Часть 14

Серая морская волна лениво лизала песок. Дина шла по кромке прибоя, руки глубоко засунуты в карманы легкого пальто. Она не любила этот город, это море, эти воспоминания. Но Ваня позвал, и она пришла — сама не зная зачем. Он шагал рядом, молчаливый, не такой, каким она его помнила. Раньше он был громким, наглым, с вечной ухмылкой. Теперь смотрел вдаль, будто ища там что-то утраченное. — Ты помнишь, как мы познакомились? — спросил он неожиданно. Дина стиснула зубы. Помнила. Через Лену. Милую, хрупкую Лену, в которую Ваня был безнадежно влюблен. Они должны были пожениться, когда он вернется из армии. Но Лена не дождалась. Вышла за другого. А Дина... Дина просто была рядом. — Ты тогда напился и разбил витрину того кафе, — сказала она сухо. — Я вызвалась отвезти тебя домой, потому что Лена боялась, что ты натворишь дел. — А потом я назвал тебя "запасным аэродромом", — усмехнулся он без радости. — Да. И чуть не получил по лицу. Он остановился, повернулся к ней. Ветер рвал слова, но она разобрала: — Прости. Дина хотела рассмеяться. Хотела сказать, что прошло слишком много времени, что она не верит в эти покаяния. Но что-то в его глазах заставило ее замолчать. — Я хочу начать сначала. На ладони лежало кольцо. Простое. Золотое. Дина отпрянула. — Ты... ты не в себе. После всего, что происходит... — Именно поэтому. Он взял ее руку. Она не сопротивлялась — слишком испуганная, слишком завороженная. Кольцо скользнуло на палец. Холодное. Чужое. — Обвенчаемся, — сказал он. Не просил. Констатировал. — Я боюсь тебя, — призналась она. Иван наклонился, губы едва коснулись ее лба. — Это правильно. Волна разбилась о камни. Они стояли, держась за руки, как два уцелевших после кораблекрушения. *** Тишину палаты нарушало только прерывистое дыхание Лены Ефимовой и монотонное тиканье больничных часов. Девушка лежала неподвижно, уставившись в потолок стеклянными глазами. — Всё, что я вижу... чувствую... слышу... надо запомнить... — её губы шевелились едва заметно, словно повторяли заклинание. У изголовья стоял экстрасенс — высокий, сутулый мужчина в черном пиджаке. Боков всеми правдами и неправдами выписал его из Ленинграда. — Сейчас я досчитаю до пяти...— его голос стал глубже, гипнотическим, — ...и завеса спадет. Память вернётся. Раз. Тишина. Два. Лена перестала дышать. Три. Пальцы вцепились про простыню. Четыре. Пять. Хлопок. Лена вздрогнула, как от удара. — Горячо...— её голос был далёким. Экстрасенс наклонился ближе: — Что горячо? — Огонь... — шёпот, едва различимый. — Какой огонь? Костер? Печь? Плита? — Горячо — с надрывом произнесли Лена. — огонь….. Катя, стоявшая у стены, невольно шагнула вперед, но Боков остановил её жестом. — Что вокруг тебя? Лена задыхалась: — Белое... башня... — Это дом? — Земля... рельсы... огонь...— её пальцы скрючились, будто хватались за невидимые прутья. Экстрасенс понизил голос, вкрадчиво: — Оглянись. Что ещё ты видишь? — Ничего... только... башня... огонь... — Кого ты видишь? — с напором спросил экстрасенс. — Девушка... красивая... больно!..— слёзы хлынули ручьём. — Кто ещё там?! Но Лена уже не слышала. Её голос снова стал монотонным, зацикленным: — Всё, что я вижу... слышу... чувствую... надо запомнить... Быстрее. Быстрее. Как молитву. Как последнюю нить с реальностью. Боков вытер ладонью лоб. В палате стало душно. — Всё, — сказал экстрасенс, отступая. — Больше она сегодня не даст. *** — Башня... рельсы... огонь... Лена повторяла это снова и снова, словно заклиная. Злобин стоял у окна, сжав кулаки. Внезапно его лицо исказилось. — Мне кажется я знаю это место. Поедем пожалуйста. — осторожно обратился он к Кате, будто боясь ее спугнуть. — Ехать долго, давай сейчас выйдем. Когда они выехали, город