Часть 2

Отдел встретил ее затхлым запахом сырости, табака и старой бумаги. Облупившаяся краска на стенах, скрипучие половицы, выцветшие плакаты о бдительности — все это разительно отличалось от их московского кабинета с новенькой мебелью. — Здравствуйте, — Екатерина поставила чемодан у ног, чувствуя, как влага с его колес растекается по грязному линолеуму. — Следователь Воронцова из Москвы. Где могу найти Евгения Афанасьевича Бокова?  Полное имя неприятно обожгло язык. Две недели молчания. Две недели с того вечера, когда все пошло под откос.  До одури типичная история: молодая девчонка, только что выпустившаяся из института, дочка прокурора, попадает в элитное подразделение. Влюбляется в своего начальника — холодного, резкого, вечно недовольного. Год терпит его придирки, колкие замечания, этот взгляд, будто взвешивающий ее на предмет профессиональной пригодности. А потом — тот самый вечер, бурная ночь, казалось бы, взаимные чувства…. И трусливое бегство на рассвете.  — 505 кабинет, на пятом этаже, — дежурный, пухлый сержант с мешками под глазами, лениво махнул рукой в сторону лестницы. — Чемодан можете здесь оставить, чтоб не тащить на пятый этаж.  Екатерина кивнула, скинула промокшее пальто на спинку стула и пошла навстречу своей судьбе. Лестница скрипела под ногами. С каждым шагом сердце билось чаще. Что она скажет ему? Как посмотрит в глаза?  Пятый этаж. Длинный коридор с жужжащими лампами дневного света. Дверь с потрескавшейся табличкой "505".  Она замерла перед ней, вдруг осознав, что уже постучала, но просто стоит.  — Войдите, — раздался из-за двери его голос.  Тот самый. Низкий, с привычной ноткой раздражения.  Екатерина глубоко вдохнула и толкнула дверь.  Кабинет оказался достаточно просторным, несколько столов за которыми трудились сотрудники, горшки с цветами и запах дыма, смешанный с кофе. За столом, заваленным папками, сидел Боков. Он не поднял головы, продолжая что-то писать.  — Воронцова, — наконец произнесла она.  Он замер. Медленно, будто преодолевая сопротивление, он поднял глаза.  — Я не запрашивал переводов, — сказал он ровным голосом.  — Я знаю.  — И какого лешего Екатерина Владимировна вы тут забыли, неужели в других местах нашей необъятной не отдыхается? - типичный Боков — подумала девушка.  Екатерина сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.  — Похищение детей. Три убитых девушки. — Она сделала шаг вперед. — Руководство решило, что вы не справляетесь - девушка специально выделила последние слова, уж очень хотелось задеть самолюбие начальства. Боков откинулся на спинку стула. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли раздражение, то ли насмешка, то ли облегчение.  — Ну да, а следователь, не раскрывший ни одного дела нам, точно поможет. —С чего-то же надо начинать, — она швырнула на стол приказ о переводе. —Козырев подписал.  Тишина повисла между ними, густая, как туман над городом Курортный. Ее прервал Боков. — Надежда Семеновна — он обратился к строгой женщине лет 35, под ее глазами залегли большие синяки, но даже они не портили природной красоты — я тут обнаглею слегка, не могли бы вы все выйти, у нас тут конфиденциальный разговор намечается. — Если это приказ, то выйдем - холодно ответила женщина. — Это приказ. Сотрудники переглядывались молча встали со своих рабочих мест и направились к выходу из кабинета. Когда последний молодой человек закрыл дверь Боков медленно поднял приказ о переводе, будто проверяя его на подлинность. Бумага хрустела в его пальцах — тех самых, что всего две недели назад с такой осторожностью касались ее лица. — Ты с ума сошла, — произнес он наконец, отбрасывая документ. — Это не детектив, где героиня мчится спасать бросившего ее мужчину. Екатерина почувствовала укол стыда, по спине пробежали мурашки. Она до сих пор помнила, как он впервые притянул ее к себе не для разбора оперативной сводки. — Ты... — сказал он тогда, две недели назад. Его дыхание обожгло шею, — совершенно невыносимая женщина, Кать. — Поверь, ты мне нервов за год больше потрепал — засмеялась она, чувствуя, как дрожали его руки на ее талии. — Нет. Ты просто... — он искал слова, что для Бокова было непривычно, — как тот чертов "Жигулевский" знак на МКАДе. Я пять лет объезжал, а теперь врезался на полной скорости. Тем не менее утром она проснулась одна. На тумбочке лежала записка: "Командировка в Курортный. Не ищи". — Я здесь не из-за тебя, — соврала Екатерина, вырываясь из воспоминаний. — Меня назначили. Боков резко встал, задевая коленями стол. В свете люминесцентной лампы она разглядела, что он похудел — воротник рубашки болтался свободно, тени под глазами стали глубже. — Значит, папа-прокурор все-таки устроил? — он язвительно улыбнулся. Ее ладонь сама собой сжалась в кулак. — Я сама написала рапорт. После того, как прочла письмо от той женщины. — Она сделала шаг вперед. — Я пытаюсь поступать как настоящий следователь, не отсиживаться в теплом кабинете, а идти туда где нужна моя помощь. Боков отвернулся к окну, где дождь выписывал замысловатые узоры на грязном стекле. Его плечи напряглись. — Здесь не Москва, Катя, — его голос внезапно стал тише. — Тут черт знает шо происходит…. Дверь распахнулась с грохотом. На пороге стоял запыхавшийся молодой человек в черном пальто. — Евгений Афанасьевич, там в лесу…— он замолчал, заметив Екатерину. — Ну говори, че застыл — буркнул Боков. — Нашли еще одну. Рыжую. Екатерина непроизвольно поежилась, сталкиваясь взглядом с возбужденным парнем. — Воронцова, знакомься, — Боков мрачно усмехнулся, — это Иван Злобин. Наш местный специалист по... — он сделал паузу, — по бумажной волоките. Дельный парень, такой же профессионал как ты.