Жесть 8

Соскэ Мицуба пишет завещание. Я умру. Снова. Это невозможно. Вся дурка оказалась не просто дуркой, а кошмаром. Но все знаю только я! Плохо только мне! Почему все я?! В общем, я завещаю свое имущество... Эм... У меня ничего нет. Я сидел, забившись в самый тёмный угол заброшенного класса, и рыдал. Не просто плакал, а именно рыдал — всхлипывая, захлёбываясь, содрогаясь всем своим призрачным телом. Знание, которое я получил, было слишком тяжёлым. Оно жгло изнутри, как раскалённый уголь. Два брата. Один убил другого. И теперь они оба здесь, вечные, несчастные, и я застрял между ними. — Ну и шум ты тут поднимаешь, — раздался спокойный голос прямо надо мной. Я вздрогнул и поднял заплаканное лицо. На меня смотрела Сакура. В руках у неё был стакан с каким-то подозрительно розовым коктейлем с зонтиком. — С-Сакура... — всхлипнул я. — Ты... ты не понимаешь... — Понимаю, — она перебила меня, присев на корточки. Её взгляд был, как всегда, усталым, но не безразличным. — Ты наткнулся на то, во что не должен был соваться. Узнал то, что не хотел знать. Добро пожаловать в академию Камомэ. — Но... но они... они... — Мицуба, — её голос стал твёрже. — Ты хочешь сойти с ума? По-настоящему? Тогда продолжай копаться в этом. А если хочешь хоть как-то существовать... просто сделай вид, что ничего не знаешь. Я уставился на неё. — Сделать вид? Но это же... фальшивка! Жалкая пародия! — Да, — она согласилась и отхлебнула из стакана. — Но это единственная пародия, которая у тебя есть. Выбирай: сойти с ума от правды или притвориться незнающим и, может быть, получить кусок торта на вечеринке, которую я сейчас организую. Она встала и протянула мне руку. Не чтобы помочь подняться — я же призрак, — а как символ. Выбора. Я медленно поднялся. Фальшивка?.. Может, и да. Но это было лучше, чем сойти с ума. Первым делом я поплыл к туалету на третьем этаже. Я не заходил внутрь, а просто прокричал в дверь: — Псих! Я... я не прав, что лез не в своё дело! Прости за беспокойство! Из-за двери донёсся тихий, усталый смешок. — Иди уже, крикун. Надоел. Этого было достаточно. Потом я нашёл Ясиро. Она сидела в столовой и грустно ковыряла палочками свой ланч. — Редька-Сенпай! — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Ты ещё не съела то бэнто? А то я... передумал. Буду рад попробовать. Она вспыхнула и просияла, доставая заветную коробочку. Оно было немного помято, но на вкус... на вкус оно было нормальным. Не отравленным. Не страшным. Просто едой. Коу пробегал мимо, что-то ища на полу — наверное, фантик, который уронили моккэ. — Эй, бездарь! — крикнул я ему. — Давай сфоткаемся! Для... для памяти! Он удивлённо поднял голову, но потом с готовностью встал рядом, приняв свой самый героический вид. Сакура, проходившая мимо, нехотя щёлкнула нас на телефон. На фото меня не было видно... Ну пофиг. А потом, по иронии судьбы, мы с Аой Аканэ, Первой Тайной, буквально столкнулись спинами, спасаясь от Тэру. Его меч сверкал в конце коридора. — Бежим! — крикнул он, хватая меня за руку. И мы понеслись, крича — он звонко ("АОООООО!"), я истерично — от самого страшного экзорциста школы. Это было страшно. Это было весело. И вечером, когда мы все были в студии, среди обрывков скотча и следов от взрывов, Сакура включила музыку и поставила на стол тот самый торт. Нацухико орал что-то о «пире победителей», Цукаса с интересом тыкал в торт пальцем (к счастью, без ножа), а Ясиро и Коу спорили из-за куска с клубникой. Я сидел в стороне и смотрел на них. На эту сумасшедшую, разбитую, но живую компанию. Правда никуда не делась. Она была тут, тёмная и страшная. Но сейчас, в этот момент, я решил сделать вид, что её нет. Потому что эта жалкая пародия на нормальную жизнь... была лучше, чем ничего. И даже может быть... совсем чуть-чуть... походила на счастье.