Часть 3: Правда, Действие и Ночные Тайны

Неделя после «великого разоблачения» Барти прошла в странном, напряженном ритме. В большой компании царила натянутая вежливость. Все избегали темы помолвки, но она витала в воздухе, как призрак, присутствующий на каждом совместном ужине, в каждой шутке, брошенной через стол в библиотеке. Барти ходил с виноватым видом и пытался загладить вину, подсовывая Норе то пирожные из Хогсмида, то забавно разрисованные пергаменты с шутливыми заклинаниями. Элизабет и Иветта старались отвлечь ее девичьими беседами и планированием походов в деревню. Даже Марадеры, обычно не стесненные в выражениях, вели себя приглушенно, хотя Джеймс пару раз бросил в сторону Регулуса многозначительные взгляды, полные немого вопроса. Сам Регулус вернулся к своей ледяной оболочке. Он был безупречно вежлив, холоден и отстранен. Он не избегал общих собраний, но сидел молча, погруженный в книги или беседу только с Рабастаном и Эваном. Его взгляд скользил по Норе, не задерживаясь, как будто она была всего лишь еще одним предметом мебели в комнате. И это злило ее больше всего. После той странной, почти человеческой встречи в коридоре, после его вопроса «Ты справишься?», она надеялась на… она сама не знала, на что. На какую-то попытку взаимодействия. На совместное обсуждение этого кошмара. Но он отступил в свою крепость, оставив ее одну на растерзание любопытным взглядам и ее собственным смятенным мыслям. К концу недели напряжение достигло пика. Нора чувствовала себя загнанной в угол. Ей нужно было выговориться. И она знала, с кем. В пятницу вечером она затащила Лили, Марлин, Пандору, Элизабет и Иветту в заброшенный класс на третьем этаже, который они иногда использовали для особо секретных девичьих советов. — Ну, все, говори!— потребовала Марлин, устраиваясь на столе и болтая ногами. — Я больше не могу терпеть эти вздохи и закатывания глаз! Что происходит с тобой и нашим ледяным принцем? Нора, обняв колени, сидела на подоконнике. Она глубоко вздохнула и выложила все: о письме, о разговоре в гостиной, о своем ужасе, о его холодности, и о той странной минуте в коридоре после стычки со Снейпом. — ...и с тех пор он смотрит сквозь меня, как будто ничего и не было!— закончила она, чувствуя, как подступают слезы бессилия. — Как будто я — его неприятная обязанность, о которой лучше забыть! — Ох, Нора...— Лили присела рядом с ней и обняла за плечи. — Это ужасно сложно. Но ты же понимаешь, почему он так себя ведет? — Потому что он бездушный робот? — предположила Марлин. — Нет,— тихо сказала Пандора, глядя на лунный свет, льющейся в окно. — Он напуган. И горд. Его мир — это правила, контроль, ожидания. И тут на него сваливается это... этот договор. Он теряет контроль. И единственный способ защититься — это построить стену повыше. — Пандора права,— поддержала ее Элизабет. — Я знаю Регулуса с детства. Он не всегда был таким... ледяным. Но в их семье... у них нельзя показывать слабость. Особенно сейчас, когда Сириус... ну, вы знаете.— Сириус, сбежавший из семьи и открыто противостоящий их идеалам, был больной темой для всех Блэков. — Так что, мне теперь ждать, пока он перерастет свою гордость? — с горечью спросила Нора. — Может, нужно его растормошить?— предложила Иветта, ее глаза блеснули озорной искоркой, доставшейся ей от сестры. — Он же не полностью бесчувственный. В коридоре он же заступился за тебя. — Растормошить Регулуса Блэка? Легко сказано,— фыркнула Марлин. — Для этого, наверное, нужно заклинание уровня Хогвартса. — Нет,— медленно сказала Лили, и на ее лице появилась хитрая улыбка. — Для этого нужна правильная обстановка. И правильный повод. — Например?— насторожилась Нора. — Например, очередная игра в «Правду или Действие». Но на этот раз — без поблажек. Чтобы никто не мог улизнуть. Чтобы всем пришлось выйти из своих скорлуп. Нора посмотрела на подруг. На их решительные, полные азарта лица. Это было безумием. Это могло все испортить окончательно. Но сидеть сложа руки и ждать, пока ледник растает сам собой, было уже невыносимо. — Хорошо, — сказала она, чувствуя, как в груди загорается крошечная искра надежды. — Давайте попробуем. План был прост и гениален. В субботу вечером, под предлогом «забытья неловкости», компания собралась в той же тайной комнате. На этот раз она приняла вид нечто среднее между клубом и гостиной: низкие диваны, много подушек на полу, приглушенный свет и — по настоянию Барти — тот самый мини-бар, на этот пополненный не только огненной водой, но и сливочным пивом, и тыквенным соком. Атмосфера была нарочито веселой. Джеймс и Сириус устроили показательные бои на подушках, Римус и Марлин тихо смеялись в углу, Рабастан и Элизабет учили Эвана каким-то сложным движениям под музыку из волшебного