Глава 6: Рассвет

Глава 6: Рассвет Деймону снился кошмар. Удушливый дым жёг лёгкие, крики умирающих сливались с предсмертным ревом драконов. — Деймон! — где-то вдали звучал женский голос. Он брёл среди руин замка, лишённого крыши, а с неба сыпались обломки и огонь. — Деймон! Принц рывком поднялся с постели, инстинктивно схватившись за меч, прислонённый у изголовья. Клинок оказался в его руках ещё до того, как ноги коснулись пола. Сердце гулко стучало в ушах, горло всё ещё саднило от призрачного дыма. Он размахивал оружием, отчаянно пытаясь уловить тень угрозы, вырвавшей его из сна. И тут он заметил её. Лирра стояла у изножья кровати — бледная, с широко раскрытыми от страха глазами, будто призрак в утренних сумерках. Стрела, словно случайно вырванное из сна воспоминание, пролетела всего в нескольких дюймах от неё. — Что?.. Что случилось? — голос Деймона прозвучал хрипло. Комната оказалась пуста, кроме принцессы. Дверь в её покои была распахнута, а за порогом на полу виднелся сдвинутый стул. Нападение? Он резко отвёл лезвие от девушки и шагнул к ней, осматривая на предмет ран. Кожа была цела, но волосы растрёпаны — коса распалась ещё вчера. На ней оставалось то же платье, в котором он видел её вечером. И всё же в руках она держала что-то белое, прижатое к груди. Что-то живое. — О боги… — прошептала Лирра. Щёки её густо залила краска, и она поспешно отвернулась. — Лирра? Что случилось? — Деймон перевёл взгляд к двери, но за ней не слышалось ни шума, ни борьбы. — Ты… ты раздет! — Даже отвернувшись, она прикрыла лицо рукой. — Почему ты без одежды?! — Я спал, — сухо ответил принц, опуская меч, но не выпуская рукояти. — А ты что здесь делаешь? Что произошло? — Н-ничего не произошло! Я… я хотела кое-что показать! — Лирра продолжала стоять к нему спиной, упорно отказываясь взглянуть на него. — Показать? — он скользнул взглядом к окну: рассвет ещё не наступил. — И это не могло подождать до утра? Сердце постепенно приходило в норму, и Деймон позволил себе выдохнуть. Никто не собирался ворваться в покои. Он вернул меч на место, не сводя глаз с девушки. — Ну же, покажи, — произнёс он мягче. — Нет! Не пока ты стоишь тут нагой! — выпалила она, не поворачиваясь. Принц невольно усмехнулся, бросив взгляд на своё тело. — Если ты не заметила, на мне штаны. Это далеко не нагота. Мимолётный взгляд позволил ему лишь заметить, как пылают её щёки. И чем больше спадало раздражение от внезапного пробуждения, тем забавнее ему казалась эта сцена. Лирра — та самая девчонка, что ворвалась к нему среди ночи, — теперь не могла даже взглянуть на него. — Всё равно недостаточно, — пробормотала она. — Недостаточно для чего? — Деймон с ленивой ухмылкой прислонился к спинке кровати, скрестив руки на груди. — Надень что-нибудь, умоляю, — в её голосе прозвучало почти отчаяние. Он живо представил, как она закатывает глаза. — Иначе я тебе ничего не покажу. Но было уже поздно. Над её плечом подняла голову крошечная чешуйчатая тварь. Дракончик, сияющий белым, уставился на Деймона огромными янтарными глазами и тихонько чирикнул. Лирра поспешно прижала его к груди, словно боялась, что он выскользнет. Значит, яйцо вылупилось. Он ожидал этого, хотя крупица сомнения оставалась. Последний раз дракон появлялся на свет больше века назад, и по преданиям это было хилое создание с иссохшими крыльями и болезненной кожей. Трудно было судить с первого взгляда, но дракон выглядел вполне здоровым. Он вылупился всего через несколько дней, хотя Деймон боялся, что ждать придётся долгие луны. — Ну? — голос Лирры вырвал его из мыслей. — Хорошо, — коротко ответил он и, вздохнув, прошёл мимо неё, едва коснувшись пальцами