Часть 10 глава 9

Затем тени перед ними начали шевелиться. В воздухе разлилась навязчивая мелодия; голоса звучали так, словно доносились из глубины колодца. Перси инстинктивно потянулся к «Риптайду», но прежде чем он успел обнажить меч, Зои схватила его за запястье. Возникли четыре мерцающие фигуры. Геспериды. Они стояли, словно призраки, в струящихся белых хитонах, и их кожа цвета карамели мягко светилась в тусклом свете. Шелковистые чёрные волосы ниспадали им на плечи, сверкая, как жидкая полночь. Они излучали неземную красоту, которая очаровывала и смертных, и богов. Но никто не был очарован. Потому что рядом с ними стоял тот, кто поражал воображение гораздо сильнее. Геспериды тоже это увидели. Трое из них в молчаливом замешательстве смотрели на Кэйла, пытаясь понять, что в нём такого. Но четвёртая смотрела на него не с замешательством. В её тёмных, стеклянных глазах читалось что-то более глубокое, что-то нечитаемое. — Сёстры, — ровным голосом произнесла Зои. — Мы не видим никакой сестры, — холодно сказала одна из девушек, с видимым усилием отводя взгляд от Кэйла. — Мы видим двух полукровок, двух Охотников и... — Она запнулась, нерешительно приоткрыв губы, а затем спросила: — Кто ты такой? Кэйл выдохнул через нос. Он уже сбился со счёта, сколько раз ему задавали этот вопрос. — Ни один смертный не может быть таким красивым и могущественным, — пробормотала другая гесперида почти обвинительным тоном. Кэйл моргнул, искренне недоумевая. — А это важно? Взгляд третьей сестры стал острым. — Это не так, — сказала она, и голос её похолодел. — Потому что вы все умрёте. — Ты ошибаешься, — вмешался Перси. — Никто не умрёт. Кэйл приподнял бровь, наблюдая за тем, как Перси расправляет плечи с непоколебимой уверенностью. Это напомнило ему о Чхве Хане. Геспериды рассматривали Перси, их тёмные, вулканического цвета глаза безмолвно изучали его. — Персей Джексон, — пробормотал один из них. — Да, — задумчиво произнёс другой. — Я не понимаю, почему он представляет угрозу. Выражение лица Кэйла изменилось. Его голос, когда он заговорил, был тихим, но холодным. — Почему он представляет угрозу? Казалось, температура воздуха упала. Геспериды вздрогнули, в их взглядах мелькнул инстинктивный страх. Даже полубоги почувствовали это удушающее давление, исходившее от Кэйла, — силу, настолько огромную, что её невозможно было измерить. Первая гесперида оторвала от него взгляд и посмотрела мимо них в сторону вершины горы. — Они боятся тебя, — сказала она, словно зачитывая указ. — Они недовольны тем, что этот человек до сих пор не убил тебя. Она указала на Талию. — Иногда это так заманчиво, — призналась Талия. — Но нет, спасибо. Он мой друг. — Здесь нет друзей, дочь Зевса, — сказала гесперида. — Только враги. Возвращайся. Её мрачный взгляд скользнул по Бьянке. — А ты, дочь Аида... ты должна быть мертва. Бьянка замерла. В группе воцарилась звенящая тишина. У Талии перехватило дыхание, и она хотела сказать, что не уйдёт без Аннабет, но слова застряли у неё в горле. Она медленно повернулась к Бьянке. Остальные последовали её примеру. «Дочь Аида?» У Бьянки кровь застыла в жилах. Она знала о Великом пророчестве. Она знала о клятве — священном договоре между Большой тройкой, согласно которому они поклялись никогда не заводить детей. Она не должна была существовать. И всё же она существовала. Но не это пугало её больше всего. Её пугал подтекст этих слов. Бьянка должна была быть мертва. Но пророчество гласило иное. То, что давало им надежду... то, что обещало им, что они все выживут. Перси сглотнул, его голос задрожал. — Но пророчество... Вопрос повис в воздухе, как проклятие. Впервые заговорила четвёртая гесперида — та, что хранила молчание. Её голос был ровным, но зловещим. — Пророчество изменилось, сын Посейдона. На поляне воцарилась тишина. — Искажено из-за непредвиденной переменной, — продолжила она. Затем она намеренно подняла взгляд и встретилась глазами с Кэйлом. — Сила настолько могущественная... — прошептала она почти с благоговением или страхом, — что даже самим Судьбам пришлось склониться. Резкий порыв ветра прошуршал в кронах деревьев, и тяжесть её слов камнем легла им на сердце. Кэйл ничего не сказал. Он лишь встретил её взгляд с непроницаемым выражением лица, его винно-красные глаза были спокойны, как будто его только что не объявили величайшей аномалией из всех существующих. Зои, однако, не колебалась. — Мы должны приблизиться к горе, — твёрдо сказала она. — Моя богиня там. — Ты же знаешь, что он тебя убьёт, — предупредила гесперида. — Тебе с ним не справиться. — Артемида должна быть освобождена, — голос Зои не дрогнул. — Пропустите нас. — У тебя здесь больше нет прав, — сказала гесперида. — Нам стоит только возвысить наши голоса, и Ладон проснётся. — Он не причинит мне вреда, — заявила Зои. — Нет? — Губы геспериды скривились. — А как же твои так называемые друзья? Зои сделала то, чего никто не ожидал. Она запрокинула голову и закричала: — Ладон! Проснись! Дракон зашевелился. Геспериды ахнули и с