Часть 24 глава 23

«Сейчас я объявлю ваших партнёров, — сказал Квинтус. — Торговли не будет. Перехода на другую сторону не будет. Жалоб не будет». В тот вечер после ужина Квинт велел полубогам облачиться в полные боевые доспехи, как будто они готовились к особенно жестокой игре в захват флага. Но настроение в лагере было другим — напряжённым, тревожным. Между хижинами не звучали насмешки, не было игривых ставок или притворного хвастовства. Вместо этого все двигались с ощущением срочной необходимости что-то сделать: дважды проверяли оружие, поправляли поножи, туго затягивали волосы. Даже дети Ареса молчали, с мрачными лицами застегивая нагрудники. В какой-то момент в течение дня таинственные деревянные ящики, стоявшие на арене, исчезли. Перси не видел, чтобы кто-то их передвигал. У него было предчувствие — железная уверенность в том, что то, что было в этих ящиках, теперь снаружи. Где-то среди деревьев. Наблюдает. Ждёт. Квинт развернул большой свиток, который выглядел старше некоторых деревьев вокруг, и начал читать вслух ровным и чётким голосом. «Бекендорф с Силеной Борегар». Несколько отдыхающих присвистнули. Бекендорф гордо выпятил грудь, явно довольный собой, а Силена закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. Даже в полном доспехе она выглядела собранной и непринуждённой. Перси заметил, что Аннабет смотрит на них с непроницаемым выражением лица. «Трэвис и Коннор Столл». Близнецы дали друг другу пять, как будто их только что поставили в пару для школьной шутки, что, зная их, было недалеко от истины. «Кларисса с Ли Флетчером». Теперь всё внимание было приковано к ним. Кларисса ударила копьём о землю, а Ли спокойно натянул тетиву, и его золотистые волосы заблестели в свете факелов. Сила и точность. Жестокая команда, если такое вообще возможно. Затем Квинт сказал: «Перси Джексон и Аннабет Чейз». Перси ухмыльнулся и бросил на неё взгляд. «Мило». Аннабет даже не улыбнулась. «Твои доспехи перекошены». Перси уже собирался что-то сказать, когда на арену вышел Кэйл, а за ним — Нико. Заметив Перси, Нико расплылся в улыбке и с диким энтузиазмом замахал рукой, чуть не сбив при этом тренировочный манекен. Перси в ответ поднял руку, его жест был гораздо менее драматичным, но, несомненно, искренним. «Ты не против, если я останусь?» — спросил Кэйл как ни в чём не бывало. Квинт оторвал взгляд от ринга для спаррингов и кивнул. «Вовсе нет. На самом деле я бы хотел, чтобы ты дал ребятам несколько советов — помог им понять, в чём они могут стать лучше». Кэйл приподнял брови. «Я вряд ли могу считаться бойцом». Квинт усмехнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде узнавания. «Да? Забавно… твои глаза говорят совсем о другом». Перси наклонился к Аннабет и прошептал: «Почему Нико так ходит за Мистером?» Аннабет не стала скрывать своего раздражения, прежде чем перевести взгляд на Кэйла и Квинта. «Мистер стал учителем Нико. Нико постоянно ходит за ним по пятам. Сначала он не обращал на него внимания, но в конце концов сдался и… ну, теперь он вроде как его наставник». «О», — пробормотал Перси. Это слово прозвучало тихо, с оттенком чего-то невысказанного, возможно, зависти, но оно исчезло почти сразу же, как появилось. Один был сыном Смерти, а другой — сыном правителя подземного мира. Вполне логично. Когда они вошли в лес, было ещё светло, но под сенью вековых деревьев дневной свет растворялся в тенях, которые окутывали всё вокруг, словно туман. Было похоже на полночь, когда темнота обволакивает тебя и ты невольно вздрагиваешь. Несмотря на то, что было лето, воздух стал резким и холодным, обдавая их руки. Аннабет и Перси почти сразу нашли следы — узкие отпечатки лап, оставленные на земле и пересекающиеся друг с другом, как безумные каракули. Здесь прошло что-то многоногое. Они не стали ничего говорить. Они просто переглянулись и пошли по следу дальше в темноту. Они перепрыгнули через узкий ручей, под ногами тихо журчала вода, и замерли, услышав треск веток неподалёку. Инстинктивно они спрятались за покрытым мхом валуном, затаив дыхание и напрягая мышцы. На мгновение им показалось, что сам лес затаил дыхание. Затем послышались невнятные ругательства и характерный шорох от неуклюжих шагов. Это были всего лишь братья Столл, которые пробирались сквозь заросли, как пара недовольных лосей. Сыновья Гермеса, бога воров и обмана, но при этом такие же бесшумные, как буйволы в посудной лавке. Как только Столлы прошли мимо, Аннабет и Перси проскользнули дальше в западный лес, где деревья росли гуще, тени были темнее, а монстры — более непредсказуемыми. Воздух здесь казался более плотным, влажным и неподвижным, как будто даже ветер не хотел дуть. Они остановились на краю небольшого выступа, с которого открывался вид на заболоченный пруд, заросший камышом, над поверхностью которого клубился туман. Аннабет протянула руку и схватила Перси за запястье. «Здесь мы прекратили поиски», — сказала она напряжённым голосом. Перси повернулся к ней и нахмурился. «О чём ты говоришь?» Аннабет не сводила глаз с пруда. «Прошлой ночью мне приснился сон, — медленно произнесла она. — Я увидела Нико. Он убегал. Я не знаю, куда и зачем, но он выглядел... разъярённым. На тебя. Он сказал, что ты нарушил обещание». Перси моргнул. «Какое обещание?» «Я не знаю, — ответила Аннабет, качая головой. Она нахмурилась, пытаясь вспомнить обрывки сна, но в памяти всплыл лишь размытый образ мальчика, уходящего в лес, поглощённого тенью. — Но это было по-настоящему. И это место — здесь всё закончилось. Сон. Поиски. Ты, я и Гровер… мы были здесь. Ты велел нам ничего не говорить Хирону. Не говорить ему, кем на самом деле был Нико. Что он был сыном Аида». На последней строчке её голос дрогнул, как будто произнесение имени бога могло вызвать что-то из-за деревьев. Перси уже собирался что-то сказать, как вдруг среди деревьев раздался резкий треск. Громко и нарочито хрустнула ветка. Сухие листья зашуршали под тяжестью, намного превышающей вес белки или птицы. Что-то большое медленно и уверенно двигалось за хребтом, описывая круг. «Это не братья Столл», — прошептала Аннабет с непоколебимой уверенностью в голосе. Их взгляды на мгновение встретились, и между ними проскочила безмолвная договорённость. Одним плавным движением они обнажили мечи, и привычная тяжесть небесной бронзы придавала им уверенности.