Иногда Макс самой требуется помощь

      Тишина в квартире была оглушительной. Алексей уехал на очередную процедуру, оставив Марину одну. Обычно она ценила эти редкие часы одиночества, но сегодня тишина давила на виски тяжелым, свинцовым колоколом.       Она сидела за столом, уставившись в разложенные перед ней бумаги — счета из больницы, уведомления от страховой компании с грозными красными печатями «ОТКАЗАНО», письма из банка. Цифры плясали перед глазами, сливаясь в одно огромное, неподъемное число. Сумма, которую она не могла выплатить. Ни за год, ни за два.       Она пыталась звонить, ходить по инстанциям, унижаться, просить отсрочки. В ответ — холодные голоса, безразличные формулировки, цитаты из договоров. Стена. Высокая, гладкая, без единой зацепки.       Из соседней комнаты доносился ровный гул телевизора — там досыпали Дин и Сэм после ночного рейда на склад вампиров. Они справились. Как всегда. Пока она сидела здесь, в своей личной ловушке, из которой, казалось, не было выхода.       Ком в горле рос, сдавливая дыхание. Она пыталась сглотнуть, отогнать подступающие слезы — бесполезно. Первая предательская капля упала на бумагу, размывая чернила. Потом вторая. Потом ее уже трясло от беззвучных, удушающих рыданий. Она схватилась за край стола, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить их. Она не имела права на слабость. Она была их опорой. Их тылом. А тыл не должен плакать.       Но сил не оставалось. Страх за отца, усталость, беспомощность — все это накрыло ее с головой. Она опустила голову на руки и дала волю слезам, беззвучно сотрясаясь в истерике.       Она не услышала, как скрипнула дверь. Не заметила, как в комнату вошел Дин, насупленный, с помятым от сна лицом. Он остановился на пороге, наблюдая за ней несколько секунд. Увидел ее ссутулившиеся плечи, дрожащие руки, мокрые от слез бумаги.       — Макс? — его голос, обычно такой громкий и уверенный, прозвучал тихо и настороженно.       Она резко выпрямилась, смахивая слезы тыльной стороной ладони, пытаясь сделать вид, что все в порядке.       — Ничего. Все нормально. Иди спать.       Но он не ушел. Он подошел ближе, его взгляд скользнул по разбросанным бумагам, по красным надписям «ДОЛГ» и «ПРОСРОЧКА». Его лицо стало серьезным.       — Это что? — он ткнул пальцем в самый большой счет.       — Ничего, Дин, не твое дело, — она попыталась собрать бумаги, но ее руки дрожали.       Он молча выхватил один из листов из ее рук, пробежал глазами. Его брови поползли к волосам.       — Это что за цифры?! Это... это за что?       — За папу, — выдохнула она, сдаваясь. Скрывать было бесполезно. — Экспериментальное лечение. Страховка не покрывает. А банк... мы брали кредит. Теперь они...       Она не договорила, снова подавившись слезами. Она ждала его растерянности, неловкости, может быть, даже раздражения. Мужчины Винчестеры не были созданы для финансовых драм.       Но Дин не растерялся. Его лицо стало каменным, сосредоточенным. Он отложил бумагу, сел напротив нее, заставив посмотреть на себя.       — Слушай меня. Сколько нужно? Конкретная цифра.       — Дин, нет... я не... это не твои проблемы...       — Конкретная цифра, Макс, — повторил он, и в его голосе зазвучали стальные нотки, которые обычно появлялись перед атакой. — И не смей говорить, что это не мое дело. Ты тащила нас, полумертвых, на своей спине. Перевязывала. Прятала от копов. Кормила. Это мое дело. Наше дело.       Из спальни вышел Сэм, привлеченный голосами. Он, не говоря ни слова, подошел, поднял со стола одну из бумаг, изучил ее.       — Банк «Мидвест Фёдэрал», — констатировал он своим спокойным, аналитическим тоном. — У нас с ними... неоднозначная история. Дин, помнишь, мы в прошлом году их филиал в Небраске от офисного полтергейста чистили? Директор тогда был должен нам большую услугу.       Дин хмыкнул, не отрывая взгляда от Марины.       — Вот видишь? Уже теплее. Назови цифру.       И она назвала. Стыдясь, опустив глаза.       Дин свистнул.       — Ну, ребята, — он обвел взглядом брата и Марину. — Похоже, нам пора на дело. Не на то, чтобы монстров мочить. На дело поважнее.       Он встал, потянулся, и по его лицу поползла та самая, сногсшибательная, бесшабашная ухмылка.       — Не плачь, доктор. Твои пациенты уже почти здоровы. И сейчас они пойдут отрабатывать свой долг. Самый приятный долг в мире.       Он не стал ее утешать. Не говорил пустых слов. Он просто взял ее проблему на себя. Как берут очередного монстра. Без лишних слов, без сомнений. Просто потому, что она — их Макс. И ее слезы были для них приказом к действию.