Часть 23 глава 22

На следующее утро за завтраком в лагере царило напряжение.Судя по всему, около трёх часов ночи на границе был замечен эфиопский дракон. Перси, совершенно обессиленный после прошлой ночи, проспал всю суматоху, хотя Тайсон сказал, что он храпел как минимум во время двух предупредительных сигналов и крика сатира «Гибель!» с клубничных полей.Дракон не пересек магические границы, но всю ночь бродил по холмам, выискивая слабые места. По слухам, ходившим в павильоне, он отступил только тогда, когда Ли Флетчер из хижины Аполлона и несколько его братьев и сестёр пронзили его стрелами — двадцатью, если быть точным. Но он не убежал. Он посмотрел на них исподлобья и уполз, истекая зелёной сукровицей и обиженный тем, что ему причинили неудобства. Во время объявлений Ли стоял впереди, бледный и напряжённый.«Оно всё ещё там», — предупредил он напряжённым голосом. «Тридцать футов в длину и светится, как токсичные отходы. Его глаза...» — он вздрогнул, — «они были неправильными. Как будто оно... изучало нас».«Ты молодец, Ли», — мягко сказал Хирон, положив руку ему на плечо. «Всем сохранять спокойствие. Будьте начеку, да, но сохраняйте спокойствие. Подобные инциденты случались и раньше».«Да, — добавил Квинт, сидевший во главе стола. Его тон был мягким, но в нём чувствовалось что-то ещё. — И это повторится. Скорее всего, ещё не раз и в худшем виде». По павильону прокатилась волна шёпота.Все знали, что ходят слухи. Люк Кастеллан и его армия монстров что-то замышляли — вторжение, осаду, войну, — но никто не знал, когда и как они нанесут удар. Напряжение висело в воздухе, как статическое электричество, и с каждой неделей становилось всё сильнее. Цифры тоже не радовали. В лагере осталось около восьмидесяти полубогов. Три года назад, когда Перси только приехал, их было больше сотни. Кто-то умер. Кто-то дезертировал. Другие... просто исчезли. Но то, о чём действительно ходили слухи по утрам, было связано не с драконидом и даже не с Люком.Это был мужчина, который молча сидел рядом с Хироном во главе стола. У него были кроваво-красные волосы, а выражение лица было каменным. С самого своего появления он был в центре внимания.Кэйл.Он не пошевелился во время объявлений, не сказал ни слова и никак не отреагировал на новость о драконе. Он просто сидел, как всегда невозмутимый, словно мысль о тридцатифутовом чудовище, приближающемся к их магическим границам, была для него пустяком. В последнее время Перси наблюдал за ним больше, чем ему хотелось бы признавать. Все наблюдали. В Кэйле было что-то такое — одновременно пугающее и притягательное. Нельзя было долго смотреть на него, не чувствуя, что он видит тебя насквозь. И всё же... ты не мог отвести взгляд. Когда пришло время произносить тост, все подняли бокалы и хором произнесли: «За богов».Все, кроме Кэйла.Он никогда этого не делал. Ни разу с тех пор, как приехал. И он никогда не клал ни крошки от своей еды в бронзовую жаровню в центре шатра — ни жертвоприношения, ни молитвы шёпотом. Он сидел молча, сосредоточенно, разрезая еду такими изящными, неторопливыми движениями, что Перси каждый раз смущался.Не то чтобы Перси наблюдал за тем, как он ест. Но... он заметил.Кэйл, похоже, любил мясо. В основном красное — прожарку слабую, если не сырое. От такого большинство отдыхающих из домика Деметры пришли бы в моральный упадок. И когда он ел, в этом было что-то отточенное и чистое. Как будто ритуал был важен для него, даже если он не заботился о богах.Перси, со своей стороны, всегда старался есть как можно быстрее, чтобы никто не заметил, как неровно он отламывает хлеб или сколько виноградного сока проливается, когда он поднимает чашку. По сравнению с Кэйлом он чувствовал себя енотом в тоге. Он ещё раз взглянул на рыжеволосого мужчину и увидел, что тот уже смотрит на него.Выражение лица Кэйла не изменилось. Он не улыбнулся, не моргнул. Просто слегка наклонил голову в знак приветствия Перси, и это выглядело... многозначительно. Не недоброжелательно. Но определённо.Перси быстро опустил взгляд в тарелку, чувствуя, как в груди что-то странно сжимается. Он сказал себе, что это просто волнение из-за сегодняшних военных игр. А вовсе не из-за того, что он испачкал слезами рубашку Кэйла.