Часть 28 глава 27

Хирон настоял на том, чтобы полубоги подождали до утра и только потом обсуждали ситуацию. Это было всё равно что сказать: «Эй, твоя жизнь в смертельной опасности. Спи спокойно!» Заснуть было непросто, но когда Перси наконец уснул, ему приснилась тюрьма. Он увидел мальчика в греческой тунике и сандалиях, который в одиночестве сидел на корточках в просторном каменном зале. С открытого потолка лился лунный свет, отбрасывая бледные тени на пол. Стены высотой в двадцать футов были облицованы полированным мрамором, таким гладким, что он блестел, как вода, — совершенно цельным, без каких-либо дверей или окон. По всему залу были разбросаны деревянные ящики, некоторые из них были вскрыты, и их содержимое высыпалось наружу, как забытые воспоминания. Из одного ящика вывалились бронзовые инструменты: циркуль, пила и несколько странных, незнакомых Перси приборов, которые он не смог опознать. Это место казалось древним и заброшенным, но в то же время живым, словно что-то тихо пульсировало под камнем. Мальчик съёжился в углу и дрожал — Перси не мог сказать, от холода или от страха. Его кожа была покрыта грязью. Руки и ноги были исцарапаны до крови, будто его тащили сюда. Он не двигался, просто смотрел перед собой широко раскрытыми пустыми глазами, как сломанный инструмент, забытый в ящике с другими. Двустворчатые дубовые двери со стоном распахнулись. Двое стражников в бронзовых доспехах ворвались внутрь, таща за собой старика. Не говоря ни слова, они швырнули его на пол — он превратился в бесформенную груду костей и синяков. — Отец! — воскликнул мальчик, подбегая к нему. Старик с трудом поднял голову. Его одежда висела клочьями, пропитавшись грязью и кровью. Седые пряди торчали из спутанных волос, а борода была длинной и спутанной. Нос был сломан, губы потрескались и кровоточили. Но его взгляд — острый, тёмный и усталый — на мгновение потеплел, когда он увидел мальчика. Мальчик осторожно положил его голову себе на колени. «Что они с тобой сделали?» — прошептал он дрожащим от ярости голосом. Затем он повернулся, сверкая глазами. «Я вас убью!» — крикнул он стражникам. «Сегодня не будет убийств», — раздался холодный властный голос. Стражники расступились. Позади них стоял высокий мужчина в развевающейся белой мантии. Его голову венчал тонкий золотой обруч. Его борода была острой и колючей, как кинжал, а глаза горели жестоким, голодным огнём. — Ты помог афинянину убить моего Минотавра, Дедал, — сказал он голосом острым, как нож. — Ты настроил против меня мою собственную дочь. — Вы сами это сделали, Ваше Величество, — прохрипел старик, и в его глазах потемнело от боли — и неповиновения. Охранник шагнул вперёд и ударил старика ботинком под рёбра. Раздался отвратительный хруст, и старик вскрикнул от боли, свернувшись калачиком. — Стой! — закричал мальчик, широко раскрыв глаза от беспомощной ярости. Король и бровью не повёл. Он лишь холодно и насмешливо улыбнулся. «Ты так любишь свой лабиринт, — сказал он. — Поэтому я решил, что ты можешь остаться. Это будет твоя мастерская». Он медленно вошёл в комнату, и подол его белой мантии зашуршал по мраморному полу. «Создай для меня чудеса, Дедал. Сотвори диковины, чтобы развлечь своего короля. И знай: каждому лабиринту нужен монстр. Ты… будешь моим». — Я тебя не боюсь, — прохрипел старик, хотя каждый его вздох давался с трудом. Король даже не моргнул. Его взгляд скользнул по мальчику, и на лице появилась резкая и жестокая улыбка. «Нет… но ведь отец заботится о своём сыне, не так ли?» В его голосе звучала ненависть. «Ещё раз меня разозлишь, Дедал, и следующее наказание будет не твоим, а его». Мальчик замер, а в глазах старика вспыхнула паника. Король развернулся и зашагал