Часть 13

      Ноа проснулся первым. Солнечные лучи уже пробивались сквозь щели между ставнями. Лив была неподвижна, она ещё спала. В комнате царила тишина, лишь издалека доносилось нежное пение утренних птиц.       Он лежал, уставившись в потолок, и невольно погрузился в воспоминания. Вчерашний вечер всплывал в сознании, как ожившие кадры из нереалистичного сна. Ноа не раз прокручивал в голове варианты их новой встречи: как они заговорят, как поведут себя, что скажут. Но время шло, ни он, ни она не делали первого шага, и постепенно надежда на случайную встречу угасла.       Теперь же, спустя столько месяцев, Кьяра снова оказалась рядом. Только всё вышло совсем не так, как он когда‑то воображал.       Ноа осторожно повернул голову, взглянул на Лив. Её дыхание было ровным, лицо спокойным. Она выглядела умиротворённой. Он почувствовал укол вины: за мысли, за чувства, за то, что его разум снова и снова возвращался к другой.       Ноа тихо поднялся, стараясь не потревожить сон Лив, и бесшумно вышел из комнаты на террасу. Утренний воздух был свежим, с лёгким привкусом моря. Ноа оперся о перила, вглядываясь в рассвет. В голове крутилось одно: почему именно сейчас? Почему Кьяра появилась в его жизни, и почему это выбивает из колеи?       Он закрыл глаза, пытаясь упорядочить мысли. Но вместо ясности перед внутренним взором вновь возникло её лицо — упрямое, раздражённое. Запах её кожи, смешанный с алкоголем и табаком, будто всё ещё оставался в воздухе.       Вчера он взял Кьяру на руки, донёс до комнаты и уложил на кровать. Она лежала неподвижно и пристально смотрела на него. В воздухе повисло напряжение. Ноа чувствовал, как внутри растёт желание наклониться ближе, коснуться её губ.       Он знал, если сделает этот шаг, она ответит. Но усилием воли он отстранился. Резко выпрямился, сжал кулаки, пытаясь заглушить внутренний импульс. Развернулся и вышел, не проронив ни слова. Оставив её одну в полумраке спальни, он тихо закрыл за собой дверь.       В доме хлопнула дверь, послышались приглушённые голоса. Ноа вернулся с террасы и застыл в гостиной. Там была Кьяра, Сандро и какая‑то девушка. Девушка и Сандро горячо спорили на итальянском, их голоса то повышались, то снижались, словно волна, накатывающая на берег. Кьяра стояла в стороне, скрестив руки на груди, и с явным недовольством наблюдала за перепалкой.       Ноа невольно задержал взгляд на Кьяре. Она и незнакомка были одеты в одинаковые чёрные приталенные платья до колен. На голове у обеих кружевные вуали, перекинутые через плечо, тоже чёрного цвета. Строгий, почти траурный наряд контрастировал с накалённой атмосферой комнаты.       Он сделал шаг вперёд, и паркет тихо скрипнул под ногой. Все трое разом обернулись.       Сандро на секунду замолчал, затем резко выдохнул и провёл рукой по волосам:       — А, Ноа. Доброе утро.       Девушка окинула его быстрым взглядом, слегка приподняв бровь, но ничего не сказала. Её лицо было напряжено, а пальцы нервно теребили край вуали.       Кьяра лишь коротко кивнула, не размыкая рук. В её глазах читалось раздражение и усталость.       — Что происходит? — спросил Ноа, стараясь сохранить нейтральный тон.       Сандро переглянулся с девушкой, будто решая, стоит ли посвящать постороннего в их разборки. Потом махнул рукой:       — Да ничего особенного. Просто… не сошлись во мнениях.       Девушка фыркнула, явно не соглашаясь с такой формулировкой, но промолчала.       Кьяра, наконец, разомкнула руки, сделала шаг вперёд:       — Это Аврора, моя подруга, — представила она, глядя прямо на Ноа. — А это Ноа, — добавила, повернувшись к девушке.       Аврора слегка наклонила голову, но не улыбнулась:       — Приятно познакомиться.       Её голос звучал холодно, почти отстранённо.       Ноа кивнул в ответ, чувствуя себя лишним в этой сцене. Он уже хотел отступить, но Сандро вдруг заговорил снова — на итальянском. Аврора тут же откликнулась, и их спор вспыхнул с новой силой. Голоса постепенно нарастали, наполняя гостиную напряжённой энергией.       Неожиданно в разговор вмешалась Кьяра. Её высокий твёрдый голос заставил обоих спорящих резко замолчать:       — Прекратите, — рявкнула она на английском. — Во‑первых, говорите на английском. Во‑вторых, ты, — она указала на Сандро, — перестань к ней цепляться. А ты, — её взгляд переместился на Аврору, — перестань его провоцировать. И в‑третьих, если не можете разговаривать нормально, молчите.       