Часть 24. 57

      Прошло несколько дней с новогодней ночи. Город понемногу выдыхался после праздничной суеты, но огни ещё горели, люди всё ещё дарили друг другу случайные улыбки, а в воздухе всё также пахло хвоей и мандаринами. Феликс успел соскучиться по этому запаху, правда, за всё это время, хотя, казалось бы, куда уж больше.       Они встретились в небольшом кафе на окраине центральной площади. Кристина ждала его у входа, закутанная в тот самый красный шарф, который он ей тогда отдал. Увидев Феликса чуть поодаль, она едва заметно улыбнулась и поправила волосы – ветер то и дело бросал их на глаза.       – Ты вовремя, – сказала она, когда он подошёл. – Я думала, что ты опоздаешь. По моему опыту высокие люди часто опаздывают, забавно, да? Наверняка теряются в дверных проёмах.       Шутка была неудачная, совсем не смешная и вовсе не уместная, но Феликс не растерялся и даже не оставил девушку в смущении.       – Это у меня профессиональное, – усмехнулся Джекс, открывая перед ней стеклянную дверь. – Опоздания, потеряшки и дверные косяки.       Кристина закатила глаза, какой глупый разговор, лучше бы «привет» сказала, было бы не так глупо, но внутрь она вошла с явным удовольствием.       В кафе было тепло и уютно по сравнению с улицей, где пронизывал неприятный зимний ветер. Внутри пахло корицей и свежей выпечкой. Они сели за столик у окна, откуда была видна ещё украшенная ёлка на площади, которая так кстати навевала воспоминания о первой встрече. Девушка с парнем заказали горячий шоколад и два кусочка вишнёвого пирога. Вернее заказывал только Джекс, Помни лишь смущённо кивала, а-ля «мне тоже самое».       Феликс чувствовал себя до странности спокойным, несмотря на то, что перед ним сидела та, кого он так долго и упорно искал. Парень, откуда у тебя такая сдержанность? За эти несколько дней они успели перекинуться парой сообщений – Крис оказалась активной собеседницей, хотя отвечала всегда с небольшой задержкой, будто тщательно подбирала слова. Он постепенно начал привыкать к тому, что она рядом, что она существует в реальной жизни, а не только в его воспоминаниях о Цирке. И от этого становилось одновременно и легче, и тяжелее.       – Феликс, – неожиданно начала Кристина, отставляя кружку в сторону и глядя на него своими необычайно прекрасными глазами. Взгляд её был спокойным, но в нём чувствовалась какая-то решимость. – Я хотела спросить тебя кое о чём.. довольно важном.       – Спрашивай, – кинул он, стараясь не выдать накатывающего волнения.       – Ты говорил, что мы учились вместе. Ну-у, на одном потоке, да?       – Ну да, – кивнул Джекс, надеясь, что голос звучит ровно.       – Это… Странно, – Помни наклонила голову и прищурилась. – Я вчера нашла свои старые фотографии из университета. Ну, знаешь, решила порыться в альбомах, потому что… В общем, не суть важно, иногда я пытаюсь восстановить те кусочки памяти, которые выпали. Врачи говорят, что пересмотр архивных записей или фотографий, это полезно.       Сердце Феликса пропустило удар. «Вот чёрт, кто вообще фотографируется в университете?». Он машинально схватил кружку, пытаясь занять руки, которые то и дело намеревались начать постукивать по столу из-за нервного состояния.       – И я не нашла тебя ни на одной фотографии. Ни на курсе, ни на факультете, ни в потоке. Ты же говорил, что мы дружили, – Крис произнесла это мягко, без обвинения, но твёрдо. – Я даже проверила списки групп. Там нет ни одного Феликса.       Она отпила шоколад и посмотрела на него поверх кружки. В её глазах читалось не разочарование, а скорее любопытство и, как ни странно, какая-то почти детская обида.       – Ты не учился со мной, да?       Джекс опустил взгляд на пирог, который внезапно стал казаться таким аппетитным. В голове метались десятки оправданий, новых выдумок, очередных лживых поворотов, но почему-то именно в этот раз слова не складывались в единое предложение.       – Нет, – наконец выдохнул он, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Не учился.       Кристина молчала. В небольшом кафе играла едва слышная музыка, за окном проходили люди с пакетами, вдоволь переполненными какими-то сувенирами и продуктами, а на их крохотном столике остывал шоколад.       – Тогда зачем ты так сказал? – спросила она, едва шевеля губами, что звучало почти как шёпот. – Зачем было врать?       