Часть 12

      Поездка до аэропорта, перелёт, аренда машины — всё пронеслось, как перемотка видео на огромной скорости. Мгновения сливались в размытую ленту: суетящиеся пассажиры, гул турбин, монотонная дорога по автостраде.       Единственное «замедление кадра» произошло у выхода из аэропорта. Взгляд Ноа невольно зацепился за огромный баннер с рекламой. На нём красовалось фото Кьяры. Её глаза орехового оттенка словно пригвоздили его к асфальту. Он застыл, пытаясь уловить мимолетное ощущение окатившего наваждения. Что это была за реклама — парфюм, косметика, модный бренд? — Ноа так и не смог вспомнить. Он очнулся, лишь когда услышал голос Сандро:       — Ну что, идём? Машина ждёт. Осознав, что пропустил часть разговора, Ноа кивнул и последовал за друзьями. Через пару часов они уже катили по извилистой дороге, вьющейся среди оливковых рощ и виноградников.       И вот финальный подъём, поворот, и перед ними возник он: исторический трёхэтажный особняк, который и впрямь можно было назвать замком. Массивные каменные стены, увитые плющом, высокие стрельчатые окна, черепичная крыша, увенчанная старинными дымоходами. За домом, на склоне, раскинулся сад с кипарисами, а дальше — скалистый берег и бескрайняя гладь моря.       — Ну, вот мы и дома, — произнёс Сандро, выключая двигатель. — Добро пожаловать в моё детство.       Компания вышла из машины, разом охваченная тишиной и покоем этого места. Воздух пах розмарином и морем.       — Это… невероятно, — выдохнула Оливия, оглядываясь.       — И правда замок, — согласился Николас, поднимая взгляд.       — А внутри ещё лучше, — подмигнул Сандро. — Идём.       Они поднялись по широким каменным ступеням, прошли через массивную резную дверь и оказались в холле с высоким потолком и старинной мебелью.       Щёлчок — и всё озарил яркий свет. Просторный холл мгновенно наполнился электрическим освещением.       — Ты точно не какой‑нибудь аристократ? — с придыханием спросил Николас, оглядывая все вокруг.       — Не‑ет, — ухмыльнувшись, ответил Сандро, — я нищеброд. Этот дом купила старшая сестра. Я и все остальные вносят вклад на его содержание. Это своего рода наше семейное гнездо, и мы первое поколение, которое его обживает.       — Сколько здесь комнат? — спросил Ник, продолжая с любопытством оглядываться.       — Трудно сказать точно, — пожал плечами Сандро. — Валентина сделала здесь перепланировку. Она заняла третий этаж полностью, там её помещения, кабинет и спальня. Я, Ки и близнецы живём на втором: у каждого своя комната. А на первом этаже — три гостевые. Понятия не имею, что в них было раньше. Может, кладовые, может, комнаты прислуги — дом‑то старинный. Оливия провела рукой по каменному выступу лестницы:       — Здесь такая атмосфера… Как в кино.       — Именно, — кивнул Сандро. — Поэтому предлагаю не стоять столбом. Сейчас покажу комнаты, чтобы вы могли разложить вещи. Потом на террасу, и будем праздновать приезд.       Он двинулся вперёд, открывая одну из дверей на первом этаже. За ней оказалась небольшая комната в светлых тонах: две кровати под льняными покрывалами, антикварный комод, кресло у окна и стрельчатое окно.       — Это для Николаса и Джолли, — объявил Сандро. — Ванная рядом.       — Следующая — для Ноа и Лив, — Сандро открыл соседнюю дверь. — Тут чуть поменьше, но со своим балконом и ванной.       — Вау, — выдохнула Оливия, проходя внутрь. — Я уже не хочу уезжать.       Ребята заглянули внутрь: каменные стены, деревянная мебель, лёгкие занавески.       — А эта комната для Ника, — Сандро открыл последнюю дверь, — или, если вас не устраивает, то можете поменяться.       — Все идеально, — одобрил Николас. — Даже лучше, чем я ожидал.       — А теперь главное, — Сандро широко распахнул четвертую дверь, которая привела обратно в гостинную. — Гостиная с камином. Тут можно устраивать посиделки по вечерам. И да, — он указал на окно, — отсюда открывается лучший вид на сад и море.       За окном была полночь. Волны с глухим рокотом бились о камни, наполняя воздух мерным магическим ритмом.       Компания быстро разобрала вещи, приняла душ и собралась на террасе. Сандро уже приготовил закуски — хлеб, оливки, сыр, прошутто — и открыл бутылку кьянти. Оливия помогла расставить стаканы.       Когда все уселись за стол, Джолли поднял бокал:       — Давайте отметим. За счастливую встречу у закусочной — ту самую, что привела нас сюда.       Бокалы мягко соприкоснулись. Вино оказалось терпким, с долгим послевкусием.       — За нас, — добавил Ноа. — За то, что мы здесь.       — И за то, чтобы так было всегда, — тихо произнесла Оливия.       Вдали мерцали огни рыбацких лодок, над головой раскинулся ясный звёздный купол. Никто не спешил расходиться.       Последним из‑за стола встал Ноа. Он намеренно дожидался, когда все разойдутся по комнатам, — хотел побыть наедине со своими мыслями.       Парень медленно обошёл террасу, вдыхая солёный ночной воздух. Мерный шум волн, звёздное небо — всё это казалось почти нереальным. Он провёл рукой по каменным перилам, пытаясь убедиться, что это не сон и всё происходит на самом деле.       В голове крутились обрывки воспоминаний: суета сборов, долгий перелёт, дорога среди оливковых рощ… Как быстро всё изменилось. Ещё неделю назад он не подозревал о существовании этого дома, не мог представить себя здесь.       Ноа присел на край скамьи, устремив взгляд в темноту. Где‑то там, за линией горизонта, скрывался его привычный мир с его проблемами, тревогами, бесконечной гонкой. А здесь… Здесь было тихо.       Он закрыл глаза, прислушиваясь к шуму моря. Волны накатывали, отступали, снова накатывали — вечный ритм, успокаивающий и убаюкивающий. Впервые за долгое время Ноа почувствовал, как внутри разливается непривычное спокойствие.       «Может, так и выглядит покой?» — подумал он.       Ноа поднялся, бросил последний взгляд в темноту и тихо направился к своей комнате.       Проходя через гостиную, Ноа невольно замедлил шаг, его взгляд зацепился за фотографии в рамках на полке. Он приблизился и задержался, вглядываясь.       На снимках были незнакомые ему люди, семейные портреты, детские фото. В одном мальчишке с растрёпанными волосами он с трудом узнал юного Сандро — тот широко улыбался, обнимая двух ребят, удивительно на него похожих. «Братья», — догадался Ноа. В юности они втроём выглядели почти как тройняшки: одинаковые стрижки, схожие черты, озорной блеск в глазах.       Он взял в руки следующую фотографию. Кьяра. Совсем ещё подросток угловатая, с непослушными прядями, падающими на лицо. Она стояла в стороне от остальных, чуть отвернувшись, скрестив руки на груди. Видно было, что ей не хотелось участвовать в семейной фотосессии. Выражение лица — смесь раздражения и упрямой независимости.       Он осторожно поставил фото на место, но ещё несколько секунд стоял, обдумывая увиденное.       Ноа ещё не осмыслил в полной мере, что находится в доме Кьяры. В её пространстве. Он медленно провёл рукой по спинке старинного кресла, пытаясь уловить ее незримое присутствие.       Неосознанно он задержал дыхание, прислушиваясь к тишине. Где‑то на втором этаже её комната. Там её книги, её одежда, её мысли.       Ноа ощутил странное чувство — будто невольно вторгся в личное пространство. Не по праву, не по приглашению, а лишь благодаря случайности, дружбе и стечению обстоятельств.       Он отошёл от кресла, будто испугавшись собственной смелости.       