Часть 15

Ресторан встретил Катю безвкусной роскошью — разноцветные гирлянды, кричащие канделябры, скатерти с позолотой. Никакого столичного лоска, только провинциальная попытка выглядеть дорого. «Курортный — не Москва», — мрачно подумала она, окидывая взглядом сюрреалистичный интерьер. За столом царила абсурдная расстановка: Злобин с женой, сидевшие так близко, будто пытаясь убедить себя, что между ними все в порядке. Боков с нарочито пустым стулом — ждал свою «даму», которую, судя по всему, только что нашел в ближайшем переулке. И она сама — Воронцова, пятое колесо в этой телеге, будто приемная дочь, которой некуда деться. «За что мне это?» — Катя сжала вилку так, что пальцы побелели. Два мужчины, которые в разное время успели разбить ей сердце, теперь демонстративно выбирали других. Со Злобиным хотя бы все было ясно — женатый, грех на душу взяла. Но Боков... Боков-то зачем так издевается? Он сам начал, сам закончил, а теперь будто наслаждался ее унижением. — Говорят, когда перед Богом женишься, жизнь с начала начинается, — Боков поднял бокал, и Катя непроизвольно закатила глаза. «Господи, зачем я здесь?!» Ваня неловко чмокнул Дину в щеку. Странно — с Катей он был куда смелее, а сейчас даже не смотрел в ее сторону. — Шоб у вас все так и было, — закончил тост Боков, переходя на ростовский говор. — Спасибо, — искренне улыбнулась Дина. Единственная за столом, кто не понимал, какая паутина связывает этих людей. Бокалы звякнули. — А ваша девушка... как-то неудобно, мы празднуем, а ее нет. «Не обидится?» —спросила Дина. Боков лениво закусил огурцом: — Она у меня не обидчивая. Быстро прощает. Повезло мне с ней. — И это прекрасно, — не удержалась Катя. — А вот и она! — Боков вдруг встал. — Прошу любить и жаловать — Люба! К столу подошла девушка в леопардовой шубе и с волосами, выкрашенными в ядовито-белый цвет. "Зашибись. Боков нашел проститутку", — Катя почувствовала, как по спине бегут мурашки. Хотелось исчезнуть. — Любовь, — манерно протянула та, обводя всех оценивающим взглядом. — Дина. — Катя, — сухо бросила Воронцова. — Ребята обвенчаться собрались. Вот и отмечаем, — Боков по-хозяйски обнял Любу за плечи. — Ммм, поздравляю, — девушка уставилась на Злобина. «Все ясно. Люба спала с Ваней. Или спит до сих пор.» Эта мысль, кажется, посетила всех одновременно. Даже Дину. За столом повисло молчание. Не смущались только Боков, вальяжно пускавший дым в потолок, и Люба, которая теперь смотрела на Ваню, как кот на сметану. — А я и не знала, что у тебя в Курортном такие друзья, — томно протянула она, и Катя почувствовала, как ее начинает тошнить. — Молодые, красивые... — Злобин мой напарник, уже почти как сын, а Катюха... Он бросил на нее взгляд. — На нее не обращай внимания. Она тут последние дни кукует. Скоро в отставку, да, Воронцова? Катя вскочила так резко, что нож с вилкой со звоном упали на пол. С нее хватило этого спектакля — унизительного, пошлого, разыгранного Боковым специально для нее. — Прекрасное решение, Екатерина! Танцы! — Боков ехидно ухмыльнулся, лениво развалившись в кресле. — Потанцуйте с Ванюшей. А я пока украду Дину. Он повернулся к Любе, демонстративно чмокнув ее в щеку: — Не обижайся, дорогая, еще натанцуемся. И прежде, чем кто-то успел что-то сказать, он уже уводил ошеломленную Дину в центр зала, оставив за столом Любу с надутыми губами и Злобина, который медленно поднялся, словно идя на эшафот. — Пойдем? — он подошел к Кате, голос тихий, почти виноватый. — Нам... надо поговорить. Катя не ответила. Просто молча подала ему руку — холодную, как лед. Танцпол был маленьким, тесным, зажатым между столиков. Музыка играла какая-то медленная, дурацкая, из тех, что крутят на свадьбах, когда гости уже пьяны и всем все равно. Злобин осторожно обнял ее за талию, но Катя держалась на расстоянии, ее ладонь едва касалась его плеча. — Кать... — он начал, но слова застряли в горле. Она смотрела куда-то через его плечо, губы сжаты в тонкую ниточку. — Ты хочешь сказать, что это все случайность? Что Люба просто "мимо проходила"? — ее голос был ровным, но Ваня почувствовал, как дрожат ее пальцы. — Я не знал, что Боков ее позовет. — Но знал, кто она. Он не ответил. Это было признанием. Катя резко отстранилась, но он не отпустил ее руку. — Я думала, ты другой. Хотя это, конечно, глупо, ведь у тебя была жена… но еще и любовница-проститка….