это было не комфортно. Но Деймон всегда был слишком близко, думала она, и позволял себе подталкивать её вперёд. — Что это за место? — спросила Лирра, больше ради того, чтобы отвлечь его, чем из истинного любопытства. И всё же её интересовало, что он ответит. Её взгляд блуждал по стенам пещеры, скользя за линиями чёрного кристалла. Когда-то у неё было обсидиановое ожерелье — подарок странствующего торговца, тщетно пытавшегося произвести впечатление на её лорда-отца. Носить его ей запретили. Взамен отец вручил кулон из розового кварца, но холодный блеск розового камня никогда не радовал её так, как гладкая чёрная поверхность обсидиана. — Большую часть Драконьего Камня занимает Драконья Гора, ныне спящий вулкан, — начал Деймон. В его голосе слышалась привычная уверенность. — Когда-то почти все наши драконы обитали в этих пещерах. Лирра знала: ему нравилось рассказывать о своём роду, его славе и о драконах. Для Деймона эти чудовища были частью самой ткани мира, а не сказкой, окаменевшей в памяти людской. — Эти ходы слишком узки для драконов, — заметила она. Да, они могли идти рядом, но ей трудно было представить, как в подобный проход смогла бы протиснуться голова Каракса. — Драконы не рождаются такими, как Караксес, — насмешливо протянул Деймон. Когда она повернулась к нему, уголки его губ тронула улыбка. — Только вылупившись, они едва ли больше кошки. А в горе есть и куда более просторные пещеры, где с лёгкостью мог разместиться даже Балерион. Эти же узкие ходы соединяют большие залы, если знать дорогу. — А ты? — прищурилась она. — Ты ведь знаешь её, не так ли? — Не тревожься, принцесса, я не дам тебе заблудиться, — его голос прозвучал легко и почти насмешливо, но ладонь на её спине — тёплая, настойчивая — противоречила лёгкости слов. Даже сквозь ткань платья Лирра ощущала его прикосновение, и, к её раздражению, в этих словах было что-то… успокаивающее. Она поймала себя на том, что это её злит. Глаза его блестели — в ожидании её ответа, её вспышки. Он бесит, поправила себя Лирра, отворачиваясь, чтобы не подарить ему такое удовлетворение. Они вышли к новой развилке. Деймон уверенно свернул направо, не замедлив шага. Он делал так уже не раз, не сбиваясь с пути, и теперь Лирра впервые осознала: он действительно знает, куда идёт. Куда бы это ни было. Туннель, в который они углубились, был странен. В его воздухе чувствовалась тревожная дрожь. Обсидиановые жилы на стенах мерцали всё ярче по мере того, как они продвигались вперёд. Сначала Лирре показалось, что это отражения факела, но вскоре стало ясно: свет исходил из глубины. Он был мягким, тлеющим, как угли в очаге, и с каждой минутой становился ярче. Она замерла, едва не оступившись, когда Деймон толкнул её в спину, вынуждая идти дальше. — Ты говорил, что вулкан неактивен, — тихо, но твёрдо произнесла она. — В основном бездействует, — лениво поправил он. — Драконы любят тепло. — Мы не драконы, — процедила Лирра, и он тихо фыркнул. — А это свечение вовсе не похоже на бездействие. Ты что, хочешь сжечь нас заживо? — Тебе жарко, принцесса? — в его голосе прозвучало насмешливое веселье. — Что? — Ты боишься сгореть заживо, — вкрадчиво продолжил он. — Но ведь прежде, чем воспламениться, ты почувствуешь жар, разве не так? Значит, ты уже горишь? — и угол его рта изогнулся в едва заметной ухмылк Но её не было. Воздух был мягко-тёплым, как у камина в зимнюю ночь. Здесь было уютно, почти по-домашнему — куда ближе к дому, чем где-либо прежде. — Ну, нет, — ответила Лирра. По какой-то причине её слова явно доставили ему удовольствие. Ему просто нравится быть правым, — с раздражением подумала она. — Тогда никакой опасности нет. А если жара станет невыносимой… — по его лицу было видно, что он сам в это не верит, — мы просто повернём назад, прежде чем смерть