прочь, волоча за собой мантию. Стражники последовали за ним, и огромные двустворчатые двери со стоном закрылись. Тяжёлая задвижка опустилась с окончательным грохотом — БУМ. Звук эхом разнёсся по мраморному залу, погрузив их во тьму. Мальчик, дрожа, вцепился в отцовскую мантию. «Что нам делать? — прошептал он срывающимся голосом. — Они убьют тебя, отец. Они убьют нас обоих». Дедал закашлялся, и на его губах показалась кровь. Он попытался улыбнуться, но в улыбке читались лишь боль и отчаяние. Тем не менее он поднял глаза к звёздам. «Мужайся, сын мой, — сказал он едва слышно. — Я… я найду способ». И в этот момент всё исчезло. Перси резко сел в кровати, обливаясь потом. Воспоминания о пережитом ужасе всё ещё преследовали его, как тень. ─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ─── На следующее утро Перси всё ещё не мог прийти в себя, когда Хирон созвал военный совет. Они встретились на арене для фехтования, что показалось Перси странным выбором места для обсуждения судьбы Лагеря полукровок, пока миссис О’Лири бездельничала в углу, с удовольствием грызя розового резинового яка в натуральную величину, который пищал каждый раз, когда она сжимала челюсти. Звук эхом отражался от каменных стен, как безумный боевой рог. Хирон и Квинт стояли впереди, у стеллажей с оружием, как всегда, невозмутимые и непроницаемые. Кларисса и Аннабет сидели рядом — странная пара, — но они вместе проводили инструктаж, передавая друг другу карту Лабиринта так, словно она могла укусить. Тайсон и Гровер сидели на противоположных концах стола, время от времени бросая друг на друга виноватые взгляды, но не предпринимая попыток преодолеть неловкость, возникшую между ними. Джунипер, древесная нимфа, заботливо склонилась над Гровером, нервно сжимая руки на коленях. Там была Силена Борегар, которая больше походила на генерала в розовых доспехах, чем на главу дома Афродиты. Трэвис и Коннор Столл перешучивались, пока Кларисса не одарила их таким взглядом, что он мог бы прорезать сталь. Бекендорф кивал в такт словам Аннабет, скрестив руки на груди и всё больше хмурясь. Ли Флетчер выглядел так, будто не спал всю ночь. Присутствовал даже Аргус, стоглазый начальник службы безопасности, а это о чём-то да говорит. Аргус появлялся только тогда, когда происходило что-то действительно серьёзное. За всё время собрания он ни разу не моргнул — по крайней мере, так показалось Перси. Все сто его глаз были устремлены на Аннабет, и к концу её доклада всё его тело выглядело покрасневшим. Но взгляд Перси был прикован не к карте и не к встревоженным лицам вокруг. Это был Кэйл. Он стоял в дальнем конце комнаты, скрестив руки на груди, и не двигался. В его позе было что-то холодное и отстранённое — как будто кто-то щёлкнул выключателем. С начала собрания он не произнёс ни слова. Даже Трэвис и Коннор, известные тем, что никогда ничего не воспринимают всерьёз, поглядывали на него с чем-то похожим на беспокойство. Что-то случилось. И у Перси было предчувствие, что это как-то связано с Нико. — Люк, должно быть, знал о входе в Лабиринт, — сказала Аннабет, разворачивая карту на весь стол. — Он знал о лагере всё. В её голосе прозвучала нотка, едва не перешедшая в восхищение. Перси это не ускользнуло. Несмотря на то, что Люк их предал, в глубине души она всё ещё видела мальчика, который когда-то вёл её по жизни. У Перси внутри всё сжалось, но он ничего не сказал. Джунипер деликатно откашлялась, и этот звук едва перекрыл шелест карты. «Это то, что я пыталась сказать тебе прошлой ночью», — произнесла она. Её голос дрожал, словно она не была уверена, что ей кто-то поверит. «Вход в пещеру… он там уже давно. Люк часто им пользовался». Силена Борегар скрестила руки на груди