Глава 5

      — Она внучка Эвансов, — женщина сжала в руках пригласительное письмо. — Пожалуйста, Томас.       — Ты уверена? — старик фыркнул и потряс газетой.       — Я звонила им. Роуз подтвердила, что их внучка выходит за Тома Риддла, — ответила Мэри. — Она даже спросила, не наш ли он родственник. Я сказала, что он наш внук.       — Этот ублюдок мне не внук! — закричал Томас, ударив кулаком по столу. — Он убил нашего сына! Своего отца, Мэри!       — Ты не знаешь этого точно. Брат той женщины сам признался в убийстве, — Мэри покачала головой и сжала губы. — Мальчик — наша кровь, кем бы ни была его мать. А теперь он женится на порядочной девушке.       — Я слышал, он преступник! Вымогает деньги, Мэри! — Томас вскочил. — Мое имя не будет связано с этим подонком!       — Тогда имя Риддлов умрет с тобой, — резко парировала Мэри. — Он последний, кто носит нашу кровь. И, судя по всему, преуспевает. Мы не смогли помочь Тому, но можем позаботиться о будущем его внуков.       — О чем думает Эванс, отдавая внучку такому типу?       — Отец невесты вряд ли спрашивал Эвансов, — Мэри пожала плечами. — Я подарю ей фамильные украшения.

***

      — Эй! — Барти крикнул, размахивая рукой перед рабочими, которые пытались убрать цветочные композиции. — Эй, болваны, если один из вас испортит хоть что-нибудь здесь — вам всем не поздоровится, ясно?       Барти был чертовски взволнован. Некоторые из этих идиотов не знали меры и могли запросто испортить свадьбу Тома.       — И да поможет вам Бог, если кто-то из вас, придурков, нажрется и устроит драку, — пробормотал он себе под нос. Затем, обратившись к одному из охранников, добавил: — Проследи, чтобы никто не начал никаких разборок.       Барти был шафером Тома и относился к этой гребаной обязанности серьезно. Том сейчас был в одном из залов с Джеймсом Поттером, обсуждая последние детали. А Барти приходилось следить за их людьми, чтобы те не начали флиртовать с замужними женщинами и не устроили потасовку посреди чертовой свадьбы.       Торжество проходило в роскошном отеле, принадлежавшем Поттерам. Будущая теща Тома явно знала толк в организации праздников: зал был украшен так чертовски красиво и изысканно, что Барти подумал, будто умер и попал в рай.       Музыка, декор, безупречно одетый персонал, встречающий гостей, шикарная банкетная зона — все было настолько элитно, насколько Барти мог себе представить. Он уже достал сигарету, чтобы успокоить нервы, но, вспомнив, что дым может задержаться в зале, сунул пачку обратно в карман. Церемония вот-вот должна была начаться, а Том все еще был внутри с Поттером.       Вскоре дверь в отдельную комнату распахнулась, и Том вышел. За ним последовал Джеймс Поттер, хлопнувший жениха по плечу. Барти вежливо кивнул Поттеру в знак приветствия, и тот ответил тем же, но тут же поморщился, заметив кого-то в толпе.       — Ох, черт, только не это сейчас, — сквозь зубы пробормотал Поттер, закрывая глаза. Барти огляделся и увидел Вернона Дурсля с женой и сыном. Вернон был женат на сестре жены Поттера, но, судя по всему, тот терпеть не мог этого человека. — Робинсон, веди сюда священника, быстро!       Поттер поспешно удалился, оставив Тома и Барти наедине с нежеланными гостями.       — Все в порядке? — нервно спросил Барти. — Свадьба все еще состоится, да?       — Да, Поттер просто хотел обсудить ситуацию с Кровавым Бароном, — ответил Том. — Ребята ведут себя прилично?       — Я сказал им не напиваться и не затевать драк, — ответил Барти. — Все уже здесь. Малфой, правда, до сих пор копается в гардеробе, как блядская девчонка, но он приедет.       — Кольца при тебе? — уточнил Том. — Церемония скоро начнется.