успеет настичь нас в пламени. Клянусь, я даже уберегу тебя от падения в лаву. — Подожди… лава? — она резко подняла голову, но Деймон уже шёл дальше, его ладонь снова уверенно лежала на её спине, не оставляя выбора. — Как думаешь, принцесса, откуда исходит этот свет? Прежде чем она успела ответить, они миновали поворот, и тесный туннель вдруг раскрылся в просторную пещеру. Они вышли на каменное плато, нависшее над бездной. Под сводами, столь высокими, что там мог бы летать Караксес, висели длинные сталактиты. А внизу, во мраке, извивалась река раскалённого камня. Именно от неё исходило алое свечение, заливавшее гигантскую пещеру. — Красиво, правда? — прошептал Деймон так близко, что его дыхание коснулось её щеки. И он был прав. Красиво — если кому-то милы реки огня и стены обсидиана, сияющие в их свете. Лирра, привыкшая к холодной красоте зим и белоснежного снега, вдруг поймала себя на том, что очарована этим зрелищем. И даже не хотела признавать, насколько оно ей нравится. — Да… — выдохнула она, согреваясь в багровом сиянии. Деймон позволил ей задержаться. Наверное, он улыбается сейчас, — подумала она, не решаясь обернуться. Она похожа на настоящего Таргариена, размышлял Деймон, наблюдая за своей маленькой принцессой. Почти как дракон, наслаждающийся жаром. Её это не тяготило. Её наряд тоже выдерживал испытание — он позаботился о том, чтобы найти мастера, умевшего ткать ткань, не боящуюся огня. В противном случае её горящее платье наверняка стало бы поводом прервать путешествие. Хотя зрелище, признавал он, было бы достойным. — Иди сюда, — сказал он мягко, хоть и неохотно отрывая её от зрелища. Терпение никогда не было его добродетелью, но это право принадлежало ей по крови. На этот раз Лирра не спорила. Они двинулись вдоль стены пещеры. Путь занял время, но вскоре взгляд Деймона уловил знакомые очертания. Там, где камень отступал, зияло углубление, столь великое, что в нём мог бы спать дракон. Пустое, но не безмолвное: земля в нём была гладкой, почерневшей и отполированной пламенем. Это было гнездо. И в его сердце хранилось величайшее сокровище. Лирра шла осторожно, но здесь почва была ровнее, чем в узких туннелях. Её взгляд снова и снова возвращался к залу позади них, будто сама пещера звала её. Время растворялось в этом месте. Несомненно, это была магия. — Вот оно, — голос Деймона вывел её из задумчивости. Они стояли в меньшей пещере, выдолбленной в стене. И в центре, в неглубокой впадине, покоились три блестящих объекта. Не камни, поправила себя Лирра, а яйца. Принц опустился на колени, и она без раздумий последовала его примеру. — Неужели?.. — её голос был так тих, что почти затерялся в гуле пещеры. Она не осмелилась закончить мысль. Перед ними лежали три яйца. Крупные, почти с её голову, и каждое разного цвета. Одно — тёмно-синее, настолько насыщенное, что в полумраке казалось чёрным. Второе светилось бронзой, словно раскалённые угли. Но Лирру пленило третье — белоснежное, как свежевыпавший снег, пересечённое прожилками мерцающего серебра, словно древний клинок её отца — Лёд. — В самом деле, — сказал Деймон, тоже вглядываясь в них. Эти яйца могли оказаться последними. Хотя кто знает — может, глубины Драконьей Горы таили ещё больше. Даже в его время немногие Таргариены решались спуститься сюда. Даже Рейнира не последовала за ним в эти глубины. Возможно, сама тайна великого гнездовья умерла раньше драконов, сохранив лишь их нерождённое потомство. Яйца могли всё ещё хранить жизнь… а могли давно окаменеть. И, по тому что он услышал, их не трогали уже многие века. Он провёл пальцами по гладкой, мерцающей поверхности яиц. Они не были холодны, но и жизни в них почти не ощущалось. Не было того едва уловимого жара, что всегда исходил от яйца, готового разродиться пламенем и крыльями. Но