Феликс провел рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Сказать правду? Сказать: «Эй, слушай, мы с тобой тусили в одном глупом шоу, моё имя Джекс и я тебя очень долго искал и, кажется, что я к тебе неравнодушен, поэтому соврал, боясь, что ты оттолкнёшь меня, когда узнаешь, что я тот самый ублюдок, который причинил тебе столько негативных эмоций и боли»? Это прозвучит как бред сивой кобылы, на кой чёрт ему было её искать, ау, Феликс, быстрее думай.       – Я… – начал он и запнулся. – Я знаю тебя. Не из универа. Но знаю. И, знаешь, сейчас не самое лучшее время для объяснения, где мы там встретились и почему я был так рад нашей встрече, поэтому я расскажу как-нибудь позже об этом. Обещаю, что расскажу всю правду, просто позже.       Кристина отломила кусочек пирога и начала его ковырять, рассматривая.       – Погоди, что? Пирог с креветками? А мы разве не вишнёвый заказывали? Откуда вообще в кофейне пирог с креветками, что за чёрт?       Джекс подсуетился, подозвав официанта и объяснив ситуацию, худой парень моментально извинился и сказал, что заменит блюдо, предоставив вишнёвый пирог за счёт кофейни. Крис же аккуратно положила вилку на тарелку и продолжила разговор.       – Ты мог просто сказать, что мы встретились где-то ещё. Или что я тебе просто понравилась, и ты захотел познакомиться. Не обязательно придумывать целую историю.       Феликс поднял на неё взгляд. Неужели действительно не поняла? Вряд ли, она умная девушка, но тогда это значит, что она не хочет ставить его в неловкое положение и даёт время на то, чтобы собраться с мыслями и вывалить наконец всю правду с многотонными извинениями. Она не злилась. На самом деле, это было хуже, чем если бы она злилась. Она была до жути спокойна, и от этого спокойствия становилось ещё более.. трудно.       – Ты права, – сказал он. – Я дурак. Просто испугался, что ты.. не захочешь со мной разговаривать, если я скажу, откуда я тебя знаю.       – Так ты не планируешь мне сейчас хотя бы намекнуть откуда?       Вопрос повис в воздухе. Джекс сжал пальцы под столом. Он чувствовал, что сейчас всё решится. Либо он снова соврёт, либо сделает маленький шаг в сторону той самой правды, которая может всё разрушить.       – Там, где ты была самой смелой из нас.       Пом нахмурилась, и в её глазах промелькнуло чтото – то ли наконец признание человека напротив её, то ли надежда, то ли просто отражение её собственного напряжения.       – Ты говоришь загадками, – заметила она и весело улыбнулась. Чертовка. Поняла же всё.       – Прости. Я расскажу всё когда-нибудь, если у нас будет шанс на это.       Она долго смотрела на него, потом отвела взгляд к окну, где на ёлке зажглись вечерние огни. Снег начал падать медленно и крупно.       – Ладно, – сказала она наконец. – Но никаких больше выдуманных университетов. Договорились?       Феликс кивнул, чувствуя, как тяжесть понемногу отпускает. Не до конца – ложь осталась висеть между ними, но хотя бы часть правды пробилась наружу.       – Договорились.       Кристина снова улыбнулась – той же лёгкой улыбкой, что в новогоднюю ночь, и снова взялась за только принесённый, наконец вишнёвый, пирог.       – Кстати, – сказала она как ни в чём не бывало, – шарф я тебе не отдам. Он мне нравится.       Джекс выдохнул с облегчением, почти рассмеявшись.       – Оставляй. Он тебе идёт больше.       Они допили шоколад уже в сумерках, наблюдая, как площадь постепенно зажигается гирляндами. Феликс проводил Кристину до дома, и у подъезда она вдруг остановилась, повернулась к нему и быстро, словно боясь передумать, спросила:       – Ты сказал, что я была самой смелой. Это правда?       – Правда, – ответил он без колебаний. – Так считаю не один я.       Она задумалась на секунду, затем кивнула, будто приняла для себя что-то важное.       – Спокойной ночи, Феликс.       – Спокойной ночи, Крис.       Когда дверь за ней закрылась, он ещё несколько минут стоял на улице, глядя на заснеженные окна и чувствуя, как мороз щиплет щёки. Где-то в кармане завибрировал телефон. Сообщение от Дейзи: «Ну как прошло? Не напиздел снова?»       Феликс усмехнулся и набрал короткий ответ: «Почти».       Где-то в другом конце города, в тёплой квартире с видом на спящие улицы, три девушки сидели на полу среди разбросанных подушек. Дейзи крутила телефон в руках, Агата пыталась заварить чай с травами, а Габриэлла рисовала что-то в маленьком блокноте. Никто из них не говорил вслух о том, что скоро всё может измениться. Но каждая из них знала, что назад пути уже нет.

