Часть 12

Утро в участке началось с бардака. Отпечатки с кольца — единственная зацепка — исчезли. Буквально испарились из лаборатории. Вслед за ними пропал и сам Живой. Боков встретил эту новость с характерной для него яростью. Невинные чашки с чаем полетели в стену, оставив коричневые разводы на облезлой краске. — Поскользнулись на говне, — философски изрек он, разглядывая осколки на полу. Злобин, сидя на краю стола, задумчиво почесал подбородок: — Я вот что думаю... Когда я звонил на Балку, в кабинете были только я, ты и Живой. Никто не заходил, дверь была закрыта. — Телефон мог быть запаралелин, — встряла Катя. — Умная мысль, Воронцова, — Боков бросил на нее взгляд, но адресовал слова Злобину. — Ну и? — Нет, это исключено, — Ваня резко встал, сжав кулаки. Боков тяжело опустился в кресло, провел рукой по лицу. — Тогда это, Ваня, полный пиздец. Тишина. Где-то за окном запела птица — нелепо, неуместно. А в кабинете три следователя молча смотрели друг на друга, понимая: Кто-то в этом участке играет против них. И этот кто-то — свой. — И еще... — Ваня резко поднял голову, будто только что вспомнил. — Вчера нашли новый труп. — Блять! — Боков ударил кулаком по столу, и стоящая на краю чашка с кофе со звоном упала на пол. — Личность установлена. — Злобин кивнул на лежащую на столе папку. — Вот вся информация на данный момент. Боков схватил документ и начал читать вслух, голос становился все жестче с каждой строчкой: — Екатерина Малыхина... 24 года... Недавно закончила университет... Безработная... Проживала с родителями... Его взгляд резко поднялся и уперся в Катю. — Рост 170 сантиметров... Волосы темно-рыжие (крашеные)... Пауза повисла густо, как дым после выстрела. — Воронцова, ты отстранена, — вдруг рявкнул Боков, швыряя папку на стол. — Что?! — Катя резко вскочила, глаза вспыхнули. — На каком основании? — На любом! — он развел руками. — Сейчас придумаем... Да хоть за цвет волос! — Ты совсем с ума сошел? — Воронцова, ты тупая или прикидываешься? — Боков встал, нависая над столом. — Взгляни на описание жертвы! Никого не напоминает?! Катя замерла. Ей даже не нужно было смотреть на фотографию — все и так стало ясно. — Особое внимание, — не унимался Боков, — на этот раз жертва была изнасилована. Наш маньяк почему-то не сдержался. — Образцы... взяли? — Катя сглотнула, чувствуя, как холодеют пальцы. — Их нет, — Ваня мрачно потупил взгляд. — Ее... будто отчистили. — Когда... когда она была убита? — голос Кати стал чужим, далеким, она почувствовала будто земля уходит из-под ног. Боков посмотрел ей прямо в глаза: — Два дня назад. Тишина. Два дня назад Катя была одна. Нет, не одна, Злобин притащил Бокова к ней в номер… — Дай мне неделю — умоляла Катя — если не найдем, я соберу вещи и уеду. Злобин напрягся. — Пять дней. — отрезал Боков. — Есть — ответила Катя дрожащим голосом. — Ну че, едем на обыск в квартиру Живого. *** Дверь в квартиру криминалиста Живого не поддавалась сразу — будто сопротивлялась вторжению. Когда Боков все же выбил ее плечом, в нос ударил тяжелый запах затхлости, смешанный с хлоркой. — Ну че, коллеги, добро пожаловать в логово, — процедил он, шагая внутрь. Катя вошла следом, стараясь не дышать слишком глубоко. Квартира была удивительно чистой — слишком чистой для одинокого мужчины. Ни пыли, ни разбросанных вещей. Только странное ощущение, что здесь кто-то... готовился. — Блядь, — внезапно выругался Злобин, стоявший на кухне. Они подошли. На подоконнике в аккуратный ряд стояли три горшка с бамбуком. Стебли — толстые, неестественно ровные, будто специально выращенные для чего-то. — Последняя жертва как раз была…— тихо сказала Катя. Боков молча кивнул. В спальне их ждал новый сюрприз. — Ну и извращенец, — пробормотал Ваня, доставая журналы из-под кровати. — Все как одна рыжие— Внутри — десятки журналов. Рыжие девушки. Все в разных развратных позах. Злобин подошел к Бокову. — Жень, я поговорить с тобой хотел, я до последнего не хотел верить, что это Живой — напряженно проговорил он. — потому что он друг мне…. — Но? Сложил 2+2? — Ну если ты про бамбук, то да, сложил…но не только, мне кажется я знаю где он может быть. Боков чуть не подавился: —Ты че дурак? Это блять пособничество в чистом виде. —Катя — резко повернулся он к Воронцовой, — Мы на полчасика. Сигареты купить. Пошли. Когда дверь захлопнулась за мужчинами, Варя нервно закусила губу: — Кать, ты веришь, что это Вова сделал? — Я не знаю, — честно призналась Катя, трогая бамбуковый стебель.  — но все это странно. —Он рыжих не любил! — вдруг выпалила Варя, краснея. — И алиби у него... Это я. — Глаза девушки уперлись в пол. — Каждый вечер... уже полгода. *** Мужчины не вернулись ни через полчаса, ни через час. Делать в квартире Живого уже было нечего, и Катя с чистой совестью отправилась в больницу к Ефимовой, где ее уже ждала Райкина. Палата встретила их гнетущей тишиной. Девушка на койке пришла в себя, но ее состояние не внушало облегчения. Она неподвижно смотрела в потолок, лишь изредка моргая. Иногда с ее губ срывалось бессвязное бормотание: — «Всё, что я вижу... чувствую... надо запомнить...» И снова: — «Два часа... с приезда милиции...и два дня с ее пробуждения» Медперсонал держался на расстоянии, боясь лишний раз потревожить пострадавшую. — Лена, — осторожно начала Райкина, присаживаясь на край кровати. — Ты понимаешь, почему ты здесь? Девушка медленно перевела на нее взгляд. — Я.… чем-то заболела? — ее голос был плоским, безэмоциональным. — Можно и так сказать. Тяжелый вздох. — Что у тебя болит? — Шея... спина... руки... ноги... горло... — она перечисляла механически, словно зачитывала список. — Что ты помнишь перед тем, как оказалась здесь? — Я ловила такси... — Куда ты ехала? Куда собиралась? — Я была в "Огнях"... потом... потом... — дыхание ее участилось, пальцы вцепились в простыню. — Я собиралась домой... я.… я не могу дышать... Катя метнулась к окну, распахнула его. Свежий воздух хлынул в палату. Ефимова приподнялась, бросив взгляд во двор. — Лена, тебя кто-то провожал? Ты помнишь, с кем была? Внезапно девушка затряслась. Ее тело скрутило в судорогах, губы посинели. — Помогите! — крикнула Райкина, хватая ее за плечи. Катя резко обернулась к окну. Внизу, во дворе, Боков и Злобин вместе с санитаром везли каталку. На ней, бледный, с перебинтованной головой, лежал Живой. — Лена! — Катя схватила девушку за руку. — Это он? Ты его узнала? Но Ефимова уже не отвечала. Она свернулась калачиком, бормоча что-то невнятное, а в ее глазах читался животный ужас. Райкина рванула шнур экстренного вызова. Где-то зазвучали шаги.