***

      Том стоял, ожидая, когда Поттер появится с дочерью. Все это чертовски затянулось. Он окинул взглядом собравшихся гостей и заметил как Этертона, так и Черчера. Похоже, эти два заносчивых ублюдка действительно придавали значение его свадьбе. Он не понимал, почему люди считают брак таким важным.       Они полагали, что женатый мужчина выглядит респектабельнее — особенно если он взял в жены девушку из хорошей семьи. Том наклонил голову, разглядывая священника, который, казалось, дрожал от страха. Видимо, тот знал, кто такие он и Поттер, и не горел желанием находиться рядом.       Затем Том заметил своих проклятых деда и бабку. Какого черта они здесь делали? Он нахмурился, уставившись на них — старуха улыбнулась ему в ответ. Том холодно смерил их взглядом. Когда он впервые пришел к ним, они отнеслись к нему, как к грязи под ногами. С тех пор он даже не пытался с ними связаться. Они ему были не нужны.       Заиграла музыка, и все встали, повернувшись к дверям. Том слегка наклонил голову, ожидая.       Двери распахнулись, и Джеймс Поттер величественно вошел, бережно держа дочь под руку. Фотографы из местной газеты тут же начали щелкать камерами. Том уставился на нее. На ней было сверкающее белое платье, освещенное мягким светом люстр, а лицо скрывалось под фатой. Поттер шел с гордо поднятой головой, с нежностью поглядывая на дочь.       Гости не отводили глаз. Похоже, всем понравилось, как выглядит невеста. Она и правда была прекрасна.       Когда они наконец подошли, Джеймс помог ей встать рядом с Томом. Том снова разглядывал ее — такая хрупкая, миниатюрная.       Церемония началась. Священник заговорил, но Том не слушал — его взгляд был прикован к невесте.       — …берете ее в законные жены?       — Да, — сказал Том, надевая кольцо на ее тонкий палец.       — А вы, Харриета Поттер, берете этого мужчину в законные мужья?       — Да, — она взяла кольцо с золотого подноса и, не глядя на Тома, надела ему на палец.       Священник что-то пробормотал, явно нервничая.       — Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.       Том приподнял фату. Она выглядела прекрасно — нежное лицо, обрамленное темными волосами. Он наклонился и слегка коснулся ее губ своими. Раздались аплодисменты и поздравления. Его жена казалась немного ошеломленной. Гости начали подходить, но, судя по всему, большинства из них она не знала.       — Родная, — мать девушки подошла со слезами на глазах, обнимая ее. — Ты так прекрасна.       Женщина мельком взглянула на Тома и выдавила самую сдержанную улыбку, какую он когда-либо видел. Похоже, он ей не нравился. Она была красива — сразу становилось понятно, откуда у Гарри такая внешность. Очевидно, не от отца.       — Банкетный зал готов, — сказала она.       Остаток вечера они провели, принимая поздравления. Его жена молчала. Если бы Том не знал ее лучше, он бы подумал, что ей смертельно скучно и она мечтает сбежать. После нескольких тостов и танцев Барти решил произнести речь, и Том лишь надеялся, что тот не станет восхвалять его стрелковые навыки.       — Я так счастлив за тебя, Том, — выпалил Барти, и его люди заглушили остальное криками.       Праздник длился до глубокой ночи. Гости начали расходиться.       Том приказал Макнейру подать машину, чтобы отвезти жену домой. Бедняжка казалась измотанной после долгих часов светских бесед. Ей даже пришлось общаться с его дедом и бабкой — сам Том не собирался удостаивать их вниманием.       — Мы едем домой, дорогая, — сказал он, когда она снова зевнула. — Еще чуть-чуть.       — Гарри, родная, подойди на минутку, — мать отвела ее в сторону. Том отошел, не желая подслушивать. Он вышел в коридор и закурил.       — Мистер Риддл, поздравляю, — Малфой вытирал слезы. — Этот брак укрепит ваше положение, а союз с Поттерами очень поможет нам…       — Босс, все готово, — Макнейр прервал его.       — Хорошо, жди в машине, — Том повернулся к остальным. — Парни, пора. Увидимся позже.       Все кивнули и разошлись, кроме Барти, который задержался.       — Эй, Том, — он занервничал. — Ты не забыл распорядиться, чтобы горничные украсили спальню цветами для Гарри?       Том моргнул.       — Цветы? — уставился он на Крауча.       — Ну знаешь, шелковые простыни, цветы, свечи… — пробормотал Барти.       — Барти, ты пьян, иди домой и проспись, — сказал Том, недоумевая, зачем кому-то свечи, когда есть электричество, и какого черта ему нужны цветы в спальне?       Барти многозначительно приподнял брови, будто это что-то объясняло. Прежде чем Том успел послать его подальше, дверь открыла Лили Поттер, и следом вышла Гарри — раскрасневшаяся, будто выпила бутылку джина.       — Спокойной ночи, родная, — женщина снова обняла дочь.       — Да, спокойной, мама, — ответила та и позволила Тому проводить её к машине.