её обнажённого плеча. Накинув свободную белую тунику, он повернулся к девушке, скрестив руки. — Теперь ты обернёшься? — Ты точно оделся как следует? Деймон поднял глаза к потолку и глубоко вдохнул. — Да. Лирра медленно развернулась. Мятые юбки мягко колыхались вокруг её лодыжек; она даже не надела туфель. Принц терпеливо ждал её взгляда, с удовлетворением отметив, что румянец на щеках не исчез. Но вскоре его внимание приковал драконёнок в её руках: крошечное тело мерцало белым, серебряные рога и тонкая россыпь блестящей чешуи тянулись от головы до хвоста. Хвост обвился вокруг запястья Лирры, а другой рукой она крепко прижимала существо к груди. — Полагаю, достаточно, — пробормотала принцесса. Затем её лицо озарилось улыбкой, и она, сияя, воскликнула: — Оно вылупилось! — и протянула дракончика Деймону. — Вижу, — мягко сказал он, протягивая ладонь. Дракон склонил голову к его пальцам, чирикнул и встряхнулся, шурша крошечными крыльями. Принц провёл пальцем по его голове. В сумерках белая чешуя сияла как жемчуг, а прозрачные крылья походили на тонкий шёлк. С возрастом они окрепнут. Это было прекрасное создание, и со временем оно вырастет в великолепного дракона. И надеялся — как можно скорее. — Какая красотка, правда? — с нежностью спросила Лирра, почесав маленькую грудку. Драконёнок радостно прижался к её ладони. — В самом деле, — отозвался Деймон. Ему вдруг захотелось положить руку поверх её руки, приблизить её к себе. Но Лирра, похоже, даже не замечала, как близко они стояли: всё её внимание было приковано к драконихе. И он знал — слишком резкий шаг спугнёт её. Их танец должен оставаться осторожным. — Поздравляю, — произнёс он спустя паузу, с лёгкой улыбкой наблюдая за ней. — Ты вылупила и заключила узы. — Спасибо, — прошептала она, и выбившиеся пряди упали ей на лицо. — Но пройдёт немало времени, прежде чем она станет достаточно большой для езды на нём, — добавил он уже серьёзнее. Время, которое он не мог ускорить. Время, которого у него, возможно, и не будет. Мысль о том, чтобы брать хрупкого детёныша в поход, была ему отвратительна. Но и оставить его на Драконьем Камне тоже нельзя — не в то время, когда Королевства пожирали сами себя. Да и вряд ли Лирра расстанется с малышкой. — Ты думаешь, она вырастет? — неуверенно спросила принцесса. — Как и все живые, — уклонился он. — Я не об этом, — её равнодушный взгляд на миг пронзил его. — Говорят, последние драконы были не больше кошки. — Ну, этот уже перерос кошку, — возразил он. — Маленький, да. Но здоровее любого, которого я видел. — Хорошо… — выдохнула она и снова уткнулась взглядом в дракона. — Когда она вылупилась? Сегодня утром? — Скорее всего, ночью. Я проснулась и обнаружила её рядом с собой, — рассеянно сказала Лирра, продолжая гладить дракончика. — И первым делом решила ворваться в мои покои? — в его голосе зазвучала ирония. Щёки девушки снова вспыхнули. — Я могу уйти, — пробормотала она, но тут же замялась, глядя то на себя, то на него. Провела рукой по взъерошенным волосам и сделала шаг назад. — Мне действительно пора. — Нет, останься. Я прикажу подать завтрак — вместе поедим, — спокойно сказал он. По лицу Лирры он сразу понял: она хотела отказаться. Но он также знал, что она, скорее всего, не ела со вчерашнего дня. На ужин она не пришла, а на расспросы служанки ответила, что легла спать раньше. — Это будет… неуместно, — возразила она. — Так ты вламываешься в мои покои на рассвете, а завтрак вместе — это уже перебор? — он чуть улыбнулся. Её это не убедило, и он сменил тактику: — Я позову твою служанку. Закажем немного жареного мяса. Ты соберёшься, пока ждём, а потом мы покормим твою малышку её первым