ведь дракона он уже забрал. Ни одно из этих яиц не предназначалось ему. Его взгляд скользнул от яиц к принцессе. Она сидела рядом, сложив руки на коленях, будто удерживая себя от искушения коснуться их. Её глаза, полные немого томления, были прикованы к белому яйцу. Серебристое — почти в цвет её зрачков, отметил он про себя. Сам он не обладал подобной выдержкой. Словно зачарованный, он протянул руку и осторожно поднял яйцо, словно самую драгоценную из реликвий. Девушка вздрогнула и широко раскрыла глаза. — Вот, возьми, — мягко, но настойчиво сказал он. Он видел — она этого хочет. Но кто-то, должно быть, ещё в детстве научил его принцессу сдержанности. Его собственный род сдержанностью никогда не славился. Лишь ненужный урок, от которого он с радостью помог бы ей избавиться. Таргариены брали всё, что желали. Так было всегда. И словно поняв это, Лиарра протянула руки и осторожно приняла дар, прижимая его, как бесценное сокровище. — Тёплое, — выдохнула она едва слышно, сама удивившись словам. Яйцо грело ладони, будто маленький источник тепла. Она не удержалась и прижала его к груди, ощущая живое дыхание даже сквозь ткань одежды. — Значит, живое, — отозвался Деймон, слишком довольный собой. Ну, я-то вылупляться не собираюсь, усмехнулся он про себя. — Правда? — Льярра вскинула взгляд на его аметистовые глаза. — Но прошло так много лет… Столетие, а то и больше. — Ближе к полутора векам, — признал Деймон, и в его голосе прозвучала непривычная печаль. — Если верить хроникам в замке. Но пламя этого места, похоже, уберегло их. — И Магия, — задумчиво прошептала она. Он невольно удивился её словам. Конечно, он сам ощущал магию — здесь ею было переполнено всё, как воздухом, — но не ожидал, что юная принцесса сумеет уловить её дыхание. Мысль, которую стоило запомнить. Да и сам он не был уверен, сохранилась ли магия в прежней силе. Мейстеры веками твердили, что угасание драконов связано с ослаблением маги в мире. Но эта пещера дышала им. Да и его собственное возвращение не объяснить иначе: человек не проживёт сто семьдесят лет во льду замёрзшего озера и не выйдет оттуда помолодевшим почти на три десятка лет. Магия вернулась, подумал Деймон, глядя на свою принцессу. — Да, — произнёс он вслух и поднялся, протягивая ей руку. Лирра на мгновение задержала на нём взгляд, но, поколебавшись, опустила глаза и положила яйцо обратно. — Нет, оставь. Оно твоё. Ради него мы сюда и пришли. Переложив яйцо в одну руку, она вложила ладонь в его руку и позволила поднять себя. — Выживет ли он за пределами этой пещеры? — спросила она. — Ты хочешь отказаться от него? — Нет! — она выдернула пальцы из его руки и прижала яйцо к груди, словно готовая защитить его ценой собственной жизни. На миг он ощутил крошечный укол ревности — не к самому яйцу, а к тому, как она держала его. — Конечно, нет. Я только подумала… без жара. — Тогда держи его ближе к пламени. В камине, — заметил он небрежно. Увидев её холодный взгляд, добавил: — Уход из этой пещеры детёнышу не повредит. — Благодарю, — её слова прозвучали скорее язвительно, чем искренне. Но всё же она спросила: — А остальные? — Нам хватит и одного. Никто не знает об этом месте. Они пролежали здесь полтора века и возможно пролежат ещё столько же. — Нам? — переспросила она, нахмурившись. Но не сопротивлялась, когда он обнял её за плечи и повёл к выходу. Вероятно, была слишком поглощена теплом в руках, чтобы спорить. — Значит, ты действительно искал это? Ты знал, что здесь остались яйца? — Я лишь надеялся, — признался он. Замалчивая, что считал это почти невозможным. Впрочем, у их похода было три цели. Во-первых, он хотел убедиться, что она способна ступить в самое сердце Драконьей горы. Во-вторых — настоящая принцесса Таргариенов, дочь его потомка, должна была обрести собственного