Часть 9

— Нет, сегодня мы уже точно ни на что не годны, дорогие коллеги. Хотя, если честно, «калеки» — куда более точное определение. Боков громко швырнул папку в портфель, и глухой удар эхом разнесся по кабинету. Была глубокая ночь, а от уставших следователей толку — как от козла молока. Один за другим они начали собираться, глухо перебрасываясь фразами. — Катя, поедешь с нами? — Злобин ткнул пальцем в сторону Бокова. — Мы с Евгением Афанасьевичем в бар завалимся. Хоть глоток нормальной жизни перед новым адом. — Нет, — резко оборвал Боков, даже не взглянув на Екатерину. — Наша Катюша и так задержалась. Пора возвращаться домой, искать перспективного врача или юриста, выходить замуж и уходить в декрет. Так что советую уже чемоданы собирать. В его голосе не было ни капли иронии — только усталая горечь. Екатерина молча поднялась, бледное лицо выдавало предельную усталость. — Спасибо за заботу, — тихо сказала она, натягивая пальто. — Но я, пожалуй, просто пойду спать. До завтра. Дверь захлопнулась за ней с тихим щелчком. — Может, подвести её всё-таки? — Ваня беспокойно посмотрел на Бокова. Тот потянулся за сигаретой, зажёг и медленно выдохнул дым. — Не бойся, я договорился с дежурным. Её подвезут и проводят до номера. В коридоре за окном завывал ветер, словно вторя их мыслям. Завтра всё начнётся снова. А пока — тишина, темнота и гнетущее чувство, что маньяк где-то там, за стеклом, ждет новую жертву. *** Бар был пуст. Только бармен лениво протирал бокалы, да старый радиоприёмник хрипел что-то про летний дождь. Боков уже наливал третью стопку, когда Ваня, крутя в пальцах бокал коньяка, бросил на него тяжёлый взгляд. — Так что у вас с Катькой? — не выдержал Злобин. Боков медленно повернул голову, будто только сейчас вспомнил, что рядом кто-то есть. Глаза мутные, губы плотно сжаты. — Всё сложно, Вань… — хрипло пробормотал он. — Да, женщины они такие, — вздохнул Ваня, отхлебнув коньяк. — Нет. — Боков резко стукнул стопкой по столешнице. — Катя не такая. Она… хорошая. Он замолчал, уставившись в стекло, за которым тускло мерцали фонари. — Я сволочь, — вдруг вырвалось у него. — Нервы ей трепал, треплю и, чёрт знает, сколько ещё буду трепать. Но я… пытаюсь. Пальцы сжали стопку так, что костяшки побелели. — Обезопасить её. От себя. От этого дерьмового мира. От всего. В баре повисло молчание. Даже бармен замер, будто боясь нарушить эту исповедь. — Ты же понимаешь, что так не работает? — тихо сказал Ваня. Боков горько усмехнулся. — Работает. Пока она ненавидит меня — она в безопасности. Злобин фыркнул, отодвигая пустой стакан. — Гениально. Только вот незадача — она тебя не ненавидит. Боков резко поднял голову. — А должна. Ваня вздохнул, допивая коньяк. — Ну что ж… Тогда остаётся только одно. — Что? — хрипло спросил Боков. — Допивать и идти спать. Завтра снова труп, снова кровь, снова этот проклятый маньяк. А ты будешь сидеть и страдать, как герой дешёвого романа. Боков хотел что-то ответить, но вместо этого просто налил ещё. За окном завывал ветер. Где-то в этом городе Катя собиралась спать, маньяк выбирал новую жертву, а они сидели здесь — два сломанных человека в пустом баре, притворяясь, что всё под контролем. Но это была ложь. И хуже всего — они все это знали.