* * *

      Феликс вернулся домой уже затемно.       В коридоре было тихо, только батарея шипела гдето в стене, пытаясь согреть промёрзшую квартиру. Он скинул куртку, повесил её на вешалку и сразу бросил взгляд на кухню. Рыжий кот лежал на подоконнике, как обычно, свернувшись калачиком, но, услышав шаги, поднял голову и уставился на хозяина.       – Привет, Креветка, – сказал Джекс, проходя на кухню.       Кот не мяукнул в ответ. Он смотрел немигающим взглядом, и в этом взгляде было что-то.. лишнее. Слишком пристальное. Слишком осмысленное.       – Ясно, Креветка тебе тоже не нравится. А что? Ты лежишь как креветка.       Джекс замер на секунду, чувствуя знакомый холодок в груди. Да откуда у него этот кот? Он подобрал его где-то на улице? Его ему подсунули? Он его котёнком у кого-то купил? Феликс всё никак не мог вспомнить. Как и многое другое до Цирка.       Иногда ему казалось, что кот смотрит на него так, будто знает больше, чем должен. Но это же глупо, правда? Обычное животное.       А если нет?       Он покачал головой, отгоняя навязчивую мысль, которая возвращалась к нему всё чаще.       – Слушай, а как насчёт чего-то новенького кроме этих камушков с запахом мяса?       Кот заинтересованно повернул голову, а Феликс полез в холодильник, достал молоко, налил в миску и поставил на пол.       – На, попробуй, пойдёт?       Кот спрыгнул с подоконника, подошёл к миске, но есть не стал. Вместо этого он сел напротив, сложил лапы вместе и снова уставился на Феликса. Глаза горели жёлтым в полумраке кухни.       – Ты чего сегодня такой странный? – пробормотал Джекс, чувствуя, как по спине бегут мурашки.       Кот медленно моргнул – один глаз, потом другой, с неестественной синхронностью. Движение было слишком плавным, словно кто-то управлял им изнутри. Феликс уже видел такое раньше. Несколько раз. И каждый раз убеждал себя, что это просто игра света, просто усталость, просто…       Он вспомнил, как в прошлом месяце кот просидел три часа, глядя на погасший компьютер, а когда Джекс вывел его из спящего режима, на экране оказался открыт старый сайт с логотипом C&A. Кот тогда просто зевнул и ушёл. А Феликс потом долго не мог уснуть, думая, не сошёл ли он с ума.       – Ты просто кот, – сказал он вслух, словно пытаясь убедить самого себя. – Обычный рыжий глупый кот. Который не ест молоко.       Кот наклонил голову набок, потом резко обернулся, будто поймал невидимую муху, и снова замер. Через секунду он не торопясь направился к столу, где лежал телефон Феликса. Подошёл, сел рядом с ним и легонько толкнул аппарат лапой. Телефон скользнул к краю стола.       – Эй! Совсем ахуел? – Джекс шагнул к столу, но кот лишь моргнул и отступил на шаг, не сводя с него жёлтых глаз.       И в этот момент телефон зазвонил.       На экране высветилось: Культяпка. Так он записал Дейзи в контактах…       Феликс взял трубку, но продолжал смотреть на кота. Тот сидел на полу, принялся вылизывать лапу, но движения были слишком резкими, слишком… правильными. Будто он не умывался, а исполнял отрепетированное действие.       – Да? – сказал Феликс в трубку, не отводя взгляда от рыжего.       – Ты дома? – голос Зубл был взволнованным, быстрым. – Слушай, нам надо встретиться. Всем.       – Что случилось?       – Помнишь ту записку, которую мы нашли в старом офисе C&A? – Дейзи говорила, не останавливаясь. – Про Авеля и искусственный интеллект. Я её тогда сфотографировала, а сегодня перечитала и…       – И что? – Джекс покосился на кота. Тот перестал вылизываться и замер, будто прислушивался.       – Я сфоткала её с двух сторон, на всякий случай, сегодня от скуки решила её высветлить и там едва заметный след от карандаша. Мне удалось разобрать только «он будет там, когда всё закончится», но там ещё что-то похожее на адрес, но я всё никак не могу его разобрать. Рагата сказала, что похоже на адрес загородного района, но мы не уверены.       