уже погрузился в темноту. В салоне "Волги" повисло тягостное молчание, которое Ваня наконец нарушил: — Знаешь, почему полигон назвали «Крысы-мыши»? —Понятия не имею, — сухо ответила Катя, всматриваясь в мелькающие за окном огни. —Говорят, там мышей превращали в крыс..., и они достигали гигантских размеров... Катя бросила на него недоверчивый взгляд: —Ну у вас и город... Видимо, одна из них выросла в нашего маньяка. Чудо природы, не иначе. Резкий хлопок и визг тормозов прервали этот странный разговор — Ну что, приехали. — Ваня выключил зажигание. — Прокол. Похоже, сегодняшний день решил не отставать от традиций. Катя вышла, хлопнув дверью: — Что ни день — то очередная жопа! Ее крик разнесся по пустырю, но ответа не было. Только ветер шевелил сухую траву. Ваня не двигался. Он смотрел куда-то в сторону, его лицо внезапно стало каменным, а в глазах появился странный блеск. — Кать…лента…- его голос звучал неестественно напряженно. Катя медленно повернулась. На фоне ночного неба, на ветке старой березы, мерно покачивалась черная лента, завязанная мертвой петлей. Они начали приближаться - Катя решительно шагнула вперед, Ваня же шел медленнее, постоянно озираясь по сторонам. — Кать…— -его предостерегающий голос прозвучал слишком поздно. Она уже стояла под зловещим деревом, вглядываясь в черное пятно у его подножия. В самодельном кострище, среди обугленных веток, лежало тело. — Еб твою мать... Рыжие волосы, - прошептала Катя, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Ваня молчал, его лицо в свете фонаря было на удивление холодно-равнодушным. — Я.… я правильно понимаю, — голос Кати дрожал, - что он хотел сжечь девушку... на костре из другой девушки? Господи, еб твою мать! Господи! — Ее голос сорвался на истерический крик. Ваня осторожно сделал шаг вперед, протягивая руку, но Катя уже отпрянула назад, спотыкаясь о корни деревьев. В свете фонаря ее глаза были огромными, полными ужаса, а по щекам струились слезы, оставляя блестящие дорожки на лице. *** Катя вошла в участок, внешне собранная, но с тенью пережитого ужаса в глазах. Злобин шел рядом, крепко придерживая ее за талию — будто боялся, что она вот-вот рухнет. Она пыталась поначалу вырваться, но сил не хватало и желание было не настолько сильным. В коридоре царила атмосфера достойная картины Репина «Не ждали» — только вместо революционера в дверях стояла бледная Воронцова, а вокруг столпились Боков, Райкина и... — Катюша Дмитриевна! Козырев, ее начальник, сразу направился к ней, лицо расплылось в улыбке. — Ты как тут? Не обижают? — Он бросил взгляд на Бокова. — А то я Женьку знаю... — Ути-пути, какой ты сладкий, Валерочка! — Боков скривился. — Она не школьница. Решила быть следователем — пусть им и будет. — Ты бы в разговоры начальства не лез, Жень, — Козырев похлопал его по плечу с фальшивой доброжелательностью. — Я тебе сюрприз сделал — удовольствие получил, глядя на твою неадекватную рожу. Теперь дай мне на нашу красавицу полюбоваться. Злобин неосознанно сжал Катину талию сильнее. Дальнейший обмен колкостями Катя пропустила мимо ушей. Уловила только, что Райкина согласилась пойти с Козыревым в ресторан. Ну и правильно, мелькнуло у нее в голове. Все лучше, чем этот ветреный циник. Из раздумий ее выдернул голос Бокова: — Валера прав — нефиг нам впотьмах там ковыряться. Пусть криминалисты с операми разбираются. Завтра с утра заедем. Катя молча кивнула и направилась в кабинет за вещами. Когда возвращалась, Боков окликнул ее, широко ухмыляясь: — Катька, собирайся! Все вместе в ресторан идем. Как раз повод — Ванюша своей Дине предложение сделал. Обвенчаться собрались. Злобин потупил взгляд. Катя замерла. — Я пас. У меня дела. — Приказ начальства, Воронцова.