***

      Они вернулись в дом Риддла. Гарри стоял в коридоре, безучастно осматриваясь. Платье было тяжелым. Нужно было добраться до спальни, переодеться, оглушить Риддла и сбежать на склад. Гарри уже потратил целый день на церемонию и прием. Он вымотался и, честно говоря, мечтал свернуться калачиком в постели, но мысль о том, что Риддл ожидает разделить с ним ложе, заставляла предпочесть общество жабы.       — Пойдем, — Риддл протянул руку. Гарри сделал шаг, но мужчина внезапно убрал ладонь и обнял его за талию. — Не бойся, я не кусаюсь.       Он уверен? Потому что смотрел он так, будто готов был разорвать Гарри на части, впиться зубами в его плоть. Странное, безумное выражение лица выдавало нездоровую одержимость.       Гарри сделал шаг, но Риддл внезапно подхватил его на руки. Гарри ахнул и едва сдержался, чтобы не ударить его.       Стиснув зубы, он обвил шею мужчины руками. Если тот хочет таскать его, как тряпичную куклу — пожалуйста. Гарри не возражал. Риддл держал его легко — здешняя Гарри была миниатюрной.       Когда их взгляды встретились, Риддл улыбнулся. Гарри вглядывался в его холодные глаза, пытаясь понять, о чём тот думает. Неужели он действительно испытывает влечение?       Гарри не мог представить Волдеморта из его мира, охваченным страстью. Тот нарцисс не способен на уязвимость, необходимую даже для самого безличного секса.       Но любопытство взяло верх, когда Риддл пронес его через гостиную на этаж выше. Гарри почти решил остаться — просто чтобы посмотреть, на что способен этот Риддл.       «Буду судить строго, — подумал он со злорадством. — Лучше тебе не разочаровывать меня».       Риддл положил его на кровать. Черт, он действительно горяч. Раз уж им все равно предстоит переспать…       Гарри замер, наблюдая.       Риддл приподнял его подбородок.       — Ты очень красивая, — он рассмеялся, будто сказал что-то смешное. — Мне говорили никогда не смотреть на таких девушек. Что такие девушки не для меня. Но вот ты здесь — в моей постели, в свадебном платье, с моим кольцом на пальце. Вся моя.       Гарри едва не фыркнул. Он молчал, изучая Риддла, как ученый — подопытного; со странным любопытством.       Руки мужчины скользнули по его плечам, будто он не мог поверить, что кто-то может быть таким хрупким. Он притянул Гарри к себе, и тот почти оказался у него на коленях. Объемное платье скрывало нижнюю часть тела.       Риддл обнял его, прижался лицом к шее и глубоко вдохнул. Гарри вздрогнул от контраста холодной кожи и горячего дыхания.       — Ты пахнешь… чертовски чисто, — прошептал Риддл, сбивая Гарри с толку.       Теплые руки Риддла неуклюже возились с жемчужными пуговицами на спине платья. Гарри пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться, наблюдая, как Том чертов Риддл борется с этим крошечным адом из перламутра. Риддл наклонил голову, поймав его взгляд. В этом пронизывающем взгляде читалось что-то… обеспокоенное. Взволнованное.       Несколько пуговиц расстегнулись, но затем Риддл схватил Гарри за шею, обхватил подмышки и резко приподнял, притягивая к себе. Гарри застонал. Боже, кто-то должен научить этого типа обращаться с хрупкими женщинами не так, будто он таскает чертов мешок.       Риддл снова завозился с пуговицами, наконец издав раздраженный звук, от чего Гарри едва не прыснул со смеху. Видимо, Риддл принял это за испуганный вздох, потому что нежно похлопал его по спине.       — Надеюсь, ты не слишком привязана к этому платью, — пробормотал он. — Куплю тебе новое, куколка.       «Куколка». От этого Гарри чуть не рассмеялся вслух — молодой горячий Волдеморт называл его куколкой! Но смех превратился в настоящий вскрик, когда Риддл рванул ткань, отправляя все пуговицы в свободный полет по комнате. Вот и разбилась теория мадам Малкин о «непреодолимой магии пуговиц». Риддл расправился с ними, будто они лично оскорбили его.       