Феликс почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Кот на полу медленно повернул голову и уставился прямо на него, будто знал, о чём идёт речь. «Или это просто совпадение?» – тут же подумал Джекс, но привычная попытка успокоить себя сейчас не сработала.       – Привези эту несчастную бумажку, попробуем вычленить хоть что-нибудь.       – Ты хочешь сказать, что...       – Это может быть зацепкой на поиск Королёра. И я хочу сказать, что нам нужно туда поехать, что бы мы там не нашли, – перебила его Дейзи. – Может мы наконец узнаем суть чёртового Цирка и поймём в приключении ли мы. Ну или хотя бы найдём сумасшедшего деда.       – Когда встречаемся? Можно побыстрее? Мне чтото не очень комфортно дома, – пробубнел Феликс.       – Что? Завтра утром у меня в квартире, я позвоню остальным. И, Джекс…       – М?       – Будь осторожнее.       Она отключилась. Феликс опустил телефон, медленно выдохнул и посмотрел на кота. Тот сидел на прежнем месте, но теперь его пасть была чуть приоткрыта, и из неё не доносилось ни звука. Создавалось впечатление, что он улыбается. Улыбка была слишком широкая для кота.       – Ты… – начал Феликс, но кот вдруг поднялся, грациозно, почти паря, прошёлся по полу и запрыгнул обратно на подоконник. Там он сел, спиной к парню, и уставился в тёмное окно. За стеклом медленно падал снег.       Джекс подошёл к окну. Кот не оборачивался. На стекле, на уровне кошачьих лап, виднелись странные разводы – не царапины, а будто кто-то водил чем-то по запотевшей поверхности. Присмотревшись, Джекс разобрал несколько букв, выведенных на стекле с внутренней стороны:       «НАЙДИ ЕГО»       Сердце пропустило удар. Он резко обернулся. Кота на подоконнике не было. В комнате было пусто. Только в коридоре мелькнул рыжий хвост, скрываясь в спальне, и через секунду послышалось тихое «мяу» – обычное, домашнее, ничем не примечательное.       «Может, я в конец поехал крышей? Пора к психологу?» – подумал Феликс, но буквы на стекле никуда не делись. Он потёр их рукой. Они размазались, превратившись в мутные полосы.       Он постоял ещё минуту, чувствуя, как холод от окна пробирается под кожу. Потом подошёл к столу в комнате возле компьютера, достал из ящика сложенный вчетверо листок – ту самую записку из старого офиса C&A. Развернул. Потёртые буквы, неровный почерк:       «7 июня. Сегодня Авель снова не одобрил мою идею по введению разумного искусственного интеллекта в проект. Ненавижу его, зачем писать бесконечный код, если всё может быть гораздо проще? Зачем он усложняет нашу жизнь и работу? Наши спонсоры постепенно начинают сомневаться в том, в правильный ли проект они вложили деньги, я пытался с ним поговорить. C&A идёт к краху и виноват в этом только Авель»       Джекс провёл пальцем по строчкам, потом перевернул листок. На обороте, мелким почерком, карандашом, было приписано то, о чём говорила Зубл: «Авель – старый дом на выселках. Он будет там, когда всё закончится. Один. Не в себе. Как мы и хотели». Адрес снизу был едва виден, просто так его было не рассмотреть, виднелись только цифры «57».       Он положил записку обратно, взял телефон и нашёл в мессенджере сообщение от Агаты, отправленное ещё днём: «Феликс, Кристина мне написала, что вы сегодня должны были увидеться. Ты ей всё рассказал?» Он не ответил тогда. Теперь напечатал коротко: «Завтра встречаемся у Дейзи. Будет разговор про C&A. Крис я ничего не рассказал».       Сел на кровать, закрыл глаза. Перед глазами стояла улыбка Кристины, потом рыжий кот, потом буквы на стекле. В голове крутилась одна мысль: как давно этот чёртов кот сидит у него в квартире на самом деле?       Он отогнал мысли. Завтра будет встреча. Завтра они начнут искать Авеля. А может, вместе с ним и ответы на все вопросы.       За окном продолжал падать снег. Внизу, на пустынной улице, кто-то долго смотрел на тёмные окна его квартиры, а потом растворился в морозной мгле. Парень так и не заметил этого.       Но кот заметил. Он сидел на подоконнике в спальне, свернувшись клубком, и его жёлтые глаза отсвечивали в темноте.       Когда Джекс проваливался в сон, он услышал неприятное, самодовольное: «Мур-м-и-яу».