Грех.

Тик...так....тик...так....        Над головой у всех существ тикают часы, отведённые им для жизни. Невидимые упругие ниточки, связывающие всех со Смертью, сплетаются, создают и совершенствуют удивительное творение «‎зоис энноя». Каждый уток обременяется «‎моментом», очерчивая пути и пропасти «‎срока» вокруг них. Но каждый промежуток этой замысловатой узловой системы никогда не является точным, ведь потеха вечного Времени – не константа в этом вопросе, несмотря на то, какой бы бредовый оттенок он ни обретал. *** Смотрящий не приходит за теми, кто его обманывает, при этом он не приходит и за теми, кто ему вредит. Лишь наблюдает издалека, как кажется многим, но Время всегда рядом: идет и дышит в твой затылок, окропляя легкой прохладой озноба, обвивает мраком даже под самым ярким солнечным светом.       Чувство, что нет никого, кто бы сумел от него скрыться. Один сумел. Наглейший мальчонка, подобно которому не было и более никогда не будет. Фанатичные подражатели наглеца и близко не подберутся к тому ужасу, что сотворил полукровный.       А впрочем это и вовсе не имеет смысла, ведь его уже нет. Для Времени был предрешён конец ещё с самого начала, но он же и изменил это. Как бы он, но не совсем. В концепции Смотрящего в этом не существует разницы: сущность одна, пускай и разное проявление его отголосков. Последняя "вселенская" аномалия под странным кодовым номером 993 стала его любимым спутником в этом беспристрастно пустом пространстве.       Но как бы выразиться яснее: все аномалии, и даже их создатель, были милы Смотрящему, ведь у Смерти нет врагов, нет и детей, которых бы она ненавидела. Путником человек был странным: движимый некими верованиями идеализма, полный сострадания к любимым, полный ненависти ко всем, кто не относился к "близкому кругу", жесток с предателями, но и страстный любитель изощрённых систем. Лишь часть из этих утверждений одновременно верна и неверна: последний был самым интересным, самым аномальным и... самым чистым. Как будто лишь он начал всё с чистого листа бумаги.       Ах, но как же Время его любило. Тот смертный был сладким нектаром — в сердце ядовитого цветка. Неистово обожало Высшее существо наблюдать за этим полуэльфом, притворствуя, что затаило злость и разочарование на него за разрыв временной ткани.       Хотя, может, и возмутилось: Смотрящий давно привык пародировать чувства живых существ, не замечая, что они напрямую укореняются в нем, словно корни древа амброзии. А чувства ранят...особенно тех, кто лишь притворствует и их не ощущает.

***

      Обида была большой и грузной, В вечной тоске она брела. Но в сердце, мёртвой пташкой встрепенувшись, Остался пепел творчества Андаль. Ничто не свергнет тоску страстью, Ни шороха биение слабое не сдаст. Безмолвный Бог, задетый сломанной печалью, Молча станет ожидать. И лишь памятной судьбой, Любовь до неба вознеся, Заплатит старым обликом «звезда», Воздавшись прямо в небеса.

***

      А позже Обличье Времени простило. Простило не всех, лишь агнца на смертном одре, решившим навсегда завершить долгий список своих ошибок. И тут настала мука. Никогда за все века причинённой острой боли Бог бы не подумал, что он будет скучать по этому странному, безбашенному другу, убивавшему его когда-то.       Без столь прыткого, азартного обладателя множества гласных титулов (подобно «Герою миров») не интересно существовать. Он стал незаменимым в прошлый период, строя историю вокруг себя и приключений. Он пожертвовал всем, что когда-либо имел ради спасения, незримого любому другому хоть на долю альтруистичному существу во всех Вселенных, Временных континуумах и Параллельных реальностях....       Смотрящий помнит, что обещал.       Обещания его всегда исполняются.       

***

      Время бдит врага и друга.       Время помнит все заслуги.       Путь его не будет прост,       Но вернется вскоре гость.              Будет новый проводник.       И защитник от обид.       Будет старый воин новым,       Но не забудет головы он де́моновой.              Ярким будет новый вход,       Чистым станет тот исход.       Уготован ему Путь,       Столь же древний как и Суть.       Судьба играет с немым в салки,       Время водит в глухомань.       Будет им поэмой,       Написанный иным Скрижаль.

***

      Нет и близких подозрений, сколько мается уже Время. Бродит оно все вперёд да вперёд, но лишний раз оборачивается, ожидая увидеть потерявшегося.       Ищет Смотрящий ушедшего друга во всех уголках Пустоты. Но не может бог всё никак Лололошку найти...не в его это власти. Печаль охватывает того до самого основания естества (теперь уже абсолютно единой линии), обмораживая душевные раны тяжёлыми мыслями о том, что не может никак и крупицы найти. На удивление, в этих обычно равнодушных белых глазницах томится мирская, в нашем понимании, искринка, оживлённый запал, присущий последователям Элпис. Надежда крепнет все больше, так как Времени не присуща идея "недвижимого постоянства". Оно обязано "длиться" и "протекает", выполнять свой долг, дарованный «‎судьбоносным отклонением».       Смотрящий непрерывно повторяет мантру, тихо бубня под темный капюшон. Пройдут хоть столетия, века, да даже триллионы лет — он продолжит искать некого невозможного мироходца, которого и вовсе тут может не быть.

***

      И вот в неизмеримый по людским исчислениям момент Смотрящий натыкается в самом уголке мироздания на знакомую теплую энергию. Ту белёсую, слабую искорку от той самой невероятной силы, но имеющую такую же неповторимую суть.       В прошлый раз Лололошка был прав: его не будет в истории с давно мёртвыми новообретёнными друзьями. Но, как и всегда, не учёл одного вечного друга — Бога Времени.       У темного конца пустотной дыры мерцают слабые огоньки силы. Тела там нет, ничего кроме искры ярко-голубого цвета. Нечеловеческая рука протягивается, окутывая осколки сил своей энергией: первая попытка синхронизации энергетических волн дает сбой. Но у Смотрящего столько непройдённого Пути, что он может и задержаться.       Наконец всё происходит правильно: Мать Вселенная даёт свои силы; искорки соединяются меж собой, переплетаясь с энергией Надзирателя; поиски друга окончены.       Резкая ослепительная вспышка озаряет неизведанное пространство, но со временем открывает небольшой обзор. Из яркой капли света в непроглядной Тьме формируется фигура, настолько крошечная, что её можно спутать с бутыльком крови Первой Матери. Смотрящий укутывает новоприбывшего в свой старый порванный плащ, как только свечение утихает.       "Добро пожаловать назад в историю, мой старый друг. Я искал тебя," — произносит трепетно бог, удерживая на руках крохотное тело младенца.       "Новая история тебя ждет. На этот раз роль будет другой," — заговорщицки шепчет на ухо новорождённой звезде Смерть.       "Пойдем в этот раз вместе... Lololowka."       Разворачиваясь на свой нынешний След, уходит Время с вечным союзником. Совсем скоро их история примет новые обороты. Бывший невозможный мироходец, гроза и спаситель мультивселенной еще не осознаёт, насколько сильно всё изменится для него.