Иногда охотники бывают слишком нервными

      Телефон звонил раз десять подряд, прежде чем Сэм сорвался на ответ. Его голос в трубке был хриплым, сонным и раздражённым — он, видимо, заснул в машине или в очередном дешёвом мотеле.       — Макс? Что случилось? — в его тоне уже слышалась тревога, потому что она никогда не названивала так настойчиво без причины.       — Приезжай. Сейчас же, — её голос звучал сдавленно, неестественно ровно, будто она с огромным трудом сдерживала истерику или… что-то ещё.       — Что? Почему? Ты в порядке? — он уже двигался, слышен был звук заводимого двигателя.       — Просто приезжай! — она почти крикнула в трубку и резко положила её, не дав ему задать больше вопросов.       Он влетел в её квартиру через пару часов, весь на взводе, с глазами, полными адреналина и страха. Он ожидал всего — нападения, следа нечисти, отца на полу…       Он не ожидал увидеть его.       Дин стоял посреди гостиной, бледный, немного потерянный, но живой. Настоящий. Он обернулся на звук распахнутой двери, и на его лице мелькнула неуверенная улыбка.       — Эй, Сэмми…       Он не успел договорить. Мозг Сэма, заточенный на выживание, на годы борьбы с обманщиками и личинами, отказался верить в чудо. В его системе координат мёртвые не воскресали. Зато демоны, призраки и дьяволы — да, они любили надевать лица самых близких.       Ярость, боль и инстинкт слились воедино. Сэм, не издав ни звука, ринулся вперёд. Его кулак со всей силы врезался Дину в челюсть с глухим, костным хрустом.       — СЭМ! — взвизгнула Марина, бросившись к ним.       Дин, не ожидавший удара, рухнул на пол, зажимая окровавленный рот. Он смотрел на брата не с гневом, а с шоком и понимающей болью.       — Чёрт возьми, Сэм, это я! — пробормотал он сквозь пальцы.       Но Сэм уже замахнулся для второго удара, его лицо было искажено чистой, неподдельной ненавистью к тому, что посмело принять облик его брата. Его глаза были пусты, в них бушевала только ярость охотника, уничтожающего нечисть.       Марина вклинилась между ними, упёрлась ладонями в грудь Сэму, который казался горой из мышц и ярости.       — Остановись! Это он! Настоящий! — кричала она, пытаясь поймать его взгляд.       — Отойди, Макс! Это не он! Это не может быть он! — его голос был низким, рычащим, чужим.       В этот момент Дин поднялся с пола. Не спеша, потирая челюсть. Он не полез в драку. Он просто посмотрел на брата — устало, печально, без упрёков.       — В шестом классе, — сипло произнёс он, вытирая кровь с губ, — ты украл у меня из-под матраца журнал с обнажённой Линдой Картер, чтобы подглядывать на неё, пока чистил зубы. А потом отдал его Брэду Мэлоуну за ответы по алгебре. Я тебя так и не сдал.       Сэм замер. Его кулаки медленно разжались. Дыхание, ранее частое и прерывистое, замерло. Он смотрел на Дина, и ярость в его глазах стала уступать место недоумению, а затем — медленному, леденящему душу осознанию. Такого не мог знать никто. Никакой демон, никакой призрак.       — Дин? — его голос сорвался на шёпот. Он отшатнулся, будто увидел призрака. Что, в общем-то, было недалеко от истины.       Дин кивнул, и в его глазах стояли слёзы — не от боли в челюсти, а от чего-то гораздо более глубокого.       — Да, это я, придурок. В гробу я не сгнил, извини.       Сэм продолжал смотреть на него, его тело начало трястись — сначала почти незаметно, потом всё сильнее. Он сделал шаг назад, потом ещё один, наткнулся на спинку дивана и медленно, как подкошенный, опустился на пол. Он не плакал. Он просто сидел, уставившись в пространство перед собой, его разум отчаянно пытался перезагрузиться, принять невозможное.       Марина опустилась рядом с ним, осторожно положила руку ему на плечо.       — Это правда он, Сэм. Я не знаю как. Но это он.       Только тогда Сэм поднял на неё взгляд, полный такой первобытной, детской растерянности, что её сердце сжалось.       — Но… как? — это был даже не вопрос, а мольба о том, чтобы это оказалось правдой.       Дин тяжело вздохнул и прислонился к стене.       — Появился один… тип. В растрепанном пальто. Сказал, что сделка не в силе. Выдернул меня оттуда. Я сам ещё не всё понял.       Сэм закрыл лицо руками, его плечи затряслись. На этот раз это были не судороги ярости, а тихие, сдавленные рыдания облегчения, ужаса и неверия. Он плакал, а Дин стоял и смотрел на него, и на его собственном лице тоже текли слёзы.       Чудо случилось. Жестокое, непонятное, вырвавшее его из ада и вбросившее обратно в жизнь. И теперь им предстояло заново учиться в это верить.