обедом. Дракон радостно взвизгнул, расправив крылышки. Итак, решение было принято. Не прошло и часа, как они снова оказались в покоях Деймона — на этот раз сидя друг напротив друга в гостиной главного зала. Низкий столик был уставлен выпечкой и свежими фруктами, какие можно встретить лишь на Драконьем Камне. Подали мёд, клюквенное варенье и тёплый чай. И, конечно же, мясо для маленького дракона. Приготовленное — ведь ни один дракон не притронется к сырому. Они беседовали неторопливо, в основном о драконах, пока Лирра забавлялась тем, что бросала кусочки мяса в пасть дракончику, устроившемуся у неё на коленях. Детёнышу было всего несколько часов от роду, и он ещё не научился владеть собственным телом, но после нескольких неуклюжих попыток постепенно освоился. — Тебе придётся придумать ей имя, — заметил Деймон, кивнув на Дракончика. К этому времени большая часть мяса уже исчезла, и драконица, похоже, была довольна, свернувшись клубком на коленях Лирры. — Да, — протянула та, не добавив ничего больше. Деймон вскинул бровь. — Хорошие имена требуют времени, — пояснила она, поглаживая драконицу по голове. Она довольно вздохнула и закрыла глаза. — Хм… — пробормотал Деймон. Лирра не сводила взгляда с крошечного создания, явно очарованная им. А он воспользовался моментом, чтобы рассмотреть свою принцессу. Её волосы были аккуратно расчёсаны и свободно спускались на плечи, растрёпанная коса исчезла. На ней было новое платье — алое, с серебряной вышивкой, облегающее грудь. К счастью, гардероб покойной королевы Рейлы сохранился, а сама королева, к счастью, была почти одного роста и сложения с Лиррой. Деймон не мог отрицать, что красный цвет шёл ей — как истинной Таргариен, — но эти одежды имели и более практическое значение. Лирра ещё не вспоминала об их вчерашнем разговоре, но Деймон знал: она не собирается так легко отказаться от своей так называемой семьи. Из её слов он понимал, насколько сильно она любила сводных братьев и сестёр, особенно старшего. Но она не могла продолжать считать себя Сноу или даже Старк — особенно если он намеревался возвести её на престол. У неё были задатки правительницы. Правильная кровь. Веские притязания на трон. Образование — куда лучшее, чем можно ожидать от бастарда или даже от большинства высокородных леди. И ум — острый и гибкий. Оставалось лишь убедить её заявить права на престол. И, разумеется, стать его женой. Она была пугающе удобна для его планов. Без неё у него почти не оставалось шансов удержать трон. Пока что сам Деймон предъявлял права на корону небрежно, и, что ещё хуже, был практически никому не известен: без рода, без верных вассалов. Да, у него был Караксес, и дракон мог сжечь целую армию или взять замок, но удержать более одной крепости ему не под силу, не говоря уж о целом королевстве. Даже Драконий Камень он вряд ли сумел бы защитить после отъезда — единственной его надеждой было то, что никому другому не придёт в голову заявить на него права. Денег у него не было даже на наёмников: казна Драконьего Камня пошла на войско Станниса. А собрать сильную армию, опираясь лишь на страх, невозможно — тем более завоевать преданность. В любом случае, без надёжных людей рядом он рисковал слишком сильно: всегда найдётся клинок во тьме, и рано или поздно он достигнет цели. Тогда Деймон снова окажется мёртв. Законное право на трон — вот что ему было необходимо. Только ради этого великие и малые дома Вестероса поднимут свои знамёна. И достичь этого он мог лишь через подходящую супругу. Он слышал о принцессе Дейенерис Таргариен, ровеснице Лирры, жившей на востоке. Но, выросшая в изгнании, в Эссосе, она была так же безвестна, как и сам