радио. Барти, конечно, был в центре внимания, разливая напитки и раздавая анекдоты. Нора сидела с Лили и Иветтой, стараясь выглядеть расслабленной. Она видела, как Регулус вошел вместе с Рабастаном. Он выглядел настороженным, как дикий зверь, чувствующий ловушку. Его взгляд скользнул по ней и быстро отскочил. Он устроился в самом дальнем кресле, отклонив предложение Барти выпить. — Так, народ! — объявил Барти, запрыгнув на невысокий столик. — Скуке и унынию — нет! Предлагаю официально закрепить наше примирение и возобновление здоровой атмосферы! А значит — играем! — Опять «Правда или Действие»? — застонал Сириус, но в его глазах блестело оживление. — Нет! — провозгласил Барти. — Сегодня играем в «Семь минут в раю»! В комнате повисло изумленное молчание. Даже Джеймс перестал жевать печенье. — Что?— выдохнула Нора. Это было не частью плана! — Барти, ты с ума сошел? — засмеялась Элизабет. — Это же... — Это гениально! — закончил за нее Барти. — Идеальный способ разрядить обстановку и... сблизиться! Правила просты: крутим бутылку, двое, на кого она укажет, отправляются в соседнюю комнату — в «рай» — на семь минут. А что они там делают...— он многозначительно подмигнул, — ...остается их маленькой тайной! Это была откровенная, рискованная, почти безумная идея. И именно поэтому она сработала. Азарт и дух противоречия взяли верх над осторожностью. — Я — за! — первым крикнул Джеймс, бросая вызовющий взгляд Лили. — Ох, почему бы и нет?— с улыбкой сказала Марлин, сжимая руку Римуса. Даже Сириус пожал плечами и ухмыльнулся Иветте: «Семь минут рая с тобой, моя звездочка? Я не против.» Бутылка пошла по кругу. Первыми «в рай» отправились Джеймс и, к его невероятной радости, Лили. Через семь минут они вышли — Лили с раскрасневшимися щеками и смущенной улыбкой, Джеймс — с таким видом, будто выиграл Кубок Мира по квиддичу. Потом выпали Сириус и Иветта. Вернулись они, смеясь и что-то оживленно обсуждая. Затем — Римус и Марлин. Они вышли, держась за руки, и Римус выглядел таким счастливым, что, казалось, светится изнутри. Нора смеялась и подбадривала друзей, но внутри у нее все сжималось от страха. Она украдкой смотрела на Регулуса. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, с виду расслабленный, но его пальцы барабанили по подлокотнику. Он явно не был в восторге от происходящего. И тогда случилось неизбежное. Бутылка, прокрученная рукой Рабастана, медленно остановилась. Ее горлышко указывало на Нору. А донышко — на Регулуса. В комнате стало тихо. Слишком тихо. Все замерли, затаив дыхание. Нора почувствовала, как кровь отливает от лица. Регулус замер, его барабанящие пальцы остановились. Он медленно поднял голову, и его взгляд, тяжелый и нечитаемый, встретился с ее. — О-о-о-о,— протянул Барти, и в его голосе звучал неподдельный восторг и легкая паника. Он, конечно, хотел веселья, но не такого тотального краха! — Ну, что ж,— Регулус неожиданно поднялся. Его движения были плавными и полными скрытой силы. Он подошел к Норе и протянул руку. Его лицо было маской вежливой отстраненности. — Кажется, наша очередь, мисс Гринграсс. Ее сердце колотилось где-то в горле. Она молча положила свою дрожащую руку на его ладонь. Его пальцы были прохладными и твердыми. Он помог ей подняться и повел к двери в соседнюю комнату, которую Барти с пафосом обозначил как «врата рая». За их спиной взорвался шепот, но Нора уже ничего не слышала. Дверь закрылась, и они остались одни в маленькой, уютной комнатке, где был только один небольшой диван и торшер, отбрасывающий мягкий свет. Тишина была оглушительной. Они стояли друг напротив друга, не зная, что сказать. Регулус отпустил ее руку, и она почувствовала, как по коже пробежали мурашки от потери контакта. — Ну...— наконец проговорила Нора, ломая тягостное молчание. — Что... что обычно делают в этой игре? Вопрос повис в воздухе. Регулус посмотрел на нее, и на его идеальном маске на мгновение появилась трещина. Он выглядел... растерянным. Почти таким же, как в ту ночь в гостиной. Он отвел взгляд, и Нора заметила, как легкий румянец выступил на его скулах. Он провел рукой по своим черным кудрям, еще больше их растрепав. — Крауч, вероятно, ожидает чего-то... более развлекательного,— произнес он наконец, и его голос звучал немного хрипло. — Но я не намерен...— Он запнулся, подбирая слова. — ...соответствовать его вульгарным ожиданиям. Облегчение и легкое разочарование странным образом смешались в груди у Норы. Она кивнула, чувствуя себя идиоткой. — Да, конечно. Это просто... глупая игра. Он посмотрел на диван, потом на нее. — Мы можем просто...