такого я не ожидала…. — Я и есть другой. — Правда? — она наконец посмотрела ему в глаза. — Тогда почему венчаешься с женщиной, которую, по твоим же словам, не любишь? Хоть иногда можешь не врать? Музыка сменилась на что-то более ритмичное, но они стояли посреди танцпола, словно в вакууме. — Я... — Ваня резко выдохнул. — Я думал, между нами, всё кончено. В больнице ты даже договорить не дала. Что мне оставалось? — То есть это я виновата? — Катя понизила голос до шёпота, но каждое слово било точно в цель. — С Любой тоже я тебя спать заставила? — Я с ней не спал — сквозь зубы процедил Ваня — Я просто ее знаю. Я могу все объяснить. — Не верю Он резко притянул её ближе, игнорируя её попытку вырваться: — Клянусь. Хочешь, я всё порву прямо сейчас? Я не хотел этого с Диной. Просто пытался забыться и жить дальше. Его голос сорвался: — Не буду врать, что люблю — мы и правда мало знаем друг друга. Но такого... такого я ни к кому не чувствовал. Катя замерла. Его дыхание обжигало щёку. Где-то за спиной Боков хохотал, поднимая бокал, Люба кокетничала с официантом, Дина смущённо улыбалась — весь этот фарс продолжался, но здесь, в центре зала, время будто остановилось. — Докажи, — внезапно выдохнула она. — Прямо сейчас. И тогда Злобин сделал то, что должно было шокировать её, Дину, весь этот проклятый ресторан — крепко обнял Катю за талию и поцеловал. Глупо, отчаянно, без оглядки на последствия. Где-то упал бокал. Кто-то ахнул. Но Катя уже не слышала ничего — только бешеный стук собственного сердца. Тишина. На секунду, на две — весь ресторан замер. Даже музыка будто оборвалась на полуслове. Потом — взрыв. — Ты совсем охренел?! — первый очнулся Боков, с грохотом опрокидывая стул. Дина стояла как громом пораженная, пальцы судорожно сжимали край стола. Люба замерла с полуоткрытым ртом, а потом вдруг засмеялась — звонко, истерично. Катя отпрянула, прижав пальцы к губам. — Вот черт. — прошептала она. Но Злобин уже не смотрел на нее. Его глаза были прикованы к Дине. — Прости, — одними губами произнес он. Боков уже подходил, лицо искажено яростью. — Ну все, Ванюша, приехали. Но Злобин даже не взглянул на него. Он шагнул к Дине, но та резко отстранилась. — Не трогай меня! — ее голос сорвался на крик. — Я думала... я действительно думала, что мы можем начать сначала! Она схватила сумочку и побежала к выходу. Люба бросила на всех оценивающий взгляд и, пожав плечами, потянулась за бокалом. — Ну, праздник удался. Боков смотрел на Злобина с каким-то странным выражением — не просто злость, а что-то вроде... разочарования? — Иди за ней, — неожиданно сказал он. — Раз уж начал этот цирк, доведи до конца. Катя стояла, словно вкопанная. В голове гудело, в ушах звенело, а на губах все еще горело прикосновение Вани. — Кать... — он повернулся к ней, лицо напряженное, но решительное. — Иди в машину. Я разберусь с ней и приду. Она молча кивнула и медленно пошла к выходу, подбирая по пути свою сумочку и пальто. Ноги будто налились свинцом — каждый шаг давался с трудом. Боков тем временем вернулся за стол, нервно чиркнул зажигалкой, затянулся так, что щеки втянулись. Дым выдохнул резко, будто хотел выплюнуть вместе с ним всю злость. — Ну что, доволен? — Люба уставилась на него с ехидным интересом, подперев подбородок ладонью. — Нет... — прошипел Боков, сжимая сигарету так, что табак посыпался на скатерть. Девушка покачала головой, сделала глоток вина и смачно причмокнула: — Так-то выходит, из всех тут присутствующих, ты сегодня проучил только себя. Боков резко поднял на нее взгляд — впервые за вечер без привычной снисходительности, а с чем-то вроде... осознания. Машина Злобина рванула с парковки, оставив за спиной ресторан, Бокова и весь этот цирк. В салоне стояла гнетущая тишина — только мотор ревел на повышенных оборотах, выдавая нервозность водителя. Катя сидела, прижавшись к дверце, пальцы бессознательно ковыряли отслоившийся лак на ногтях. — Ты вообще понимаешь, что сейчас натворил? — наконец проговорила она, не глядя на него. — Да. — Ваня резко переключил передачу. — И не жалею. Она хмыкнула. — Ну, конечно. Теперь у тебя нет ни жены, ни, возможно, дома, зато есть я. Поздравляю. Только вот что теперь? Машина резко затормозила у гостиницы. Ваня выключил зажигание и повернулся к ней. В темноте салона его глаза казались почти черными. — Теперь ты приглашаешь меня наверх. Катя замерла. — И что? Чтобы утром ты пожалел? — Чтобы утром я наконец проснулся и понял, что все сделал правильно. Он наклонился, и его губы едва коснулись ее виска. — Идем.