и нахмурила брови. «Ты знала о входе в Лабиринт и ничего не сказала?» Лицо Джунипер залилось густым, смущающим зелёным румянцем. «Я не знала, что это важно, — сказала она, слегка смутившись от внезапного внимания. — Это была просто пещера. Я не люблю мерзкие старые пещеры». — У неё хороший вкус, — быстро вставил Гровер, пытаясь сгладить ситуацию. — Я бы не обратила на это внимания, если бы не... ну, это был Люк. — Голос Джунипер смягчился, и она слегка покраснела, а её листья застенчиво обвились вокруг плеч. Гровер фыркнул и скрестил руки на груди. «Забудь, что я говорил о хорошем вкусе». — Интересно, — сказал Квинт, медленно и тщательно полируя свой меч. Его тон был спокойным, но в нём чувствовалась резкость — как будто он проверял не только клинок. — И ты веришь, что этот молодой человек, Люк, осмелится использовать Лабиринт как путь для вторжения? Кларисса скрестила руки на груди, её голос звучал резко и мрачно. «Определённо. Если бы он мог протащить целую армию монстров в Лагерь полукровок, просто появившись посреди леса и не беспокоясь о магических границах, — она покачала головой, — у нас не было бы ни единого шанса. Он мог бы уничтожить нас за считаные минуты. Должно быть, он планировал это несколько месяцев». Аннабет торжественно кивнула. «Он посылает разведчиков в лабиринт. Мы знаем об этом, потому что…» — она замялась, и её лицо стало серьёзным, — «потому что мы нашли одного из них». Голос Хирона стал ниже и звучал многозначительно. — Крис Родригес. После этих слов он пристально посмотрел на Квинта. Квинт склонил голову. «А, — просто сказал он. — Тот, что в… Да. Я понимаю». — В чём? — спросил Перси, переводя взгляд с одного на другого. Взгляд Клариссы мог бы остановить даже адскую гончую. «Дело в том, — резко сказала она, — что Люк пытается разгадать загадку лабиринта. Он ищет мастерскую Дедала — пытается найти нить Ариадны, чтобы управлять путями». Перси вспомнил свой вчерашний сон — окровавленного старика в изодранной мантии. «Парень, который создал лабиринт». — Да, — ответила Аннабет. — Величайший архитектор, величайший изобретатель всех времён. Если легенды правдивы, его мастерская находится в самом сердце Лабиринта. Он единственный, кто знал, как идеально ориентироваться в нём. Если Люк найдёт мастерскую и убедит Дедала помочь ему, ему не придётся тратить время на блуждание по коридорам или рисковать потерять свою армию из-за ловушек лабиринта. Он сможет добраться куда угодно — быстро и безопасно. Сначала в Лагерь полукровок, чтобы уничтожить нас... потом на Олимп. На арене воцарилась тишина, нарушаемая лишь пронзительным СВИСТ! СВИСТ! игрушечного яка миссис О’Лири, который встретил свой ужасный конец. Наконец Бекендорф пророкотал: «Погоди-ка, Аннабет, ты сказала «убедить Дедала»? Разве Дедал не умер?» Квинт тихо хмыкнул. «Я бы на это очень надеялся. Он жил, кажется, три тысячи лет назад? И даже если бы он был жив, разве в старых легендах не говорится, что он покинул Лабиринт?» Хирон взмахнул хвостом и беспокойно переступил копытами. «В том-то и беда, мой дорогой Квинт. Никто не знает наверняка. Ходят… слухи. Тревожные слухи. Один из них гласит, что Дедал исчез в Лабиринте ближе к концу своей жизни — и больше не появлялся». Перси мысленно представил старика из своего сна. Хрупкий, окровавленный, едва держащийся на ногах. Трудно было поверить, что он проживёт ещё неделю... не говоря уже о трёх тысячелетиях. — Нам нужно войти, — твёрдо сказала Аннабет. — Мы должны найти мастерскую раньше Люка. Если Дедал жив, мы убедим его помочь нам, а не Люку. Если нить Ариадны всё ещё существует, мы позаботимся о том, чтобы она не попала в руки Люка. — Подожди, — сказал Перси. — Если мы боимся нападения, почему