дракона. А в-третьих… теплилась слабая надежда, что где-то ещё могли сохраниться живые драконы. Но пустое гнездо говорило само за себя: если бы хоть один выжил, он охранял бы кладку. Эта надежда угасла окончательно. Караксес был последним. Пока что. Деймон перевёл взгляд на драконье яйцо, надёжно прижатое к груди Лирры Обратный путь они преодолели в молчании. Лирра была по-настоящему очарована драконьим яйцом, которое держала в руках, — настолько, что ни разу не возразила против его направляющего прикосновения, не пожаловалась на долгую дорогу и покорно держалась рядом. Когда они добрались до входа в пещеру и до своих брошенных плащей, Деймон остановился. Прикрепив факел к выступу скалы и накинув плащ на плечи, он потянулся сделать то же самое и для неё. Девушка, едва он приблизился, сделала шаг назад, и принц лишь насмешливо изогнул бровь. — Руки заняты. Или хочешь поменяться? — протянул он ей плащ, другой рукой коснувшись драконьего яйца. Она отстранилась, прижимая его к себе, и уголки его губ дрогнули в ухмылке. — Хорошо, — отозвался он. Так как Лирра не отдала ему яйцо, Деймон расценил это как приглашение действовать самому. Накидывая плащ ей на плечи, он на сей раз был куда осторожнее, чем обычно. Его догадки, вынашиваемые до этого дня, лишь крепли, и он понимал: для задуманного ей придётся в конце концов довериться ему. К тому же настроение у него было на редкость хорошим. Закрепляя застёжку плаща, он стоял слишком близко, чтобы ей это могло нравиться, и позволил себе невинный предлог — пальцы его словно случайно скользнули по нежной коже её шеи, и он насладился этим прикосновением. — Видишь? Не так уж и страшно, — усмехнулся он, закончив, и не удержался, провёл тыльной стороной ладони по её щеке. Девушка тут же отвернулась, избегая прикосновения, но он всё же заметил лёгкий румянец, тронувший её лицо. — Ты невыносим, — пробормотала она, плотнее запахиваясь в плащ. Ветер у входа в пещеру трепал её волосы, и лёгкая дрожь не укрылась от его взгляда. Он едва удержался от смеха. Любой человек иной крови давно изнемог бы в этом пещерном зное, но его принцесса уже скучала по теплу. Жаль, что ей довелось вырасти среди беспощадных северных ветров, когда она так явно тянулась к огню. Факел догорал, и первые проблески рассвета уже коснулись их. Деймон оставил факел тлеть — к вечеру от него всё равно ничего не осталось бы, и никто не нашёл бы дорогу в эту пещеру. Впрочем, чужаку она всё равно была бы бесполезна. Даже если бы он чудом пережил жару (что невозможно), запутанные туннели превратили бы путь в ловушку. Логово было надёжно укрыто от постороннего любопытства. На этот раз, когда он протянул руку к её спине, Лиарра ловко увернулась, шагнув вперёд. Что ж, его везение не могло длиться вечно. Лошади стояли там же, где их оставили, лениво щипали траву и неторопливо перебирали ушами. Деймон подошёл к седельной сумке, достал из неё плотный холщовый мешок, приготовленный заранее, и обернулся к Лирре. Девушка стояла у своей лошади, заметно растерянная — её кобыла была без поклажи. — Вот, заверни яйцо в это, — сказал он, протягивая мешок. — Так оно будет надёжно лежать в сумке. Она подчинилась, аккуратно уложив яйцо в ткань, но, закончив, не спешила отдать свёрток. — Обещаю не уронить, — насмешливо заметил Деймон, хотя в глубине души его радовало, что она не желает расставаться с находкой. Это было признаком крепнущей привязанности. — А оно не повредится в сумке? — спросила она, явно проглотив более острые слова. И он невольно усмехнулся. Его маленькая принцесса и впрямь была огнём. — Драконьи яйца куда крепче птичьих, — ответил он. — В мешке оно будет в полной безопасности, даю слово. Если её и удивила искренность в его голосе, то она никак этого не выказала, хотя и протянула ему свёрток.