В комнате повисла тяжёлая тишина. Сандро сжал губы, Аврора вскинула подбородок, но промолчала. Кьяра обвела их взглядом строгим, не допускающим возражений.       — Вот же дерьмо, — выругалась она и резко направилась на кухню.       По дороге она сдёрнула с головы кружевную вуаль и небрежно швырнула её на кухонный остров. Ноа, не желая оставаться наедине с взбудораженными Сандро и Авророй, тут же последовал за ней.       Кьяра не сразу заметила его присутствие. Резкими, почти нервными движениями она достала из холодильника молоко, затем рывком открыла соседний шкафчик и вытащила коробку хлопьев. Её пальцы дрожали, а на щеках проступил едва заметный румянец от гнева.       Ноа остановился в дверном проёме, опёрся о косяк и молча наблюдал за ней.       Кьяра налила молоко в миску, добавила хлопья, но есть не начала. Вместо этого она замерла у столешницы, сжимая край в побелевших пальцах. Грудь её вздымалась в неровном ритме, будто она пыталась совладать с дыханием.       Наконец она резко развернулась, заметила Ноа и на секунду замерла. В её взгляде промелькнуло удивление, затем смутное облегчение.       — Ты… зачем пришёл? — спросила она, голос звучал чуть резче, чем, вероятно, хотелось ей самой.       — Не хотел оставаться там, — просто ответил он, не отводя взгляда.       Кьяра усмехнулась, без какой-либо тени веселья. Она опустила глаза на миску с хлопьями, потом снова взглянула на Ноа:       — Они всегда так. Вечно найдут повод для ссоры. И каждый раз это превращается в спектакль.       — Может, между ними что‑то большее, — спокойно возразил Ноа.       Кьяра замолчала, будто взвешивая его слова. Взгляд её скользнул к двери, откуда доносились приглушённые голоса Сандро и Авроры, затем вернулся к миске. Медленно отодвинув её, она взяла ложку.       — Скорее мы дождёмся второго пришествия, чем примирения этих двоих, — ответила она и отправила первую ложку хлопьев в рот. — Их «большее» — это вечное противостояние.       — Можно к тебе присоединиться? — спросил Ноа, кивнув на молоко и коробку хлопьев.       Вместо ответа Кьяра лишь коротко кивнула. Ноа достал из шкафчика миску, налил молока, засыпал хлопьев и присел рядом.       Из гостиной по‑прежнему пробивались обрывки спора — то громче, то тише, словно волна, накатывающая на берег. Кьяра покосилась на дверь, поморщилась, но тут же перевела взгляд на свою миску.       — Почему на вас одинаковая одежда? Какой‑то траур? — спросил Ноа, пытаясь поддержать разговор.       Кьяра замерла и удивлённо посмотрела на парня, а потом перевела взгляд на свою одежду.       — А‑а, — наконец, она поняла его вопрос, — мы ходили на утреннюю службу. По воскресеньям мы всегда её посещаем. Ну и нужно соответствующе выглядеть.       — Понятно, — коротко ответил Ноа.       — Не знал, что ты верующая, — снова подал голос парень.       Кьяра слегка усмехнулась, поправила кружевную вуаль, всё ещё лежавшую на кухонном острове.       — Избавиться от старых привычек тяжело. К вере это не имеет отношения, — сказала Ки. — Это скорее… ритуал.       Она замолчала, глядя куда‑то сквозь окно, смотря не на солнечный двор, а в далёкие воспоминания.       — В католической школе мы каждое воскресенье ходили на службу в храм. Теперь… — она пожала плечами, — теперь это просто привычка.       Ноа кивнул, задумчиво проводя пальцем по краю миски с хлопьями.       — Ты училась с Авророй вместе?       — Да. Она была моим единственным другом там, — Кьяра слегка улыбнулась, но взгляд остался отстранённым.       — Это она тебя защищала от нападок? — тихо спросил Ноа.       Кьяра вскинула глаза, в них мелькнуло удивление:       — Ты помнишь… об этом?       — Помню, — он встретил её взгляд без тени смущения.       Кьяра тихо рассмеялась, и этот звук неожиданно наполнил кухню теплом:       — Она называла это «режимом защиты младшей сестры». Хотя мы родственницы, конечно, и она старше меня на несколько месяцев.       Неожиданно в комнату стремительно вошла Аврора. Оглядев обоих недобрым взглядом, она остановилась на Ноа:       — Тот самый Ноа Себастьен, который любит усаживать девиц себе на колени. На этот раз новенькая, или ты в открытом поиске?       