бы просто не взорвать вход? Запечатать туннель? — Отличная идея! — сказал Гровер. — Я принесу динамит! — Это не так просто, глупец, — прорычала Кларисса. — Мы пытались сделать это у входа, который нашли в Фениксе. Ничего хорошего из этого не вышло. Аннабет кивнула. «Лабиринт — это магическая архитектура, Перси. Чтобы запечатать вход, нужна огромная сила. В Фениксе Кларисса разрушила целое здание с помощью тарана, а лабиринт просто сдвинулся на несколько футов. Лучшее, что мы можем сделать, — это помешать Люку научиться ориентироваться в нём». — Мы могли бы сразиться, — предложил Ли Флетчер. — Теперь мы знаем, где вход. Выстроим линию обороны и будем ждать. Если армия пройдёт, мы встретим их с луками наготове. — Мы, конечно, выстроим оборону, — согласился Хирон. — Но Кларисса права: магические границы защищали этот лагерь сотни лет. Если Люк приведёт армию прямо в центр лагеря, минуя границы... у нас может не хватить сил, чтобы победить их. Никому это не понравилось. Хирон редко признавал свои сомнения. Если он думал, что мы не сможем отразить атаку, это было плохой новостью. — Сначала нам нужно добраться до мастерской Дедала, — настаивала Аннабет. — Найти нить Ариадны. Не дать Люку воспользоваться ею. — Но если никто не может там ориентироваться, — сказал Перси, — какие у нас шансы? «Я много лет изучаю архитектуру, — сказала она. — Я знаю лабиринт Дедала лучше, чем кто-либо другой». — Из того, что я читал об этом.«Ну... да».— Этого недостаточно.— Так и должно быть!— Это не так!— Ты собираешься мне помочь или... Кэйл вздохнул — протяжно, устало — и начал постукивать ногой по полу. Эффект был мгновенным. Перси и Аннабет замолчали. Все остальные выпрямились на своих местах. Даже миссис О’Лири перестала пищать, и резиновый як безвольно выпал у неё изо рта. Это было первое, что Кэйл сделал за всё утро. Перси задумался, не злится ли Кэйл на него. Но он не злился, у него просто затекли ноги от долгого стояния, поэтому он перенёс вес с одной ноги на другую. Заметив, что в комнате внезапно воцарилась тишина и все взгляды устремлены на него, Кэйл растерянно моргнул. Подумав, что они обиделись из-за того, что он так долго молчал, он посмотрел на Хирона и спросил: «Что нам нужно в первую очередь?» Хирон откашлялся. «Прежде всего. Нам нужен квест. Кто-то должен войти в Лабиринт, найти мастерскую Дедала и помешать Люку использовать лабиринт для вторжения в наш лагерь». — Мы все знаем, кто должен возглавить это дело, — сказала Кларисса. — Аннабет. Послышались одобрительные возгласы. Перси знал, что Аннабет с детства ждала своего собственного путешествия, но сейчас она выглядела смущённой. — Ты сделала столько же, сколько и я, Кларисса, — сказала она. — Тебе тоже пора идти. Кларисса покачала головой. «Я туда не вернусь». Трэвис Столл рассмеялся. «Только не говори, что ты боишься. Кларисса, трусишка?» Кларисса вскочила на ноги. Перси подумал, что она сейчас набросится на Трэвиса, но вместо этого она сказала дрожащим голосом: «Ты ничего не понимаешь, сопляк. Я больше никогда туда не пойду. Никогда!» Она выбежала с арены. Трэвис смущённо огляделся. «Я не хотел...» Хирон поднял руку. «У бедной девушки был тяжёлый год. Итак, мы согласны с тем, что Аннабет должна возглавить поход?» Все кивнули, кроме Квинта. Он скрестил руки на груди и уставился в стол с непроницаемым выражением лица. Перси не был уверен, что кто-то ещё это заметил, но нет, кроме Кэйла. Перси поймал на себе его острый, оценивающий взгляд, словно тот пытался разглядеть что-то скрытое за этим спокойным фасадом. — Хорошо, — Хирон повернулся к Аннабет. — Дорогая моя, тебе пора навестить Оракула. Если ты вернёшься к нам целой и невредимой, мы обсудим, что делать дальше.