испуганным визгом разбежались в разные стороны. Земля задрожала. Глубокий, раскатистый гул сотряс воздух, когда из земли поднялись сотни змеиных голов с мерцающими языками, улавливающими запах незваных гостей. Зои уверенно шагнула вперёд, подняв руки. — Он не должен причинять тебе вред, — пробормотала она. — Должен, — сухо повторил Перси. — Не особо обнадёживает. — Это единственный выход, — сказала она. — Даже мы все вместе не сможем с ним справиться. Ладон открыл пасть. От звука, с которым разом зашипели сотни голов, у Перси по спине побежали мурашки, и это было ещё до того, как он почувствовал вонь. Она была похожа на кислоту — резкая, обжигающая, от такого запаха слезятся глаза и по коже бегут мурашки. Он думал, что на станциях нью-йоркского метро летом плохо пахнет, но это? Это был совершенно новый уровень. Смесь гниющей плоти и пережёванного эвкалипта. Тогда он поклялся себе, что больше никогда не попросит у школьной медсестры леденцы от кашля. Талия и Бьянка бросились влево. Перси пошёл вправо. Зои, как всегда, невозмутимо направилась прямо к чудовищу. — Это я, мой маленький дракончик, — сказала она мягким, вкрадчивым голосом. — Зои вернулась. Ладон замешкался, его многочисленные головы неуверенно затряслись. Некоторые из них закрыли пасти, другие продолжали шипеть. Но он не стал нападать. Пока нет. Тем временем геспериды задрожали и превратились в тени, а их прощальный шёпот пронёсся в воздухе, словно проклятие. — Дурак. — Раньше я кормила тебя с рук, — продолжала Зои, делая каждый шаг осторожно, обдуманно. — Ты всё ещё любишь мясо ягнёнка? Золотые глаза дракона сверкнули. Они уже почти вышли с луга, как вдруг что-то изменилось. Что-то изменилось в воздухе. В пространстве между ними и горой пробежала рябь. Головы дракона повернулись в ту сторону, ноздри раздулись. Только тогда они заметили... Кэйла с ними не было. Перси обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть это. Дракон бросился в атаку. Зои действовала инстинктивно, и отточенные за две тысячи лет сражений рефлексы помогали ей оставаться в живых. Она увернулась от одной щёлкающей пасти, проскочила под другой, её движения были плавными и точными. Она была быстрой. Но Ладон был быстрее. Её нога соскользнула. Она потеряла равновесие и в тот же миг поняла, что ей не спастись. Клыки дракона сверкнули, он разинул пасть, целясь в неё... Зои закрыла глаза. Но удара так и не последовало. Вместо холодной земли или обжигающей боли от драконьих зубов она приземлилась в каком-то тёплом месте. Устойчиво. Она открыла глаза. Кэйл. Он держал её на руках так легко, словно она ничего не весила. Одной рукой он прижимал её к себе, а другую поднял. Перед ними мерцал полупрозрачный барьер, в котором слабо потрескивали те места, где клыки дракона пытались пробить его. Его лицо оставалось бесстрастным, как будто он просто поймал пролетающий мимо лист, а не отразил атаку дракона. — Ты в порядке? — его голос был спокоен. Равнодушен. Зои уставилась на него. Что-то незнакомое сжалось у неё в груди. Она чувствовала то же, что и рядом с Артемидой, — безопасность. Воздух пронзил оглушительный визг. Дракон запрокинул голову, готовясь нанести новый удар. Позади них бежали остальные. Перси обнажил «Рипсайд». Талия подняла эгиду. Бьянка натянула тетиву. Они были готовы сражаться, готовы защищать... — НЕТ! — закричала Зои. Но они не остановились. И, к их ужасу, Кэйл выронил щит. Дракон бросился в атаку. А потом — нет. Всего в нескольких сантиметрах от горла Кэйла Ладон замер. Все массивные головы задрожали, зрачки сузились до размеров игольного ушка. На поле боя воцарилась удушающая тишина. Затем дракон медленно — нерешительно — опустился. Он обнюхал его. А затем, к полному недоумению всех присутствующих, он подтолкнул его. В воздухе раздался низкий, рокочущий звук, глубокий и довольный. Остальные головы последовали его примеру и прижались к нему со странной, почти нерешительной нежностью. Не из-за страха. Не из подчинения. Но потому, что он ему нравился. Меч Перси бесполезно висел на боку. Талия ослабила хватку на эгиде. Бьянка всё ещё держала лук наготове, но казалось, что она может выронить его в любую секунду. Зои первой обрела дар речи. — Я кормила его годами, — сказала она с недоверием в голосе. И всё же этот дракон, тот самый, которого она тренировала и о котором заботилась, практически мурлыкал от прикосновений Кэйла. Кэйл едва удостоил её взглядом, рассеянно почесывая одну из драконьих морд. — Наверное, я ему просто больше нравлюсь. Перси подавился смехом. Талия выглядела так, будто хотела закричать. Бьянка всё ещё пыталась осознать увиденное. Дракон издал ещё один глубокий довольный рык и прижался к Кэйлу, словно в подтверждение своих слов. — Вы что, куда-то идёте? — спросил Кэйл, проходя мимо них. Дракон заскулил, но не стал их преследовать. Зои молча кивнула. Они направились к горе. Позади них, в тени, снова запели геспериды. И на этот раз Перси показалось, что это звучит не очень красиво. Это было похоже на саундтрек к похоронам.