Он стянул платье, оставив Гарри в кружевном белье, которое подобрала ему мать. Все белое, с золотой окантовкой. Дорогущее платье Риддл швырнул на пол, затем замер, разглядывая Гарри, как коллекционер, только что распаковавший редкий артефакт.       Гарри едва не ухмыльнулся под этим оценивающим взглядом. Он знал, что тело его двойницы было красивым. Притворяясь смущенной «девственницей», он поспешно прикрылся руками, наслаждаясь сменой эмоций на лице Риддла.       Чёрт, Риддл и правда был чертовски горяч в этом идеально сидящем костюме.       Он оттянул руки Гарри в стороны.       — Ты стесняешься, дорогая? — низкий, опасный голос заставил Гарри вздрогнуть. — Никогда не была обнаженной перед мужчиной?       Как банально! Разве не за это Риддл на нем женился? Какой смысл спрашивать?       — Понимаю, — продолжал Риддл. — Ты настолько прекрасна, что любой мужчина, увидев тебя такой, сказал бы, что тебе нечего стесняться, когда ты выглядишь так… ебабельно.       Очаровательно.       Риддл подхватил Гарри на руки, оторвав от кровати. Комната внезапно показалась холодной по сравнению с исходящим от него жаром. Гарри пришлось обвить ногами его талию, будто коала, вцепившаяся в дерево. Рука инстинктивно впилась в галстук Риддла для баланса.       Тот усмехнулся, поднес Гарри к стене и прижал спиной к поверхности. Одной рукой он вытащил из волос Гарри бриллиантовые заколки и швырнул их на пол. Манеры — ниже плинтуса. Настоящая Харриета, наверное, умерла бы от ужаса, увидев такое обращение с драгоценностями.       Риддл провел пальцем по его лицу, коснулся подбородка, задержался на губах.       — Закрой глаза, куколка, — прошептал он, приближаясь.       Горячее дыхание заставило Гарри содрогнуться. Он невольно закрыл глаза, когда губы Риддла коснулись его. Холодная волна пробежала по спине, пока тот медленно целовал его, свободной рукой проводя по щеке. Гарри ахнул от слишком большого количества ощущений, и в этот момент язык Риддла проник в его рот.       Гарри чуть не подавился. Риддл отстранился, улыбаясь с намеком на потеху.       — На вкус как сладкий цитрус, — пробормотал он, звуча почти завороженно.       Ах! Должно быть, все дело в целебных зельях и мазях, которые он приготовил для десен и зубов. Ему никогда не нравился странный, горьковато-мятный привкус зубной пасты пятидесятых в этом мире. Так Риддлу это пришлось по душе? Губы Гарри дрогнули в едва заметной улыбке, он постучал пальцами, выпуская наружу магию — и чары мягким светом легли на его губы.       Риддл наклонился и осыпал его лицо небрежными, горячими поцелуями — по щекам, по носу, по векам, заставив Гарри зажмуриться.       — На твоем лице нет никакой гребаной пудры, — пробормотал Риддл больше самому себе. — А на вкус ты как воздух после дождя.       Он снова поцеловал Гарри и, похоже, сам удивился, когда его губы коснулись переливающейся на коже магии.       — Черт! — выдохнул он. — Какого черта у тебя такой вкус? Ты сносишь мне голову.       Он целовал Гарри так, будто пытался лишить его воздуха, заставить задохнуться.       Том оттолкнулся от стены, прервав поцелуй, и Гарри резко вдохнул, чувствуя, как по телу разливается тепло и в животе рождается странное щекочущее ощущение. Целоваться Риддл умел.       — Мистер Риддл, — сорвалось с губ Гарри, когда тот швырнул его на кровать и снова поймал его лицо в ладони, прижимая к своим губам.       — Том, — поправил он. — Милая, ты же не собираешься звать меня мистером Риддлом?       Длинные волосы Гарри закрыли его лицо. Риддл убрал их назад, проведя ладонью по щеке. Гарри был странно удивлен — он ожидал, что такой маньяк, как Риддл, наоборот возбудится от официоза. Но тот взял его за руку и провел пальцем по обручальному кольцу.       — Это кольцо на твоей руке — мое разрешение звать меня по имени, — сказал он. — Я мистер Риддл только для своих подчиненных. Но ты не подчиненная. Ты моя жена. Так что зови меня по имени.       — Том?       — Да, дорогая. — Он вновь взял его руку и приложил к своей шее. — Развяжи мой галстук.       