Часть 3

Глухой лес встретил их стеной моросящего дождя. Машина Бокова буксовала в грязи, колеса безнадежно зарывались в размокшую землю. — Дальше пешком, — буркнул Евгений, выключая завывающий двигатель. Екатерина вышла первой. Холодные капли тут же залепили лицо, стекая за воротник ее дорогого пальто. За ней, спотыкаясь о корни, выбрался нервный Злобин — его ботинки вмиг покрылись грязными пятнами. Варя и Живой с которыми Катя успела мельком познакомиться в машине шли последними, перешептываясь о чем-то. — Там, за поворотом, — указал Боков на едва заметную тропинку. — Пчеловод сказал, нашел ее в старом улье. Картина, открывшаяся их глазам, превзошла самые страшные ожидания. Девушка, втиснутая в улей, была полностью покрыта живым полотном из пчел. Насекомые заползали ей в рот, в ноздри, копошились в слипшихся волосах. Чтобы просто разглядеть лицо и понять цвет волос, потребовался час обработки дымарем. — Еще одна рыжая... — прошептала Варя, закрывая ладонью рот. — Екатерина, вам бы уехать, — нервно усмехнулся Злобин, — а то не хотелось бы вас следующей по лесам искать. Шутка не вызвала улыбку. Катя почувствовала, как по спине пробежал холодок — она действительно подходила под профиль жертвы. — Мед взяли на анализ? — обратилась она к Живому, стараясь говорить деловито. — Сразу же, — тот горделиво выпрямился, явно польщенный вниманием столичной коллеги. — А говорят, вы плохо работаете. Пока я этого не вижу, по крайней мере, по вам — слабая попытка улыбнуться далась с трудом. На месте преступления улыбаться было кощунством. — Народу нужно на кого-то злиться, — задумчиво проговорил Живой. — Им виноватый нужен здесь и сейчас. А видеть большего они не хотят… *** Осмотрев место преступления и не найдя существенных улик, Екатерина, Боков и Злобин поехали в морг. Нужно было провести опознание со всеми заявившими о пропаже родителями. Конечно, Екатерина бывала во время учебы в морге, но сейчас все было совсем иначе. Опознание превратилось в сущий кошмар. Плачущие родители, изуродованное тело... Екатерина сжала зубы, чувствуя, как желудок предательски сжимается. — Мне нужно выйти, — на ходу бросила она Бокову несясь к туалету, едва успевая захлопнуть за собой дверь. Когда она вернулась, бледная, но собранная, картина стала еще страшнее. На полу под кушеткой лежал пожилой мужчина —  один из родителей на опознании, над ним склонились все присутствующие. — Умер, — констатировал патологоанатом. — Твою мать! — выругался Боков. — Хорошо, хоть опознать успел, — без эмоций заметил Злобин. Катя застыла в дверях, ощущая, как дрожь пробирает все тело. Она даже не заметила, что оставила пальто в машине. — На, — неожиданно накинул на ее плечи свое пальто Злобин. — А то стоишь тут, вся дрожишь. Теплая ткань пахла мужским одеколоном — тем самым, простым и знакомым с детства, как у ее отца. На мгновение стало спокойнее. Выходя из здания морга мужчины, разговаривали о своем, совершенно не — обращая внимание на потерянную Катю. — Нам нужно в секту Островского, — настаивал Злобин, когда они вышли из морга. — Я уверен, они замешаны. — Бери жену и вперед, — усмехнулся Боков. — Она же у тебя любительница интеллектуалов. А я Екатерину возьму, шо ей в номере тухнуть — пусть посмотрит на здешнюю "элиту". — Куда мы? — очнулась Катя. — В секту Островского, — ответил Злобин, странно избегая ее взгляда. — У вас тут еще и секта есть? — неверие звучало в ее голосе. — Не удивительно, что именно у вас орудуют маньяки. — Думаешь, их несколько? — неожиданно серьезно спросил Боков. Катя удивилась — обычно он не воспринимал ее мнение всерьез. Боков никогда не считал ее отдельной единицей, максимум личным секретарем. Часто любил говорить, что в ее возрасте, 24-х лет, ей надо рожать борщи и варить детей. — Тот, кто убивает женщин, вряд ли станет похищать детей. Разные почерки. Но есть общее — Ершова. У нее и детей похитили, и ее убили - вслух размышляла Катя — Может, ОПГ? — А я уж поверил, что скажешь что-то умное, — закатил глаза Боков. — Какая ОПГ? Им деньги нужны. Ладно, с Ершовых можно было что-то поиметь, но остальные-то? Ни звонков, ни требований. На кой черт им убивать рыжих? Вопрос повис в воздухе. Над городом сгущались сумерки, а вместе с ними — ощущение, что самое страшное еще впереди.