Часть 5

Первые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь толщу озера, окрасили дортуар в болотно-зеленые тона. Нора открыла глаза с ощущением, что ее переехал Наездник без Головы. Голова гудела, тело ныло приятной, но странной усталостью, а в памяти всплывали обрывочные, яркие, как вспышки света, картинки. Темная комната. Музыка. Вкус вина на его губах. Его руки на ее коже. Его прерывистое дыхание у нее в ухе. Его темные кудри, падающие ей на лицо, когда он... Она резко села на кровати, чувствуя, как жар заливает щеки. Это не был сон. Это случилось. На самом деле случилось. Она, Елеонора Гринграсс, провела ночь с Регулусом Блэком. На старом учительском столе. В заброшенном классе. Рядом послышался сонный вздох. Иветта потянулась на соседней кровати. —Уф,какое утро... У меня до сих пор голова кружится от того вина, — пробормотала она, не открывая глаз. —Что это было вчера? Барти совсем с ума сошел. Нора застыла, как преступник на месте преступления. Иветта ничего не знает. Никто не знает. Они ушли незаметно, вернулись тихо... —А ты куда пропала?— Иветта все-таки открыла один глаз и посмотрела на сестру. —Я в какой-то момент тебя потеряла. Пандора сказала, что ты пошла проветриться. Облегчение волной накатило на Нору. Они не видели. —Да,голова кружилась,— быстро соврала она, стараясь звучать естественно. —Вышла в коридор, посидела на подоконнике. Потом... потом пошла спать.— Сердце колотилось где-то в горле. —Понятно, — Иветта зевнула и потянулась за халатом. —Бедняжка. А Регулус тоже куда-то испарился. Барти потом полчаса искал его, чтобы вручить «приз» за самое скучное проведение времени в раю.—Она засмеялась. Нора почувствовала новый прилив жара. Регулус. Где он сейчас? Что он думает? Сожалеет? Ненавидит ее? Ненавидит себя? Она с трудом заставила себя встать и одеться. Каждое движение давалось с трудом. Она ловила себя на том, что прислушивается к звукам за дверью — к его голосу, его шагам. Спускаясь в гостиную на завтрак, она чувствовала себя на эшафоте. Сердце бешено колотилось. Он сидел на своем обычном месте, отгороженный от всех книгой. Он был безупречно одет, его волосы были уложены с привычной строгостью, но под глазами лежали темные тени. Он не смотрел на входящих, уставившись в одну точку на странице. Барти, Рабастан и Эван уже были там. Барти что-то с жаром доказывал Эвану, размахивая ложкой. —...и поэтому«Огненный рубин» следует пить только в полнолуние, иначе он теряет всю свою магическую силу! Я уверен, именно поэтому вчерашнее веселье было таким... хаотичным! Нора прошла к столу, стараясь не смотреть в сторону Регулуса. Она налила себе чаю, и рука ее дрожала. —Доброе утро, солнечное чудо!— Барти обернулся к ней. —Как голова? Не болит от вчерашних... анекдотов? — он подмигнул. —В порядке,— пробормотала она, утыкаясь в чашку. В этот момент вошли Лили, Марлин и Пандора. Их взгляды сразу же нашли Нору, полные немых вопросов. Они подсели к ней, создав живой щит. —Все хорошо?— тихо спросила Лили, наливая себе овсянки. Нора могла только кивнуть, боясь, что голос ее выдаст. Внезапно Барти, чей взгляд блуждал по комнате, ухмыльнулся. —О!А вот и наш второй участник вчерашнего конкурса по рассказыванию анекдотов! Регулус, старина, а ты как? Не перегрузил свой мозговой центр юмора? Все застыли. Нора почувствовала, как сжимается желудок. Она украдкой взглянула на него. Регулус медленно опустил книгу. Его лицо было абсолютно бесстрастным. —Мой мозговой центр в полном порядке,Крауч. В отличие от твоего, судя по твоим попыткам остроумия.— Его голос был ровным, холодным, как всегда. Ничего. Ни единой эмоции. Ни намека на то, что между ними что-то произошло. Облегчение смешалось с горьким разочарованием. Так вот как он решил играть? Делать вид, что ничего не было? Что она для него — просто неудобная случайность, которую нужно забыть? —Ой, как колко!— Барти прижал руку к сердцу, но тут же оживился. —Кстати, о вчерашнем... Кто-то нашел наш тайник с вином! Весь «Огненный рубин» испарился! Представляешь? Регулус пожал плечами, снова поднимая книгу. —Не представляю.И не интересуюсь. Нора не выдержала. Его холодность была невыносима. —Может,его выпил призрак? — сказала она, и ее голос прозвучал чуть громче и резче, чем она планировала. —Тот, что любит носки. Может, ему стало скучно, и он решил развлечься. Регулус замер. Книга в его руках чуть дрогнула. Он не поднял глаз, но она увидела, как сжались его пальцы на переплете. Барти рассмеялся. —Отличная теория,Нора! Диппет в носках и в запое! Об этом нужно написать в «Живом Журнале»! Разговор переключился на призраков, но Нора уже не слышала. Она смотрела на Регулуса, пытаясь прожечь взглядом его ледяную броню. Он чувствовал ее взгляд. Она видела, как напряглась его челюсть. Внезапно он отложил книгу, встал. —Мне нужно в библиотеку,— бросил он без конкретного адресата и вышел из гостиной, его мантия развевалась за ним. Нора почувствовала, как по щекам растекается жар. Он бежал. От нее. От них. От всего этого. —Что с ним?