Да. Должно быть, дело в этом. Как только все приступили к трапезе, Хирон и Гровер подошли к столу Посейдона.Гровер выглядел так, будто только что пережил ураган. Его рубашка была надета наизнанку, глаза опухли, а в волосах застрял лист. Он поставил тарелку на стол и со стоном опустился на стул рядом с Перси.Тайсон настороженно посмотрел на Гровера, а затем резко встал, сжимая в руке вилку. «Я пойду… эм… почищу своих рыбных пони». Он неуклюже зашагал прочь, бросив свой завтрак и избавив Гровера от неловкости, связанной с попытками завязать разговор.Хирон задержался, пытаясь изобразить мягкую улыбку. Возможно, у него бы получилось лучше, если бы он не был кентавром ростом с лошадь, отбрасывающим на стол длинную тень в форме лошади.«Ну что, Перси, — сказал Хирон. — Как спалось?»«Э-э... хорошо», — слишком поспешно ответил Перси.Он не смог сдержать румянец. Неужели Хирон как-то узнал? Неужели кто-то видел, как он прошлой ночью рыдал, уткнувшись в рубашку Кэйла, как ребёнок, который поцарапал коленку?«Я привёл Гровера, — продолжил Хирон, явно подбирая слова, — потому что подумал, что вы, э-э, могли бы обсудить кое-какие вопросы. Я вас оставлю». — Он бросил на Гровера взгляд, который невозможно было истолковать иначе, чем «поговори с ним», а затем затрусил к краю павильона, бормоча что-то о посланиях Айрис. Перси повернулся к Гроверу. «В чём дело?»Гровер размазывал вилкой яичницу по тарелке. Он выглядел таким уставшим, что его рога, казалось, обвисли.«Он хочет, чтобы ты меня убедил», — пробормотал он, а затем, прежде чем Перси успел спросить, что он имеет в виду, Гровер откусил от своей вилки. Не от еды, а от самой металлической вилки. Он жевал, как будто ничего не заметил, затем поморщился и выплюнул на тарелку согнутый кусочек серебра. Кто-то сел на скамейку рядом с Перси. Ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это, — он узнал её по запаху лимонного мыла и старого пергамента, по решимости, которая окутывала её, как броня.Аннабет.«Я расскажу тебе, о чём он», — сказала она себе под нос. «О Лабиринте».Ему потребовалось мгновение, чтобы осмыслить её слова, в основном потому, что ему показалось, будто весь обеденный зал внезапно погрузился в тишину, а затем взорвался шёпотом и любопытными взглядами. Аннабет Чейз только что нарушила границы стола — поступок, который, насколько знал Перси, был таким же запретным, как вызов Дионису на состязание в питье вина.«Тебя здесь быть не должно», — прошептал он, бросив взгляд на столик Аполлона, где Малкольм выглядел одновременно шокированным и удивлённым.«Нам нужно поговорить», — сказала она, как всегда, холодно и уверенно.«Но правила...»«Я знаю правила», — тихо ответила она. «Но это важнее».Перси огляделся. Конечно же, Хирон уже ускакал, вероятно, решив, что они сами справятся со всем, что нужно сделать. Мистера Ди нигде не было видно, а Квинт… Квинт наблюдал за ними, приподняв бровь, как будто был слегка заинтригован, но не собирался её останавливать.«В лагере нельзя меняться местами», — пробормотал Перси. «Я даже не знаю, что будет, если нарушить это правило».«Скорее всего, изгнание», — невозмутимо ответила она. «Или работа прачкой. Но я рискну».Её плечо коснулось его, и он попытался сосредоточиться на том, что она говорила, а не на том, что Аннабет — дочь Афины, неукоснительно соблюдающая правила, — сидела рядом с ним так, словно была здесь своей. А может, так оно и было. Может, так было всегда.«Послушай, — сказала она уже тише, — у Гровера мало времени. Совет вот-вот его уволит. Он в отчаянии».«Я знаю, — сказал Перси. — Он мне рассказал».Аннабет слегка наклонилась к нему, вглядываясь в его лицо. «Тогда ты понимаешь, что мы должны что-то сделать. Лабиринт — это не просто какой-то безумный миф. Он реален. И это может быть единственным способом найти Пана до того, как Совет начнёт действовать».Она помедлила, а затем добавила: «Вероятно, именно так Люк планирует проникнуть в лагерь».Перси напрягся. «Подожди, что?»«Именно это мы с Клариссой и расследовали».