Её голос звенел сарказмом, а глаза сверкали, видно было, что она ещё не остыла после спора с Сандро.       Ноа даже не дрогнул. Он медленно отложил ложку, выпрямился и посмотрел на неё с холодной усмешкой:       — А ты что, хочешь оказаться следующей?       — Не особо, — язвительно ответила Аврора, скрестив руки на груди. — Я предпочитаю мужчин, которые более разборчивы и постоянны.       Кьяра резко поставила миску на стол:       — Аврора, хватит.       — Что? — та вскинула бровь. — Просто констатирую факты. Или ты думаешь, я не вижу, как он вокруг тебя вьётся?       — Я не «вьюсь», — спокойно, но твёрдо произнёс Ноа. — И если у тебя есть претензии, давай без этих театральных выпадов.       Аврора шагнула ближе, её глаза метали молнии:       — Претензии? У меня? О, поверь, у меня их нет. Просто не люблю лицемеров, которые строят из себя джентльменов, а сами…       — Достаточно! — голос Кьяры прозвучал как удар хлыста. Она встала между ними, глядя на подругу в упор. — Ты злишься не на Ноа. Ты злишься на Сандро. И сейчас просто ищешь, на кого выплеснуть гнев.       Губы Авроры дрогнули, и она зло прошипела:       — Знаешь, иногда ты бываешь невыносимой.       — Знаю, — спокойно ответила Кьяра. — Но это не значит, что я не права.       Аврора замерла на пороге, затем, не говоря ни слова, вышла.       В кухне снова стало тихо. Ноа медленно выдохнул, провёл рукой по волосам:       — Впечатляюще.       — Извини, — Кьяра опустилась на стул, её плечи слегка поникли. — Она… просто не в духе сегодня.       — Это заметно, — он криво улыбнулся.       Ки тяжело вздохнула и убрала миску в мойку. Ноа встал, подошёл ближе, чтобы тоже поставить свою миску в раковину, и оперся о столешницу руками.       — Оставь, я помою, — сказала Кьяра, не поднимая на него глаз.       Ноа поставил миску ближе к раковине, нечаянно коснувшись пальцами руки Кьяры. Лёгкое прикосновение длилось долю секунды, но девушка мгновенно отстранилась. Не проронив ни слова и по‑прежнему не глядя на него, она быстро вышла из кухни.       Ноа замер, глядя на пустую дверь. Он медленно сжал руку в кулак, потом разжал, будто пытаясь удержать это мимолетное ощущение.       Тишина кухни вдруг стала гнетущей.       Следующая встреча произошла ровно полгода спустя.       Сандро пригласил Николаса и Ноа в VIP‑зону кольцевых гонок на мотоциклах. Атмосфера была насыщенной: гул моторов, запах разогретой резины и адреналина в воздухе, яркие огни трибун.       Ноа едва успел осмотреться, когда взгляд сам зацепился за трассу; на установленных мониторах транслировали гонку онлайн. На старте — среди прочих гонщиков — выделялась Кьяра. Обтекаемый чёрный костюм с серебристыми вставками, шлем с зеркальным визором. Она уверенно вела мотоцикл, легко вписываясь в повороты, и с первых кругов вырвалась в лидеры.       Рядом с Ноа и Николасом стоял парень Кьяры — тоже гонщик. Невысокий, поджарый, с уверенной улыбкой и взглядом, в котором читалась привычка к скорости и риску. Ноа знал о нём. Не то чтобы он специально следил… но да, он следил.       Тайно просматривал новости об успехах Ки. Листал спортивные сводки, а заодно — случайно — натыкался на светские сплетни. Никто из них официально не подтверждал отношения, но фото говорили сами за себя: совместные появления на мероприятиях, взгляды, жесты, редкие, но заметные касания. На некоторых снимках рядом была и Аврора, видимо, в качестве подруги или сопровождения, но слухи упорно связывали Кьяру именно с этим гонщиком.       Теперь Ноа видел его вживую.       Парень Кьяры непринуждённо болтал с Сандро, смеялся, жестикулировал, рассказывая что‑то о трассе. В его манере не было ни высокомерия, ни вызова, только лёгкость человека, привыкшего быть в центре внимания.       Ноа сжал стакан с водой, наблюдая. Он не мог сказать, что ревнует, скорее, ощущал странное тянущее чувств.       — Чувак, ты сейчас взглядом испепелишь этого парня, — шепнул Николас, наклонившись к Ноа и едва сдерживая улыбку.       — Я особо на него и не смотрел, — тут же отозвался Ноа, поспешно отводя взгляд от парня. Он постарался придать голосу безразличие, но получилось не вполне убедительно.       — Ну‑ну, — протянул Николас и нахмурился.       Ноа бросил на друга короткий, предостерегающий взгляд.       Гонки шли своим чередом. Кьяра удерживала лидерство, её мотоцикл скользил по трассе с почти хищной грацией. Ноа следил за ней, не отрывая взгляда, пока Николас болтал с Сандро, который перебрасывался шутками с парнем своей сестры.       В какой‑то момент Кьяра пересекла финишную черту. Трибуны взорвались аплодисментами.       Когда Кьяра зашла в комнату, ее парень первым бросился к ней, обнял, поднял в воздух и поцеловал.       Ноа отвёл взгляд.       — Впечатляет, да? — бросил Сандро, хлопая его по плечу. — Кьяра всегда была лучшей.       — Да, — коротко ответил Ноа. — Впечатляет.       И в этом «да» уместилось всё: восхищение и горечь.       Он просто зритель.       Тем же вечером они праздновали победу Кьяры в закрытом ресторане. В воздухе витал аромат изысканных блюд, приглушённый свет создавал уютную атмосферу, а из динамиков лилась мягкая мелодия. Гости то и дело поднимали бокалы, поздравляя гонщицу, смеялись, перебрасывались шутками.       Ноа сидел в стороне, слегка отстранившись от общего веселья. В руках он держал телефон, бесцельно скроллил ленту. Экран мерцал, выхватывая из полумрака фрагменты его новой реальности — реальности, к которой он всё ещё не мог привыкнуть.       В последнее время популярность группы взлетела до неожиданных высот. Их трек, словно катапульта, перенёс коллектив на два года вперёд в плане развития: концерты собирали полные залы, интервью сыпались одно за другим, цифры прослушиваний росли как на дрожжах. Но вместе с успехом пришла и обратная сторона — навязчивое внимание публики.       Лента соцсетей пестрела домыслами и сплетнями:       «Ноа Себастьен и таинственная незнакомка: кто она?» — подпись под кадром, где он выходит из кафе с подругой детства (лицо намеренно обрезано);       «Старые фото Ноа: что скрывал фронтмен до славы?» — целый альбом со снимками из семейного архива, выуженными через дальних родственников в Facebook;       «Ноа и его тайные увлечения: что на самом деле любит лидер группы?» — рилсы с нарезками его интервью, где фразы вырваны из контекста и поданы под нужным углом.       Он провёл пальцем по экрану, листая бесконечный поток информации.       — Опять утопаешь в этом болоте? — рядом опустился Сандро, поставив перед собой бокал с тёмным напитком.       Ноа не ответил, лишь скользнул взглядом по другу.       — Знаешь, — продолжил парень, понизив голос, — чем больше ты это читаешь, тем хуже себе делаешь.       — Я не читаю. Просто… смотрю, — Ноа усмехнулся без радости. — Как будто жду, что вдруг увижу что‑то, что объяснит всё это безумие.              — Объяснит что? Что ты стал известным? Что люди теперь хотят знать о тебе больше, чем ты сам о себе знаешь? — Алессандро сделал глоток, посмотрел в сторону главного стола, где Кьяра смеялась в окружении друзей. — Или ты ищешь что‑то другое?       Ноа замолчал. Вопрос повис между ними, не требуя немедленного ответа.       — Она счастлива, — наконец произнёс он, не отрывая взгляда от Кьяры. — И это… правильно.       — Правильно, — согласился Сандро. — Но это не значит, что ты должен чувствовать себя лишним здесь.       Ноа опустил телефон на стол, экран погас, оставив лишь отражение его лица — усталого, задумчивого.       — Иногда кажется, что моя жизнь теперь принадлежит не мне. Что я — это уже не я, а набор заголовков, фото, слухов. А то, что внутри… оно как будто потерялось.       Ноа кивнул, но взгляд его снова невольно скользнул к Кьяре. Она подняла бокал, что‑то сказала своему парню, и тот рассмеялся, наклонившись к ней. В их жестах читалась лёгкость, доверие, привычка быть рядом.       — Давай хотя бы сегодня не думать об этом, — предложил Сандро, поднимая свой бокал. — Сегодня ты здесь не как «звезда». Сегодня мы просто друзья, которые празднуют победу.       Ноа медленно поднял свой бокал, коснулся им стекла друга. Звон был тихим, почти неслышным среди общего гула, но в нём было что‑то настоящее.       — Просто друзья, — повторил он, пытаясь поверить в это.       Он сделал глоток, ощущая, как тёплый напиток мягко обволакивает горло. Вокруг шумели гости, звенели бокалы, звучал смех — жизнь шла своим чередом.