посидеть. Переждать эти семь минут. — Хорошая идея,— быстро согласилась она. Они уселись на противоположных концах дивана, сохраняя максимально возможную дистанцию. Тишина снова сгустилась, но на этот раз она была не такой напряженной. Было что-то общее в их взаимном смущении. — Мне жаль, — неожиданно сказал Регулус, глядя на свои руки, а не на нее. Нора вздрогнула. — За что? — За... все это. За неловкость. За то, что тебя втянули в эту... ситуацию.— Он произнес это тихо, почти шепотом. Его слова застали ее врасплох. Это было самое человеческое, что он сказал ей за всю неделю. — Ты же тоже в нее втянут,— мягко напомнила она. Он горько усмехнулся. — Я — Блэк. Я рожден для таких «ситуаций». Ты же...— Он посмотрел на нее, и в его серых глазах она увидела что-то похожее на сожаление. — ...ты должна была выйти замуж по любви. За кого-то, кто будет смешить тебя до слез и носить на руках. Ее сердце сжалось. Он был прав. Именно так она это и представляла. — А ты?— осмелилась она спросить. — А ты чего хотел? Он надолго задумался, снова уставившись в пространство перед собой. — Я никогда не позволял себе хотеть чего-то,что было вне списка одобренных моей семьей приоритетов,— наконец ответил он. Это прозвучало как заученная фраза, но в ней слышалась глубокая, привычная боль. Они снова замолчали, но на этот раз молчание было задумчивым, а не неловким. — Мы можем... попробовать,— тихо сказала Нора. Она сама удивилась своим словам. Он повернулся к ней, его брови удивленно поползли вверх. — Попробовать? — Ну да. Мы не можем отменить контракт. Но мы можем... решить, как нам с этим жить. Мы не обязаны быть врагами. Или чужими людьми.— Она поймала его взгляд и не отводила глаз. — Мы можем попробовать быть... друзьями. Как минимум. Он смотрел на нее, и в его глазах шла борьба. Недоверие, надежда, страх, любопытство. —Друзьями,— повторил он, как будто пробуя это слово на вкус. Оно звучало для него странно и непривычно. — Это не запрещено уставом Блэков?— рискнула она пошутить, пытаясь снять напряжение. К ее величайшему изумлению, уголки его губ дрогнули. Это была не улыбка, но почти что ее подобие. — Не уверен.Мне, наверное, следует перечитать мелкий шрифт,— невозмутимо ответил он. Нора рассмеялась. Тихим, немного нервным смехом. И случилось нечто невероятное. Регулус улыбнулся. По-настоящему. Это было быстро, почти мгновенно, как вспышка молнии, но она это увидела. Его улыбка преобразила все его лицо, сделав его моложе, светлее и бесконечно более привлекательным. Исчезла ледяная маска, и на ее месте на миг возник просто красивый юноша с грустными глазами и непослушными кудрями. В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился сияющий Барти. — Время вышло,любовники! Что, уже не можете друг без друга? — он замер, увидев их сидящими на почтительном расстоянии друг от друга. Его лицо вытянулось. — Вы... вы что, тут просто сидели? Регулус мгновенно снова стал прежним — холодным и надменным. Он поднялся. — А что еще предполагалось делать,Крауч? Танцевать канкан? — он бросил на Барти уничтожающий взгляд и вышел из комнаты, не оглядываясь. Но Нора-то видела. Видела его улыбку. И это маленькое, мимолетное чудо заставило ее сердце запеть. Она вышла следом, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Компания смотрела на них с замиранием сердца. — Ну?— не выдержала Элизабет. — Мы прекрасно провели время, благодарю,— с ледяной вежливостью произнес Регулус, возвращаясь на свое место. Но Нора поймала его быстрый, едва заметный взгляд. В нем было предупреждение? Нет. Скорее... просьба. Ни слова. — Мы рассказывали анекдоты, — соврала Нора, садясь рядом с Лили и стараясь звучать естественно. — Анекдоты?— Барти выглядел так, будто его лишили наследства. — Семь минут в раю, и вы рассказывали АНЕКДОТЫ? — А что вы там делали?— раздался вдруг голос Регулуса. Он смотрел на Барти с притворным любопытством, но в его глазах плескалось самое настоящее веселье. Он играл! Он вступил в игру! Барти открыл рот, чтобы ответить что-то похабное, но запнулся под взглядом Элизабет и Рабастана. — Мы...э-э-э... тоже делились интересными историями!— выпалил он. Компания взорвалась смехом. Напряжение окончательно разрядилось. Регулус откинулся на спинку кресла, и Нора могла поклясться, что видела, как его плечи слегка вздрогнули от беззвучного смеха. Позже, когда все начали расходиться, он проходил мимо нее. Их взгляды встретились. И он снова сделал это — быстренько, почти по-мальчишески, подмигнул ей. Так быстро, что она могла принять это за играющий свет. Но это было подмигивание. Настоящее. Нора легла спать с чувством легкой головокружения. Лед тронулся. Всего лишь на маленькую трещинку. Но это было начало. Страшное, непредсказуемое, но настоящее начало. Она еще не знала, что настоящая буря была впереди. И случится она всего через несколько часов, глубокой ночью, когда по замку будет бродить призрак забытого праздника и запах старого вина.