Часть 13

— Она его опознала! — Райкина резко развернулась к вошедшим мужчинам, ее голос звенел от уверенности. Катя нахмурилась, скрестив руки на груди: — Подождите. Мы не знаем, кого именно она опознала. На улице было полно народу. Злобин резко выдохнул, проводя рукой по щетине: — Кать, да брось. Я в такие "совпадения" не верю. Боков, стоявший в дверях, холодно бросил: — Как только Живой очнется, мы с Екатериной Владимировной его допросим. Основательно. Пока раненый криминалист приходил в себя, в коридоре закипели свои страсти. Боков отошел с Райкиной в сторону — их тихий, но напряженный разговор прерывался резкими жестами. А Злобин тем временем схватил Катю за локоть и оттащил к окну. — Кать... насчет вчерашнего... Она резко выдернула руку, глаза вспыхнули: — Что? Всё было ошибкой? Ваня замер, его пальцы сжались в кулаки, но ответить он не успел — из палаты раздался крик медсестры: — Очнулся! И в этот момент Катя поймала на себе взгляд Бокова — холодный, оценивающий. Будто он знал. Будто все они что-то знали. *** Боков распахнул дверь палаты, пропуская Катю вперед. Живой лежал, прикованный к капельнице, бледный, как больничная простыня. Бинты на голове пропитались сукровицей, губы потрескались. Глаза, обычно скрытые за толстыми линзами очков, теперь казались неестественно большими и мутными. — Пить... — прохрипел он, пытаясь приподняться. — Нельзя, Володя, — Катя автоматически поправила подушку. — После наркоза стошнит. Боков усмехнулся: — Красивый бамбук, да? — Красивый… —эхом отозвался Живой, моргая слишком часто. — И девушка красивая была. Очень. — Красивая... — Ты ее убил? Живой замер. Потом медленно повернул голову: — Я…убил…? — А кто убил, Володь? — Какой… бамбук? — голос его дрожал. — На подоконнике, в комнате твоей. — Я не понимаю о чем ты — выдавливал из себя слова Володя. — Я тогда тебе сейчас с более понятного начну, Володь— угрожающе сказал Боков. — Жень— Катя схватила его за рукав. — Я спокоен. Он наклонился к койке: — Ты помнишь на меня пистолетом махал? Из него продавщицу застрелили. — Это не мое…— Живой закашлялся. — Как бы я до нее быстрее вас добраться смог? — Действительно, как же ты смог бы Боков усмехнулся. В глазах Кати мелькнуло сомнение - действительно, логической цепочки не было. — А отпечатки с кольца куда, по-твоему, делись? — продолжал Боков. — Когда нужны оказались, а? — Они сначала пропали, а потом нашлись, только их кто-то подменил, я посмотрел, а они мои… я точно знаю, что они не мои, я тебе клянусь. Катя сжала кулаки. Жалость боролась с подозрениями. А если это спектакль? — Интересно, а фотография девочки-заложницы, сделанная на твой фотоаппарат, как объясняется? Там еще уголочек не пропечатывается, как же с этим быть, а? — продолжал давить Боков. — Я докажу, что это не я— еле ворочал языком Живой. — А я докажу, что это ты — не унимался Боков. — У меня…алиби — прошептал Володя. Боков замер. — Что? — Он прав, — тихо сказала Катя. — Я могу подтвердить. Косвенно. — Ты чего, его защищаешь? — Боков повернулся к ней. — Ты и с ним по углам шушукаешься? — Идите в жопу. — Девушка одна выжила и опознала тебя — продолжил Евгений — сейчас поправится и мы с ней очную ставку сделаем. Так что отдыхай, набирайся сил, готовься. В коридоре Катя схватила Бокова за рукав: — Жень… я чувствую, не он это — Откуда чуйка, лучший работник архива? Или ты забыла, где вся твоя богатая практика проходила? Она сжала зубы. Да, весь ее опыт — пыльные дела в кабинете отца. Ни одного реального допроса. Ни одной погони. Отец думал: «Пусть лучше читает о преступлениях, а не скачет по кустам ловя очередного рецидивиста». — Я просто вижу, что все слишком легко! Не бывает так, с вашим Фишером не было…… — Да, знаю, я знаю — вспылил Боков.