— удивленно спросил Эван. —Он сегодня какой-то... более колючий, чем обычно. —Он всегда такой,— пожала плечами Марлин, но посмотрела на Нору с вопросом в глазах. Нора не могла этого вынести. Она должна была знать. Должна была поговорить с ним. —Я тоже пойду,— быстро сказала она, отодвигая стул. —Забыла... э-э-э... учебник по Зельям. Она выскочила из гостиной, оставив друзей в легком недоумении. Она знала, куда он пошел. Не в библиотеку. Он пошел туда, где можно было спрятаться по-настоящему, — в свою нишу на одном из нижних ярусов замка, где было тихо, пустынно и где его никогда не искали. Она почти бежала по коридорам, не обращая внимания на удивленные взгляды первокурсников. Она спустилась на второй этаж, свернула в узкий, редко используемый коридор и остановилась перед нишей, скрытой за тяжелым гобеленом с изображением танцующих троллей. Она откинула гобелен. Он сидел на подоконнике, прислонившись головой к холодному стеклу, и смотрел в окно на озерные глубины. Он услышал ее и обернулся. Его лицо было усталым и снова, как в ту ночь, беззащитным. Броня дала трещину. —Что тебе нужно, Гринграсс? — спросил он, и в его голосе не было холодности, только усталое раздражение. —Тебе, — выпалила она, переступая порог ниши. Гобелен упал за ее спиной, закрывая их от внешнего мира. —Мне нужно знать, что это было. И что теперь. Он закрыл глаза на мгновение, как будто от боли. —Бессмысленный поступок.Ошибка. Забудь об этом. —Забыть?— она засмеялась, и в смехе прозвучала истерика. —Ты серьезно? Ты думаешь, я могу просто забыть? —Ты должна, — он открыл глаза, и в них бушевала буря. —Это было неправильно. Слабость. Я не должен был тебя трогать. Я не должен был... тебя желать.— Последние слова он выдохнул с таким отчаянием, что у Норы перехватило дыхание. —Почему?— прошептала она, делая шаг ближе. —Почему это слабость? Почему это неправильно? Мы же... мы помолвлены. По крайней мере, так говорит контракт. —Именно поэтому! — он резко встал, теперь они были совсем близко. Его глаза горели. —Этот контракт — сделка. Бизнес. В нем нет места... этому.—Он мотнул головой, указывая на пространство между ними, полное невысказанного напряжения. —В нем нет места чувствам. Они все усложняют. Они делают нас уязвимыми. —А что, быть уязвимым — это так страшно?— ее голос дрожал. —Страшнее, чем прожить всю жизнь в ледяной клетке? Одному? —Ты ничего не понимаешь!— его голос сорвался на крик, эхом отозвавшись в каменной нише. Он схватил ее за плечи, не больно, но сильно. —Ты не знаешь, что значит быть Блэком! Какие ожидания... какие обязательства! Каждая эмоция — это риск. Каждая привязанность — оружие, которое могут использовать против тебя! Я не могу позволить себе это! Я не могу позволить себе тебя! Он говорил это не ей. Он говорил это самому себе. И в его словах было столько боли, столько страха, что сердце Норы сжалось от жалости. Он не был холодным монстром. Он был загнанным в угол, напуганным юношей, которого с детства учили, что любое проявление человечности — это слабость. Его пальцы впивались ей в плечи, но сейчас это не было страшно. Это было отчаянно. —Регулус,— сказала она мягко, покрывая его руки своими. —Посмотри на меня. Он смотрел, его грудь тяжело вздымалась. —Тот человек,что был со мной прошлой ночью... он не был слабым. Он был настоящим. И он... он был прекрасен. Его хватка ослабла. Гнев в его глазах сменился смятением, а затем — чем-то похожим на надежду. Словно он впервые услышал такие слова. О нем. О той части себя, которую он всегда скрывал. —Я... я не знаю, как это делать, — признался он тихо, и это прозвучало как самое честное признание в его жизни. —Чувствовать. Я не умею. —А кто умеет?