Иногда Макс и Дин хотят просто любить друг друга

      Были моменты, когда охота, долги, боль и страх отступали. Ненадолго. Ненадолго, но достаточно, чтобы перевести дух. В эти редкие, украденные у судьбы часы, их мир сужался до размеров комнаты в мотеле или до салона «Импалы», припаркованной на пустынной проселочной дороге.       Не было места для мыслей о демонах, о долгах, о том, что ждет завтра. Было только «сейчас». Тепло кожи под пальцами. Шероховатость небритых щек. Тяжелый, знакомый запах кожи, оружейной смазки и чего-то, что было чисто им — Дином.       Он не был нежен в общепринятом смысле. Его ласки были грубоваты, порывисты, как и все в нем. Но в этой грубости была такая искренность, такая полная самоотдача, что у нее перехватывало дыхание. Он касался ее, как будто боялся, что она вот-вот рассыплется в прах, и в то же время — как будто пытался впитать ее в себя, запомнить каждую клеточку, на случай, если это все, что ему достанется.       Они не говорили о любви. Эти слова были слишком хрупкими, слишком неловкими для них. Они были как клятва, данная шепотом в темноте, которую нельзя произносить вслух, чтобы не сглазить.       Вместо слов — его губы на ее шее, горячие, требовательные. Вместо клятв — ее пальцы, вцепившиеся в его волосы, как в якорь спасения. Вместо обещаний — сдавленный стон его имени, когда она притягивала его ближе, стирая последние остатки дистанции.       Он был ее побегом от реальности. Ее бунтом. Ее тихим, личным счастьем, которое никто не мог отнять. А она — его единственным пристанищем. Местом, где он мог упасть на колени, прижаться лицом к ее животу и просто дышать, зарывшись в нее, как в спасительный берег после долгого плавания в бурном море.       В эти моменты он снимал с себя доспехи сарказма и бравады. И под ними оказывался просто мужчина. Уставший, израненный, но бесконечно благодарный за это прикосновение, за эту тишину, за это право — хотя бы ненадолго — быть просто собой. Не охотником. Не солдатом. Не старшим братом. А просто — Дином.       А она позволяла себе быть просто женщиной. Не сиделкой. Не опорой. Не дочерью тяжело больного человека. А просто — Макс. Которую любят. Которая любит.       Потом всегда возвращалась реальность. Звонил телефон. Где-то появлялся очередной монстр. Где-то зрел новый Апокалипсис. Но они знали, что эти украденные моменты — не слабость. Они были их самой главной силой. Топливом, которое позволяло им идти дальше. В самое пекло. Зная, что есть ради чего возвращаться.