Часть 22 глава 21

Было несправедливо, что Перси пришлось проводить инспекцию в домике сразу после возвращения в лагерь, но так уж было заведено. По крайней мере, Кэйл потрепал его по голове, и от этого стало немного легче. Каждый день один из старших вожатых обходил домики с контрольным списком на папирусе. Лучшая хижина получала право первой принять душ, то есть горячая вода была гарантирована. Худшая хижина после ужина отправлялась на кухню. Перси с колотящимся сердцем помчался обратно в свою каюту, потому что, насколько он помнил, он её не убирал. Но все его опасения были напрасны. Тайсон был там и привёл каюту в такой безупречный и красивый вид, что Перси понял: ему и за миллион лет не удалось бы сделать её такой же. В тот момент, когда Тайсон увидел его, он буквально заключил Перси в сокрушительные объятия. После быстрой проверки на наличие травм (которую Перси прошёл) Тайсон радостно захлопал в ладоши. «Ура! — воскликнул он. — Теперь мы можем есть бутерброды с арахисовым маслом и кататься на рыбных пони! Мы можем сражаться с монстрами, видеть Аннабет и устраивать настоящий БУМ!» Перси надеялся, что Тайсон не имел в виду всё и сразу, но тот лишь рассмеялся и пообещал, что этим летом они отлично повеселятся. Невозможно было не улыбнуться такому энтузиазму Тайсона. Перси посмотрел на свою койку и увидел на стене свой старый щит. «Ты всё исправил!» Прошлой зимой щит сильно пострадал от нападения мантикоры, но теперь он снова в идеальном состоянии, на нём нет ни царапины. Все бронзовые изображения его приключений с Тайсоном и Аннабет в Море Чудовищ были отполированы и блестели. Перси ошеломлённо посмотрел на Тайсона. Он даже не знал, как его отблагодарить. Прежде чем он успел что-то сказать, позади него раздался голос: «О боже». Силена Борегард стояла в дверях со своим свитком для осмотра. Она вошла, быстро оглядела комнату и подняла брови, глядя на Перси. «Что ж, я сомневалась, — сказала она. — Но ты хорошо прибрался, Перси. Я это запомню». Она подмигнула ему и вышла из комнаты, оставив Перси в недоумении. Едва она вышла из хижины, как кто-то преградил ей путь. Это был Кэйл, он стоял неподвижно, опустив руки. — Привет, Силена, — сказал он ровным голосом. Силена замерла. «О, мистер Кэйл, чем я могу вам помочь?» — Твоё запястье, — просто сказал он. — Твой браслет. Перси озадаченно наблюдал за тем, как Силена побледнела. Её рука потянулась к браслету, глаза расширились от ужаса. «Как… как ты узнал?» — запинаясь, спросила она. — Силена, — тихо, но безошибочно произнёс Кэйл. Она выглядела так, будто готова была сбежать, а её голос дрожал от паники. «Клянусь, я не… я не хотела… это не я…» — Силена, — повторил Кэйл, на этот раз более твёрдо. Паника сдавила ей горло. — Я знаю. Следуй за мной. Затем взгляд Кэйла переместился на Перси и Тайсона, спокойный и непроницаемый. «Похоже, ты нашёл своего брата», — сказал он. Было неясно, кого он имел в виду. Лёгкий кивок, почти самому себе. «Я оставлю вас наедине, чтобы вы могли поговорить». Перси отчаянно хотел что-то спросить, но, взглянув на дрожащие руки и прикушенную губу Силены, проглотил вопрос. Ему нравилась Силена. Она была одной из самых добрых. И он доверял Кэйлу так, как не мог объяснить. Он повернулся к Тайсону и натянуто улыбнулся. «Давай, здоровяк. Пойдём». Тайсон и Перси провели день, наверстывая упущенное и просто болтая, что было очень приятно после утреннего нападения демонических чирлидерш. Перси пытался расслабиться, но не мог перестать думать о Кэйле и Силене. Это было похоже на зуд, который он не мог унять. Если Тайсон что-то и заметил, то ничего не сказал, а просто продолжал улыбаться и напевать, пока они занимались своими делами. В итоге они спустились в кузницу, чтобы помочь Бекендорфу из хижины Гефеста с работой по металлу. Тайсон был в своей стихии, его массивные руки двигались с удивительной точностью, которая не соответствовала его размерам. Он показал им, как за последний год научился создавать магическое оружие и даже сам наносить руны. В какой-то момент Тайсон схватил кусок небесной бронзы и быстрее, чем Перси успел моргнуть, превратил его в пылающий боевой топор с двумя лезвиями. Бекендорф тихо присвистнул, явно впечатлённый. «Чувак, — сказал он, качая головой, — ты должен научить меня, как это делать». Тайсон просиял, сажа размазалась по его щекам, как боевая раскраска. «Тренируйся! И люби металл!» — гордо сказал он. Перси рассмеялся и вытер пот со лба. Здесь, работая и шутя с Тайсоном, он почти