Гарри посмотрел на него, но подчинился. Стоило ему развязать узел и стянуть ткань, как Риддл выхватил галстук и неожиданно для Гарри перехватил им его волосы, собрав их назад. Том скинул пиджак, и глаза Гарри расширились — он увидел наплечную кобуру.       Риддл заметил его взгляд и усмехнулся, вытащив пистолет. У Гарри холодок пробежал по спине. Кто в здравом уме приходит вооруженным на собственную свадьбу? В голове мелькнула мысль, что этот безумец может выстрелить прямо сейчас. Но Риддл щелкнул предохранителем и положил оружие на тумбочку.       — Не трогай пистолет, дорогая, — предупредил он. — Не хочу, чтобы ты причинила себе вред.       Он снял кобуру и бросил на пол, прямо на платье Гарри. Наклонился, схватил его за щиколотки и рывком потянул к себе. Развязав ремешки на туфлях, он отбросил их куда-то в сторону. Риддл явно любил разбрасывать вещи.       Он провел рукой по обнаженным ногам Гарри и посмотрел так странно, что Гарри стало не по себе.       — Гладкие, — сказал Том. — У тебя мягкая и гладкая кожа. Ты пахнешь чистотой, а на вкус как фрукт… Черт! Ты женщина или чертово мороженое?       Гарри не удержался и рассмеялся. Риддл выглядел нелепо. Ему хотелось ответить, что вообще-то он командир магической войны, застрявший в теле своей женской версии, но благоразумно решил промолчать.       Риддл толкнул его на кровать и лег сверху. Сердце Гарри заколотилось, он почувствовал, как его ноги раздвинули. Риддл завис над ним. Он был выше и шире его, но пока не пытался навалиться всей тяжестью. И Гарри возбуждало это.       Губы Тома скользили по шее, горячие руки ласкали бедра. В голове Гарри все путалось. Он даже не заметил, как из горла вырвались тихие, хриплые звуки, пока Риддл не заглушил их поцелуем.       — Тсс, — пробормотал он. — Будь хорошей девочкой.       Он медленно расстегивал пуговицы на своей рубашке, все так же осыпая Гарри поцелуями, будто хотел оставить след на каждом сантиметре его кожи. Когда рубашка соскользнула с плеч, Гарри успел только подумать: «Черт, он красив. Несправедливо красив».       И от этого разозлился еще сильнее — оттого, что его возбуждает псих, из-за чьего другого облика его жизнь превратилась в ад.       Риддл стянул с него белье и отбросил прочь. Одежда валялась по всей комнате.На миг они были согласны хотя бы в одном — мадам Малкин не зря нахваливала эту ткань.       Риддл уставился на него, выглядя удивленным, и Гарри мог бы смутиться, если бы у него остались силы смущаться. Он лишь злобно посмотрел в ответ. Чего он ожидал? Гарри все предусмотрел — даже волосы убрал заранее, если план оглушить Риддла вдруг сорвется и придется довести дело до конца.       Тот провел рукой по гладкой коже, скользнул пальцем ниже. Чувство было непривычным. Гарри поморщился, сомкнув ноги, пытаясь вытеснить его.       — Тише, милая, — мягко сказал Риддл, прижимая его ноги к простыне. — Расслабься. Я обещаю, я не сделаю тебе больно.       Как будто он вообще способен причинить Гарри вред! Гарри бы размазал его по полу, если бы он только захотел.       — Тсс, — прошептал Риддл, снова целуя его. И Гарри позволил этому случиться: несмотря на странность и дискомфорт, ощущение его пальцев внутри было таким, будто он распутывает зажатые мышцы, будто наконец-то достал до зудящего места, где приятно-щекотно и от этого сладко.       В комнате стояла тишина. Слышалось только их прерывистое дыхание и влажный звук пальцев Риддла, двигающихся в нем. Гарри только начинал привыкать к странным ощущениям, когда тот ввел еще один палец и ускорил ритм. Гарри дернулся, но Риддл прижал его крепче, обхватив за шею. Гарри затрясся в его руках. Черт!       Риддл усмехнулся, сжимая его шею сильнее.       — Тебе это нравится, да? — сказал он с насмешкой, выглядя довольным. — Я хочу тебя слышать, куколка. Не молчи, как церковная мышь.       Гарри поклялся себе, что отвесит этому ублюдку пощечину, когда все закончится.       