— Нора улыбнулась сквозь навернувшиеся слезы. —Мы можем... научиться. Вместе. Он смотрел на нее, и наконец, наконец, лед в его глазах растаял полностью. Осталась только усталость, страх и робкая, неуверенная нежность. —Это будет больно,— предупредил он, и его голос был всего лишь шепотом. —Возможно, — согласилась она. —Но, возможно, оно того стоит. Он медленно, почти нерешительно, притянул ее к себе. Не для поцелуя. Просто обнял, прижав ее голову к своей груди. Она слышала, как бешено стучит его сердце. Он дрожал. Она обняла его в ответ, запустив пальцы в его волосы, такие мягкие и непослушные. Они стояли так долго, запертые в своем маленьком укрытии, пока биение их сердец не начало совпадать, а дыхание не выровнялось. —Я не хочу забывать, — прошептала она ему в грудь. Он глубоко вздохнул, и его руки крепче сомкнулись на ее спине. —Хорошо,— сказал он так тихо, что она почти не расслышала. —Не забывай. Это было не признание в любви. Не страстная клятва. Это было начало. Маленькое, хрупкое перемирие с самим собой и с ней. Когда они вышли из ниши, было уже почти время обеда. Они шли по коридору молча, но теперь тишина между ними была другой — не неловкой, а задумчивой, общей. На повороте они почти столкнулись с Северусом Снейпом. Он остановился, его черные глаза сузились, заметив их вместе. Его взгляд скользнул по их лицам, по чуть разгоряченным щекам, по непривычно мягкому выражению лица Регулуса. На его тонких губах появилась язвительная усмешка. —Блэк. Гринграсс, — прошипел он. —Я слышал поздравления по поводу вашего... союза... надвигаются. Как трогательно. Надеюсь, ваша идиллия продлится дольше, чем последняя попытка Блэков устроить свой личный зверинец. Регулус замер. Нора почувствовала, как его рука, лежавшая на ее спине (он все еще ее не отпускал?), напряглась. Но на его лице не было гнева. Только холодное, безразличное презрение. —Снейп, — произнес он ровным голосом. —Твое мнение интересует меня настолько, насколько интересует мнение придорожной слизни о политике министерства. Пропусти нас. Снейп побледнел от злости, его глаза сверкнули. Он что-то пробормотал себе под нос, но посторонился, пропуская их. Его взгляд, полный ненависти и зависти, проводил их до конца коридора. Нора выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание. Она ожидала, что Регулус снова замкнется, отступит в себя после этой стычки. Но нет. Его рука оставалась на ее спине, твердой и уверенной. Они дошли до Большого зала. Шум голосов, звон посуды, смех — все обрушилось на них. Регулус на мгновение заколебался на пороге, и Нора почувствовала, как его пальцы сжали ткань ее мантии. Он снова надевал маску. Но на этот раз она знала, что под ней. Он провел ее к столу Слизерина, к их друзьям. Все взгляды устремились на них. На его руку на ее спине. На то, как он пододвинул ей стул, прежде чем сесть самому. Это был маленький, почти незаметный жест, но для всех, кто знал Регулуса Блэка, он был громче любого крика. Барти замер с полным ртом жаркого, его глаза стали круглыми, как у совы. Элизабет и Иветта переглянулись, их брови уползли под челки. Даже Сириус, сидевший напротив с гриффиндорцами, поднял бровь, и на его лице мелькнуло удивление. Регулус игнорировал все взгляды. Он налил себе воды, его движения были спокойными и точными. Но Нора видела, как напряжена его шея, как старательно он избегает смотреть прямо на кого-либо. Затем он повернулся к ней. Не к Барти, не к Рабастану. К ней. —Ты будешь жаркое?— спросил он ровным голосом, как будто спрашивал о погоде. Вокруг них воцарилась мертвая тишина. Регулус Блэк не спрашивал девушек, будут ли они жаркое. Он вообще редко с ними разговаривал. Нора, чувствуя, как горят уши, кивнула. —Да,пожалуйста. Он положил ей на тарелку кусок мяса. Его пальцы не дрожали. Это было все. Просто кусок мяса. Но в контексте всего происходящего это было равноценно публичной декларации. Ледяной принц Слизерина только что публично признал свою помолвленную невесту. Не как обузу, а как... как свою. Тишина взорвалась. —ВАААААААААА!— проревел Барти, вскакивая и чуть не опрокидывая стол. —Он ожил! Ледяной дворец рухнул! Дайте мне трубить в горн! Объявите праздник! Элизабет захихикала, схватив за руку Рабастана, который смотрел на Регулуса с одобрительной полуулыбкой. Иветта сияла, как тысяча свечей. Даже Эвен улыбался своей доброй, застенчивой улыбкой. Регулус вздохнул, закрыв глаза, как будто молясь о терпении. Но Нора увидела, как уголки его губ задрожали, пытаясь сдержать улыбку. Он снова был самим собой — холодным, надменным аристократом. Но теперь она знала, что под этой маской скрывалось. И он позволил ей это видеть. Он открыл глаза и посмотрел на нее. И в его серых, обычно таких невыразительных глазах, она увидела это снова — ту самую робкую, неуверенную надежду. И облегчение. Огромное, всепоглощающее облегчение от того, что маска наконец-то снята. Хотя бы для одного человека. Хотя бы здесь, за этим столом. Нора улыбнулась ему в ответ, и в этот момент она поняла, что неважно, как все началось. Неважно, что их свел вместе контракт, а не любовь с первого взгляда. Важно было то, что начиналось сейчас. Страшное, неизвестное, но их. И это было достаточно хорошо. Больше чем достаточно. Это было начало.