Деймон. А Вестерос не примет двух чужеземцев на троне. Любые армии, которые они могли бы собрать в Эссосе, не помогли бы их делу — напротив, сделали бы их в глазах вестеросцев узурпаторами. К тому же, среди домов Семи Королевств мало кто готов был поддержать Таргариенов: слишком много ненависти накопилось к их династии за последние десятилетия. Репутацию рода следовало возрождать почти с нуля. А Дейенерис, вдобавок, связала себя браком с каким-то кочевником-дотракийцем, что лишь подчёркивало упадок их дома. В любом случае, сестра короля или брат не могли наследовать раньше дочери — принцип, в который Деймон верил и за который, по сути, отдал жизнь. Лирра же, напротив, оставалась незамужней. Да, она выросла на Севере, что было не идеально, но её воспитал достопочтенный Эддард Старк — человек, к которому уважительно относились во всех Семи Королевствах. Она была достаточно северянкой, чтобы расположить к себе тех, кто с недоверием смотрел на кровь Таргариенов. Но внешностью и происхождением оставалась валирийской принцессой, единственной живой наследницей короны своего отца. И это была корона Рейгара. Ведь, по сути, Роберт Баратеон опирался в своих притязаниях не только на силу оружия, но и на отдалённое родство с Таргариенами по линии бабки. Что, как ни странно, лишь подчёркивало: права Лирры были куда весомее, чем права братьев Роберта. И, конечно же, у Деймона с Лиррой будут армии её кузена. Юноша провозгласил себя королём Севера — решение хлопотное, но вовсе не безнадёжное. Деймон успел изучить ситуацию. Робб Старк никогда не заключит мира с Ланнистерами, и для него крайне выгодно видеть предполагаемую сестру на Железном троне. Со временем его можно будет убедить снова преклонить колено — так или иначе. Разделение королевств недопустимо: стоит Северу уйти, вслед за ним отпадёт Дорн, а затем и Железные острова воспользуются шансом объявить независимость. Но что это им принесёт? Пока же у Деймона и Робба Старка был общий враг. Север приведёт с собой и Речные земли, а также кровное родство с Долиной. Пусть жители Долины не спешат вступать в войну, но визит дракона уже убедил одну из их леди преклонить колено. Таким образом, женившись на Лирре, Деймон мог получить под свою руку три из Семи Королевств. А в сочетании с мощью Караксеса это давало ему весьма неплохие шансы не только заявить права на Железный трон, но и удержать его. И это казалось странным. Когда он очнулся на Острове Ликов, осознав, где и когда оказался, его первым замыслом было обрушить пламя на все Семь Королевств, возглавить величественную груду пепла и наконец взойти на Железный трон — пусть даже ценой того, что земля будет выжжена дотла. Но появление Лирры изменило его планы: она давала возможность получить трон и удержать его законным путём. А затем был Драконий Камень. Его мейстер, люди, библиотека — всё это оказалось неисчерпаемым источником сведений о нынешнем положении дел в Вестеросе. И Деймон понял: ему вовсе не обязательно вмешиваться, чтобы увидеть, как страна погружается в кровь и пламя. Королевство и без него трещало по швам. Стоило лишь ждать, и оно само обратится в прах. С появлением самопровозглашённых королей, словно ублюдков, по всей земле это стало лишь делом времени. Братья Баратеоны уже сцепились друг с другом, и эта вражда неминуемо приведёт к братоубийству, ослабив позиции выжившего. У мелкого Ланнистера, если верить мейстеру Пилосу, почти не было шансов удержать трон. Робб Старк оставался мальчишкой, неопытным в войне. Какой бы жалкий победитель ни вышел из этой мясорубки, его легко обратит в пепел дракон. И тогда Деймон станет владыкой среди руин, пока кто-нибудь, рано