забыл о тяжести в животе. Почти. После кузницы они провели некоторое время на озере в каноэ вместе с Аннабет. Она была очень рада видеть Тайсона и даже обняла его, на что Тайсон ответил глуповатой ухмылкой, но Перси видел, что она чем-то расстроена. Она то и дело поглядывала на лес и кусала губу, как будто её мысли были где-то далеко. Наверное, о Гровере и Совете. Перси не стал поднимать тему с Силеной. Честно говоря, он не мог винить Аннабет за то, что она отвлеклась. Гровера нигде не было видно, и Перси было его жаль. То, как с ним обошёлся Совет, было несправедливо. — Что значит «другой путь»? — спросил Перси, нарушая молчание. — То, о чём говорила Кларисса? Аннабет подняла камень и бросила его в воду. Он отскочил четыре раза, прежде чем утонуть. «Это то, что искала Кларисса. Этой весной я ей немного помогла. Но это опасно. Особенно для Гровера». «Козлик меня пугает», — пробормотал Тайсон. Перси моргнул. Тайсон сражался с огнедышащими быками, морскими чудовищами, великанами-людоедами, а Гровера боялся? «Почему ты боишься Гровера?» — спросил Перси. — Копыта и рога, — пробормотал Тайсон, слегка вздрогнув. — А от козьего меха у меня чешется нос. И на этом их разговор о Гровере был официально окончен. Перед ужином Тайсон и Перси спустились на арену для фехтования. Квинт, похоже, был рад компании. Он по-прежнему не говорил Перси, что находится в деревянных ящиках, но научил его нескольким новым приёмам. Парень был хорош, очень хорош. Он сражался так, как некоторые играют в шахматы, продумывая все ходы до самого конца, когда внезапно меч оказывается у твоего горла и ты понимаешь, что с самого начала был в невыгодном положении. Пока Перси тренировался, Тайсон играл с миссис О’Лири, которую он тут же прозвал «маленькой собачкой». Они отлично провели время, борясь за бронзовый щит и играя в «Поймай грека». К закату Квинт даже не вспотел, что немного настораживало, но Перси и Тайсон были разгорячены, вспотели и были более чем готовы принять душ и поужинать. Перси чувствовал себя хорошо. Это было почти как в обычный день в лагере: тренировки с мечом, общение с друзьями, даже просто звук раскатистого смеха Тайсона, разносящийся по арене. Затем подали ужин, и все отдыхающие выстроились в ряд у своих домиков и направились в обеденный павильон. Позже той же ночью Перси лежал в постели и смотрел в потолок хижины Посейдона. Он слышал, как волны бьются о берег, как вдалеке кричат совы, как иногда из глубины леса доносится рёв или вой. Он не мог заснуть. Он боялся, что, как только он это сделает, ему начнут сниться кошмары. Такие сны. Предупреждающие сны. Перси уже собирался задремать, как вдруг заметил кого-то, кто стоял в одиночестве на берегу. Сначала он подумал, что это, должно быть, ещё один бог. То, как лунный свет падал на эту фигуру, было ненормально. Он не просто освещал её, он выставлял её напоказ. Весь пляж был залит серебристым и голубым светом, но почему-то каждая частичка этого света словно притягивалась к этому человеку, как будто он был магнитом. Луна окружала его, словно прожектор, очерчивая линии его волос, пока они не засияли. Каждая нить переливалась, как огненные и шёлковые нити, красные и серебристые, и ещё какие-то, у которых даже не должно быть названия. Это было несправедливо. Никто не должен так выглядеть, просто стоя на месте. Перси протёр глаза, думая, что ему, наверное, показалось. Но нет — когда он снова посмотрел, фигура всё ещё была там, а океанский бриз трепал её волосы, словно весь мир решил: «Да, этот человек заслуживает внимания». Он прищурился ещё сильнее и увидел красное пятно. Это был Кэйл, который стоял на берегу и смотрел на воду так, словно ждал чего-то, что мог услышать только он. Перси оглянулся на Тайсона, который спал, обмякнув на подушке, и пускал слюни. Затем он пожал плечами. Он всё равно не мог уснуть. Он выскользнул из постели так тихо, как только мог, но, видимо, не настолько тихо, потому что, когда он подошёл ближе, Кэйл обернулся. И в этот момент Перси понял, что именно имели в виду люди, когда говорили, что у богов есть любимчики. И это говорил парень, который буквально был сыном бога. — Ты ещё не спал, Перси? Голос Кэйла доносился сквозь шум прибоя, тихий, но отчётливый в густом ночном воздухе. «По-моему, тебе уже давно пора спать». Перси пожал плечами и выдавил из себя улыбку. «Пфф — я не ребёнок». Кэйл слегка наклонил голову, и лунный свет заструился по его волосам, словно благословение, словно приговор. Его волосы, и