Три дня пролетели как один. Утро начиналось с ароматного кофе на террасе, за которым все вместе намечали планы на день. Потом неспешная прогулка до местного рынка: шум, яркие цвета, запах свежих трав и рыбы. Они выбирали овощи, сыр, хлеб, споря, что приготовить на обед, а потом дружно хозяйничали на просторной кухне — кто‑то резал, кто‑то помешивал, кто‑то рассказывал байки, пока по дому разносились аппетитные ароматы.       После обеда — долгие прогулки по окрестностям: тропы среди оливковых рощ, заброшенные часовни, скрытые от туристов бухточки с прозрачной водой. Вечера проводили у моря, сидели на тёплых камнях, слушали прибой и смотрели, как солнце тонет в воде, раскрашивая небо в золото и пурпур.       На четвёртый день за ужином Джолли неожиданно сказал:       — Знаете, я тут подумал… Хочу съездить в Швецарию. Родители давно зовут, а тут такая возможность.       — Никогда не был в Швейцарии, можно мне поехать с тобой? — подхватил Ник.       На следующий день они уехали.       К концу недели в доме остались только четверо: Сандро, Ноа, Оливия и Николас.       — А где все твои родственники? — завязал разговор Николас, откинувшись на спинку садового кресла. — Я имею в виду братьев и сестёр.       Сандро, помешивавший ложечкой кофе, поднял глаза:       — Валентина сейчас читает лекции в MIT. Близнецы работают большую часть времени за границей — один в Сингапуре, второй в Дюссельдорфе. Кьяра на тестах.       Оливия, листавшая книгу, заинтересованно приподняла бровь:       — На тестах? Что за тесты?       — Технический аудит гоночных болидов, — пояснил Сандро.       Ноа, до этого молча наблюдавший за игрой света в бокале с вином, вдруг спросил:       — А разве ты не должен быть с ней? В смысле… разве твоя помощь там не нужна?       Сандро усмехнулся, поставил чашку на стол:       — Там и без меня полно механиков. Я в основном работаю на гонках — координация, поддержка на трассе и так далее. А обкаткой и тонкой настройкой занимаются другие. У каждого своя зона ответственности. Николас задумчиво кивнул:       — То есть ты сейчас… в отпуске?       — Можно и так сказать, — Сандро обвёл взглядом террасу.       Он хотел сказать ещё что‑то, но его прервал резкий хлопок двери и приглушённый голос, говоривший что‑то на итальянском.       Сердце Ноа сделало кульбит. Все замерли, переглянулись. Голос приближался — женский, с отчётливой интонацией раздражения. Затем послышались шаги по каменным плитам, и в арке, соединявшей террасу с внутренним двором, появилась фигура.       Кьяра.       Она была в развевающемся платье, с пучком светлых волос, кое‑как собранных на затылке, и с бандажом на колене — он плотно фиксировал сустав, из‑за чего она прихрамывала. Увидев компанию за столом, она резко остановилась.       — Che cavolo… — вырвалось у неё. — Я думала, дом пустует.       Сандро вскочил с места:       — Кьяра! Что случилось? Что с ногой?       — Упала с мотоцикла. Просто растяжение, за неделю восстановится, — она махнула рукой, будто речь шла о пустяке.       Оливия вежливо поднялась:       — Здравствуй. Я Оливия. Мы… гости Сандро.       Кьяра скользнула по ней взглядом, затем перевела глаза на Ноа, который так и не смог отвести от неё взгляд. Их взгляды встретились — и на долю секунды в её глазах мелькнула грусть.       — Понятно, — коротко сказала она. — Значит, вечеринка в полном разгаре. Всем привет. Очень приятно познакомиться, Оливия, меня зовут Кьяра.       — Привет, — в унисон проговорили Николас и Ноа. Сандро тут же подвинул ей стул:       — Садись.       — Не суетись, — Кьяра огляделась и слегка поморщившись. — Я, наверное, сейчас уеду.       — Куда? — спросил Сандро.       — К Авроре, — ответила она. Алессандро сморщился, словно попробовал кислый апельсин.       — Боже, Сандро… — Ки нахмурилась ещё сильнее и, не сказав ни слова, развернулась и ушла.       Тишина повисла в комнате — тяжёлая, неловкая. Все замерли, переглядываясь.       — Чёрт, ненавижу эту девку, — сквозь зубы прошипел Алессандро, глядя вслед удаляющейся Кьяре. — Дочка богатеньких родителей, а самомнения — будто все ей должны.       Ноа и Николас обменялись быстрыми взглядами. Это было… неожиданно. Сандро всегда держался ровно, был неизменно любезен со всеми, умел сглаживать углы и находить общий язык даже с самыми колючими собеседниками. Видеть его раздражённым, а уж тем более открыто злым, было непривычно.       Сандро провёл рукой по лицу, будто стирая следы эмоций, и глубоко вдохнул. Когда он снова поднял глаза, в них уже не было вспышки гнева — только усталая твёрдость.       — Простите, — сказал он, обращаясь к Ноа и Николасу.       — Ты в порядке? — осторожно спросил Николас.       Сандро кивнул, но улыбка вышла вымученной.       Ноа молчал. Перед глазами всё ещё стоял образ Кьяры с бандажом на колене, с упрямым блеском в глазах, с этой её манерой говорить резко, но без злобы.       До конца вечера вся компания просидела на террасе, попивая вино и перебрасываясь фразами. Разговор тёк сам собой: вспоминали старые поездки, смеялись над нелепыми случаями, строили планы на оставшиеся дни. Но под этой внешней непринуждённостью Ноа ощущал невидимый осадок.       — А Ки не придёт к нам? Надеюсь, мы не помешали, — спросил Николас.       Сандро помедлил с ответом.       — Она уехала, — наконец, произнёс он. — Всё нормально, бро.       «Нормального здесь было мало», — мысленно поправил его Ноа. И как никто другой он это понимал.       Он уже тысячу раз раскаялся, что согласился на эту поездку.       Он сделал глоток вина — кисловато‑терпкого, как его собственные мысли, — и уставился в темноту за перилами террасы.       — Ты в порядке? — тихо спросила Оливия, наклоняясь к нему.       Ноа кивнул, не оборачиваясь:       — Да. Просто… думаю.       Ноа задержался на террасе дольше всех. Возвращаться в комнату к Лив не тянуло, гнетущее чувство вины не отпускало. В гостиной он опустился на диван и неспешно пригубил вино, погружаясь в сумрачную тишину дома.       Скрип входной двери заставил его приподняться. В холл, пошатываясь, вошла Кьяра. Прихрамывая, она двинулась вглубь помещения, явно не замечая Ноа. Лишь устроившись на диване, она вздрогнула, обнаружив его рядом.       Её взгляд был затуманен, очевидно, она изрядно перебрала.       — А, это ты, — пробормотала Кьяра, едва ворочая языком. — Чего тут в темноте засел?       — Не спится, — коротко отозвался Ноа, внимательно разглядывая её.       Кьяра попыталась устроиться поудобнее, но болезненно поморщилась, коснувшись колена.       — Нога? — тихо спросил он.       Она лишь отмахнулась, проводя рукой по спутанным волосам:       — Всё болит. И нога, и голова, и… — она запнулась, словно сама удивилась своей откровенности, — и… А, не важно.       Кьяра попыталась встать, но едва не рухнула обратно на диван. Ноа инстинктивно потянулся к ней, чтобы поддержать, но она резко отдёрнула руку и недовольно пробурчала:       — Я сама.       Пошатываясь, она сделала несколько шагов прочь от дивана. Добравшись почти до поворота, она вдруг покачнулась, не сумев удержать равновесие, и с глухим стуком упала на пол.       Ноа мгновенно вскочил и бросился к ней:       — Мне всё‑таки стоит тебе помочь.       — Не трогай меня! — резко отозвалась Кьяра, пытаясь приподняться. — Я сама могу.       Она упёрлась руками в пол, сделала попытку встать, но нога подвела, и она снова опустилась на колени, с досадой прикусив губу.       Ноа замер в шаге от неё, сдерживая порыв снова броситься на помощь.       — Кьяра, ты не в состоянии…       — А ты откуда знаешь, в каком я состоянии?! — перебила она, поднимая на него глаза, полные упрямой злости.       — Я не беспомощная.       В её голосе звучала не только раздражённость, но боль и обида.       