или поздно, не ударит его в спину. Тогда и завершатся все эти муки. Но теперь? Теперь, если он разыграет карты верно, он сможет выиграть войну за трон и выйти из неё с живыми людьми — преданными его крови и делу. Это, впрочем, означало, что в стороне он сидеть не мог. Во всяком случае, не слишком долго. Нельзя было допустить, чтобы Робб Старк потерял Север или Речные земли, нельзя было позволить его войскам истощиться — ведь в итоге они должны стать армиями самого Деймона. Лучшим же способом гарантировать победы Короля Севера оставался взрослый дракон. А значит, следовало покинуть Драконий Камень — и как можно скорее. Он готов был подождать ещё две, может быть, три недели. Достаточно, чтобы Лирра успела укрепить связь со своим детёнышем, а дракон научился лучше владеть своим телом. Разумеется, Лирра не должна была участвовать в сражениях: её будут охранять, а вместе с ней и её дракона. Это не давало полной гарантии, но иного выбора у Деймона не было. Оставался ещё вопрос их брака. Несмотря на войну, с этим нельзя было спешить. Не только ради того, чтобы не отпугнуть Лирру, но и потому, что нельзя было дать врагам повода видеть в ней лишь марионетку Деймона. Вся честность и доверие, что Нед Старк вложил в её притязания, обесценились бы в один миг. Если Лирра явится теперь уже как жена Деймона, никто не увидит в ней самостоятельную правительницу. Он не мог этого допустить. Сначала ему придётся завоевать её доверие. Затем — её любовь. И одновременно возвысить её как лучшую претендентку на трон. И, разумеется, оберегать её. Деймон не любил думать об Острове Ликов и Детях леса. Какая же колоссальная сила у них должна быть! Они вытащили его из глубин Ока Бога, исцелили изломанное тело, вернули молодость более чем двадцатилетней давности и поддерживали его жизнь и сон целое столетие. Сила, способная пробудить дракона из одних лишь костей, да ещё и за сотни миль. Он не хотел признавать этого даже себе, но их могущество его тревожило. Пугало. Что они ещё способны сотворить? И что сделают, если он не сумеет защитить ту, кого избрал? Он также ненавидел их всей душой. Ненавидел за то, что они сделали с ним: вырвали из привычного времени, оживили, изменили его тело без воли и ведома, так, что он едва узнал себя в зеркале. Там, в отражении, на него смотрел человек, которого он уже почти забыл. Шрамы, добытые тяжёлым трудом и кровью, исчезли — смыты неведомым колдовством острова. Тело стало сильнее прежнего, и всё же не ощущалось своим. Что ещё изменили в нём эти создания? Этих мыслей он тоже предпочитал избегать. И потому Деймон отогнал тревогу о будущем, довольствуясь тем, что наблюдал за своей принцессой. Последующие дни пролетели незаметно: дел предстояло слишком много. Каждый день мейстер приносил ему донесения о положении дел в Вестеросе — сведения от тайных агентов, которые, как считал Деймон, изначально работали на Станниса. Часами он склонялся над огромной картой Семи Королевств, вновь и вновь сопоставляя нынешнюю реальность с тем, что помнил. Многое изменилось. Во-первых, кто-то захватил Дорн. Этот факт нельзя было игнорировать: союз с пустынным королевством имел огромное значение. Вряд ли дорнийцы поддержали бы юного Ланнистера или хоть одного из Баратеонов — ведь именно их принцессу и её детей убили и обесчестили в конце восстания. Но именно на этой принцессе был женат Рейгар, когда сбежал с Лианной Старк. И если сам Деймон снисходительно относился к мысли о двух жёнах, то дорнийцы — наверняка нет. Чтобы склонить их на свою сторону, потребовалось бы приложить немалые усилия. И, скорее всего, дать обещание мести. Обещание, которое Деймон с радостью исполнит. Когда