Но стоило Риддлу добавить еще один палец и начать двигаться в бешеном темпе, как все вокруг поплыло. Растяжение жгло, но под этим жжением росло нечто другое, готовое лопнуть, взорваться и разлететься на тысячи осколков. Гарри зажмурился, сосредоточившись на чувстве.       Дыхание стало тяжелым, пальцы ног сводило от жара, который расползался по телу. Он почти кончил, но вдруг Риддл вытащил пальцы. Гарри жалобно застонал.       — Знаю, дорогая, знаю, — хмыкнул тот, шепча в ухо своим снисходительным тоном, расстегивая корсет. — Я хочу чувствовать тебя, когда ты кончишь. Хочу быть в тебе. Хочу, чтобы ты кончила на мой член.       Смешно. Это всего лишь оргазм! Гарри зло посмотрел на него, а тот, ублюдок, лишь рассмеялся, продолжая возиться с застежками. Гарри был готов прикончить его за то, что довел до безумия и бросил без сил. Но играть вдвоем всегда веселее.       — Том, — прошептал он, скользнув губами к его уху. Его руки потянулись к поясу, и магия сама расстегнула ремень. Риддл наконец разорвал корсет, оставив Гарри совершенно голым, и убрал его руки подальше от брюк.       — Не испытывай меня, куколка, — предупредил он. — Я не из терпеливых. Я стараюсь сдерживаться.       Гарри закатил бы глаза, если бы не был так возбужден.       — Не сдерживайся, — прошептал он, прикусывая губу, чтобы не расхохотаться над его напускной серьезностью.       — Ты ходишь по лезвию, дорогая, — резко сказал Риддл, потянул его вниз и развел ноги, чтобы лечь между ними. — Не играй со мной, или я переверну тебя на живот и так вытрахаю, что ты всю неделю будешь меня чувствовать.       Гарри только кивнул. Зря он тратит время на угрозы: звучало это, скорее, как обещание приятного вечера.       — Тебе бы понравилось, да? — пробормотал Риддл, целуя его снова и снова, словно не мог насытиться. — Ложись.       Гарри послушно лег, и Риддл стянул брюки. В следующее мгновение он снова навис над ним, и Гарри ощутил горячее, гладкое, словно шелковое прикосновение у себя внизу. Он ахнул, когда Риддл схватил его за бедра и стал медленно входить.       Черт!       У Гарри выступили слезы. Было неприятно, тянуще-жгуче. Он вцепился в простыню, пытаясь отвлечься от дискомфорта. Чувство было такое, будто его пронзают насквозь. Гарри поднял руку, тихо прошептал заклинания, расслабляющие мышцы и усиливающие естественную смазку.       Риддл резко двинул бедрами и вошел глубже. Боль и жжение ушли, их смыло магией. Его горячее дыхание коснулось лица, и он снова поцеловал.       — Ты такая теплая и узкая, — простонал Риддл, будто Гарри жаждал его комментариев. — Тебе больно, любовь?       Гарри покачал головой.       Риддл начал двигаться, медленно, вглядываясь в его лицо, скользя руками по телу. Фигура у Риддла была идеальная, это Гарри еще мог оценить, хоть сознание и плыло в тумане удовольствия.       Слух и зрение тонули в ощущениях.       Звуки тел, влажные хлопки кожи, тихие стоны, вырывающиеся у обоих, доводили до безумия. Господи, Гарри был так возбужден, что согласился бы сейчас даже на змееподобного Волдеморта — но его маггловская версия была невыносимо привлекательной, и он держал так крепко, что Гарри терялся в этом жаре. Риддл ускорился и уже не знал меры, а у Гарри в голове распадались последние связные мысли.       Пальцы ног судорожно сжались, он напрягся и кончил, ощущая, как тепло разливается по телу. Но Риддл продолжал, безумно, яростно, пока внутренние мышцы Гарри сжимались вокруг него. Гарри заскулил, дергаясь, тело было слишком чувствительным, однако Риддл держал его железной хваткой.       — Не двигайся, — велел он, поднимая Гарри на руки. — Будь хорошей девочкой.       Тело Гарри обмякло, сил почти не осталось. Он закрыл глаза и прошептал заклинания — магия окутала Риддла, вспыхнув белым светом и горячим вихрем в крови. Его любимое заклинание для подобных случаев. Риддл громко застонал и кончил в нем, рухнув на кровать и прижимая Гарри к себе.       Гарри был слишком измотан, у него не осталось сил принять душ. Перед тем, как провалиться в сон, он услышал:       — Ты чертовски красива. И ты — лучший секс в моей жизни.