Ноа медленно присел рядом, не касаясь, но оставаясь наготове:       — Я не говорю, что ты беспомощная. Но сейчас тебе нужна помощь.       — Я сказала нет, — грубо ответила девушка. — Оглох, что ли?       — Вроде нет, — с ухмылкой произнёс Ноа. Отчего‑то его забавляла эта резкая, почти вызывающая неприступность Кьяры.       На мгновение повисла тишина. Кьяра, сидя на полу, наконец, перестала пытаться встать. Ноа так и остался на корточках рядом, не слишком близко, но и не отстраняясь.       — Всё же давай я помогу тебе дойти до комнаты, — снова предложил он, выдерживая спокойный, ровный тон.       — Нет, — упрямо повторила Кьяра, не глядя на него. — Иди уже спать. Тебя там явно заждались.       — Никто меня не ждёт. Лив уже давно спит, — так же спокойно ответил он. — И даже если бы не спала, это ничего не меняет. Я просто хочу тебе помочь.       Ноа посмотрела в лицо Кьяры. На нём читалась смесь раздражения и чистейшего гнева.       — Я тебе уже сказала, что мне не нужна твоя помощь, — повторила она твёрдо.       — Как ты планируешь добраться до спальни, если пьяна и не можешь встать из‑за больной ноги? — спросил Ноа.       — С Божьей помощью! — огрызнулась Ки, пытаясь опереться о пол, чтобы подняться.       Ноа приблизился ближе и протянул руку, намереваясь ухватить её за локоть. Кьяра мгновенно заметила движение и резко отстранилась.       — Плохая попытка. У меня, даже пьяной, реакция лучше твоей и… — договорить она не успела.       Ноа, не раздумывая, навалился чуть ближе, перехватил её за плечи и попытался взять в обхват, чтобы не дать упасть. Кьяра дёрнулась, но его хватка оказалась крепкой.       — Ты что творишь?! — вскрикнула она, пытаясь вырваться. — Отпусти!       — Если отпущу, ты упадёшь. Выбирай: либо я помогаю тебе дойти, либо ты остаёшься тут до утра, — произнёс он ровным, почти холодным тоном, но руки не ослабил.       Кьяра была не намерена сдаваться. В глазах вспыхнула злость, кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки. Она рванулась изо всех сил, пытаясь вырваться из хватки Ноа.       Он напряг мускулы, перехватил её руки увереннее, не позволяя вырваться. Ни один не собирался уступать — борьба продолжалась, дыхание сбивалось, в воздухе нарастало напряжение, почти осязаемое.       Наконец Ноа сделал резкий, чёткий манёвр, прижал её запястья к полу мёртвой хваткой, а затем, не давая шанса на ответное движение, уселся верхом, полностью обезвреживая.       — Ты создаёшь проблему только для себя, — прошипел он, едва сдерживая раздражение.       Их лица оказались в опасной близости. Глаза в глаза. Два взгляда, полные упрямства.       Ноа почувствовал знакомый запах её тела — смесь едва уловимого аромата духов, алкоголя и лёгкой нотки табака. Этот запах будоражил, пробуждал воспоминания. Невольно его взгляд скользнул ниже, на её губы.       В памяти вспыхнуло ощущение: мягкость, тепло и сладость поцелуя. Желание повторить стало острым, почти болезненным, это пронзило его. Он замер, загипнотизированный близостью. Кьяра, несмотря на своё положение, не отводила взгляда. Тишина между ними стала густой, как сироп. Часы где‑то в доме тикали, отсчитывая секунды.       Ноа сглотнул, пытаясь собраться. Он знал, нужно отстраниться. Нужно разорвать этот опасный круг. Но тело не слушалось, оно помнило и жаждало.       — Отпусти меня, — прошептала Кьяра наконец.       Ноа задержал дыхание, ещё на мгновение остановил взгляд на её лице, затем медленно, будто преодолевая невидимую силу, ослабил хватку.       — Я помогу дойти до комнаты, — сказал он, поднимаясь и протягивая руку. — На этот раз без борьбы.       Кьяра помедлила, но всё же приняла помощь. Когда её пальцы коснулись его ладони, по коже пробежали мурашки, и он понял — это не конец.