без того яркие, как кровь, при дневном свете теперь казались почти потусторонними, огненно-красным ореолом на фоне ночи. Должно было пугать то, как сам воздух, казалось, мягко обволакивал его, но не пугало. Это было спокойно. Это было безопасно. — Так и есть, — просто сказал Кэйл, почти извиняясь, — даже если мир забыл относиться к тебе как к такому. Эти слова ранили сильнее, чем любой удар мечом, который пришлось пережить Перси. Он с трудом сглотнул и уставился себе под ноги, зарываясь пальцами в прохладный песок. Его голос прозвучал тише, чем ему хотелось. «Мне страшно», — прошептал он. В лунном свете лицо Кэйла смягчилось, суровые черты, выдававшие его опыт, уступили место чему-то бесконечно нежному. Он подошёл чуть ближе, давая Перси пространство, но не заставляя его тянуться слишком далеко. — Чего именно? Перси колебался, сердце бешено колотилось в груди. Если бы он сказал это вслух, всё было бы по-настоящему. Но взгляд Кэйла был твёрдым и непоколебимым, как будто никакая слабость Перси не заставила бы его отвернуться. «О… всём», — наконец сказал Перси, его голос дрогнул. «Все что-то скрывают от меня. Обращаются со мной так… как будто я должен знать, что делать. Как будто я должен быть готов. Но что, если это не так? Что, если я даже не тот ребёнок? Что, если пророчество не обо мне?» «А это важно?» — спросил Кэйл низким и ровным голосом. Перси растерянно моргнул. «Так и есть», — сказал он. «Потому что, если это не я… тогда это Нико. И я не хочу, чтобы это был он. Он всего лишь ребёнок. Я… я дал ему обещание. И я почти нарушил его. Если бы ты не появился на свалке, Бьянка…» На этот раз его голос задрожал. «Она бы умерла. Из-за меня. И я не…» Перси так сильно сжал кулаки, что ногти впились в ладони. «Я не знаю, что делаю, мистер. Я просто каждый день строю догадки и надеюсь, что никто не пострадает. Но мои друзья могут умереть. Аннабет, Гровер, Тайсон…» Его грудь тяжело вздымалась. «Я не могу — я не хочу никого терять». Он сильно прикусил нижнюю губу, отчаянно пытаясь сдержать слёзы. Он не мог плакать. Не сейчас. Не перед тем, кем он восхищался. Герои не плачут. Кэйл долго смотрел на него. Позади них волны тихо плескались о берег, а над головой холодно и ярко сияли звёзды. Затем Кэйл шагнул вперёд, и Перси почувствовал слабый аромат деревьев и чего-то терпкого и чистого, как земля после дождя. Кэйл медленно протянул руку и положил её на голову Перси, запустив пальцы в его волосы и слегка взъерошив их, как сделал бы с младшим братом. Его рука была тёплой, уверенной и успокаивающей. «Всё в порядке», — сказал он невероятно мягким голосом. «Ты ребёнок. Ты не должен нести это один». Перси зажмурился, пытаясь взять себя в руки. Но это было слишком: давление, страх, одиночество. Всё это копилось в нём месяцами, тихо тлело за каждой победой, за каждым храбрым выражением лица, которое он демонстрировал друзьям. И вдруг всё это вырвалось наружу. Не раздумывая, он бросился вперёд и вцепился в рубашку Кэйла, словно в спасательный круг. Кэйл инстинктивно подхватил его, одной рукой обняв за спину, а Перси уткнулся лицом ему в грудь и заплакал. Не громкие, душераздирающие рыдания, а нечто худшее: беззвучные, сотрясающие, надрывные. Кэйл не торопил его. Он не говорил ему, что нужно быть сильным, или что нужно пережить это, или что всё будет хорошо. Он просто стоял рядом, надёжный и терпеливый, положив руку Перси на плечо, чтобы тот не упал. Кэйл молчал. Ему и не нужно было ничего говорить. Его присутствие говорило само за себя: кто-то видел его, знал его и не ждал от него совершенства. Прибой шептал что-то у берега. Над головой медленно вращались звёзды. И постепенно Перси перестал дрожать. Его кулаки разжались. Дыхание стало более спокойным и ровным. «Ты не трус, потому что боишься», — наконец сказал Кэйл низким и ровным голосом. «Ты сильнее, потому что продолжаешь идти вперёд. Выживание — вот что такое настоящая сила». Перси отпрянул и поспешно вытер лицо рукавом. Его щёки горели от стыда. Он не хотел показаться слабым — ни перед Кэйлом, ни перед кем-либо ещё. Но когда он осмелился поднять глаза, Кэйл всё ещё смотрел на него тем же ровным, непоколебимым взглядом. Без жалости. Без разочарования. Просто… принимая. Как будто Перси был таким, какой он есть, и этого было достаточно. «Давай, — сказал Кэйл. — Мир может ещё немного подождать своего героя. Сегодня ты отдыхаешь». И впервые за несколько месяцев Перси решил, что можно позволить себе просто быть собой — хотя бы ненадолго.