он не занимался интригами, то проводил время с Лиррой или её драконёнком. Именно появление детёныша сделало принцессу терпимее к его обществу: книги о драконах давали лишь ограниченные знания, а лучшего учителя, чем он, попросту не существовало. Через несколько дней после вылупления Деймон вновь нашёл Лирру в саду Эйгона. На её коленях лежала та же книга, что и в прошлый раз, хотя принц был уверен: экземпляр до сих пор покоился на каменном столе в его покоях. Видимо, Лирра унесла её тайком, скорее всего в то утро, когда ворвалась к нему, чтобы показать новорождённого дракона. Но теперь книга лежала забытой. Всё внимание девушки было приковано к неуклюжей попытке драконицы подняться в воздух. Пройдёт ещё немало времени, прежде чем она сможет взлететь по-настоящему: пока её полёты ограничивались неловкими прыжками и неуверенным скольжением. Накануне они уже показали детёныша Караксесу. Старый дракон, впрочем, остался равнодушен — малыш был слишком мал, хоть и являлся единственным представителем своего рода. — Когда драконы начинают летать по-настоящему? — спросила Лирра, заметив его. Она протянула руку, и драконёнок ловко опустился на ладонь. Примечательно, что детёныш заметно подрос: всего несколько дней прошло, а он уже достиг размеров взрослой кошки. Хороший знак для планов Деймона. — Всё зависит от того, что считать полётом, — ответил он. — Первые короткие взлёты случаются через несколько недель или месяцев. Хотя этот род развивается быстрее других — возможно, и раньше. Но долгие полёты приходят лишь с возрастом. Полёт требует большой силы, нужны развитые мышцы. Драконёнок пронзительно закричал, захлопал крыльями, будто соглашаясь со сказанным. Лирра улыбнулась, нежно почесав его грудь. В солнечном свете он выглядел дивно: чешуя сверкала, словно свежевыпавший снег, а перепонки крыльев сияли золотым блеском. — Знаешь, я придумала для неё имя, — сказала Лирра. — Правда? Она лишь кивнула. Деймон сел рядом на скамью, провёл ладонью по голове драконёнка, позволив ему уткнуться тёпрым носом в руку. Чешуя была горячей, но не столь обжигающей, как у Каракса. С возрастом, когда дракон учился извергать пламя, его тело становилось всё жарче: для Таргариенов это было лишь приятным теплом, но любой другой человек получил бы ожоги от одного лишь прикосновения. Если только дракон не сжёг бы его раньше. — Поделишься? — спросил Деймон, когда молчание затянулось. — Рассвет. — Ближе к полудню, — заметил он, взглянув на ясное небо, где солнце уже поднималось к зениту. — Нет. Я назвала её Рассветом, — Лирра наконец оторвала взгляд от дракона и улыбнулась, явно довольная своим выбором. — Рассвет? На валирийском это будет ōzos… — Я знаю. Но хочу, чтобы её звали просто Рассвет. Ну и как тебе? — Валирийских имён множество. Хорошее имя требует времени. Может, Гейлис, в честь богини?.. — Не думаю, что ей подойдёт валирийское имя, — перебила его Лирра. — Хотя ещё я думала назвать её… Мясокрадом. — Очень смешно. — Знаю, — ухмыльнулась она, не сумев скрыть довольства. Деймон насторожился: принцесса явно настаивала на имени, связанном с рассветом. — Почему именно Рассвет? — Потому что это имя даёт надежду. Подходит для первого дракона, вылупившегося за последние сто лет. — Рассвет новой эры драконов, не так ли? — с лёгкой усмешкой сказал он. Её улыбка дрогнула. Возможно, она думала о будущем. Или о прошлом. А может, догадывалась, какую роль он отвёл ей. Да, новая эра. — Ну, — быстро добавила она, словно отгоняя лишние мысли, — ещё её глаза напомнили мне небо на рассвете. Но, наверное, это глупая причина. — Хм… Тогда пусть будет надежда. — Деймон кивнул. — Рассвет. Новое начало.