Часть 10:Бал Огненных Вихрей и Ледяная Стена

Напряжение, вызванное письмом из дома Блэков, постепенно переплавилось в решительную, почти бунтарскую энергию. Регулус больше не отступал в себя. Вместо этого он стал... тихо непокорным. Его взгляды, которые он бросал на Нору на людях, стали продолжительнее, более открытыми. Он не просто держал ее за руку — он переплетал их пальцы, его большой палец нежно проводил по ее костяшкам. Для тех, кто знал его, это было громче любого крика. Барти, конечно, не мог остаться в стороне. —Фаза три:«Публичное неповиновение» активирована! — объявил он, наблюдая, как Регулус поправляет прядь волос Норы в переполненном коридоре. —Он бросает вызов самой вселенной! Я плакал от гордости! Повод для следующего испытания нашелся быстро. Профессор Флитвик, вдохновленный «возрождением межфакультетского дружелюбия» (все прекрасно понимали, что он имел в виду растущее количество пар, подобных их), объявил о проведении зимнего бала — «Бала Огненных Вихрей», призванного «согреть сердца в самые холодные месяцы». Большой зал преобразился. Стены были украшены гирляндами из настоящих, мерцающих огоньков, похожих на застывшие капли солнца. С потолка мягко падал искрящийся снег, который таял, не долетая до пола, оставляя лишь легкую прохладу. Оркестр, состоящий из студентов, играл то бодрые, то романтические мелодии. Для Норы и ее подруг это было событием, затмившим все остальное. Неделя ушла на обсуждение платьев, причесок и туфель. Нора, после долгих дебатов с Иветтой и Элизабет, выбрала платье цвета темного изумруда, которое идеально сочеталось с ее рыжими волосами и подчеркивало глаза. Оно было элегантным, но не лишенным изюминки — с одним открытым плечом и разрезом, в котором угадывался ее дерзкий характер. Главным вопросом был, конечно же, Регулус. Пригласит ли он ее официально? Или они просто придут вместе, как само собой разумеющееся? Ответ она получила за два дня до бала. Он нашел ее в библиотеке, где она с Лили и Марлин пыталась осилить очередной трактат по Защите. Он подошел к их столу, безупречный и собранный, как всегда. Его появление заставило замолчать даже болтливую Марлин. —Елеонора,— произнес он, и его голос прозвучал немного громче, чем требовала тишина библиотеки. — Я хотел бы пригласить тебя на Бал Огненных Вихрей. Если ты, конечно, не против составить мне компанию. Он не просто приглашал ее. Он делал это публично. В библиотеке, полной людей. Это был еще один вызов. Его вызов. Нора почувствовала, как по ее щекам разливается жар. Она видела, как Лили улыбается, а Марлин с трудом сдерживает возглас. —Я...я была бы очень рада, Регулус,— ответила она, стараясь сохранять достоинство. Он кивнул, коротко и деловито, но в его глазах вспыхнула та самая искорка, которую она обожала. —Отлично.Тогда я зайду за тобой в семь. Он ушел, оставив за собой гулкий шепот. Нора опустила лицо в книгу, пытаясь скрыть улыбку, которая рвалась наружу. Вечер бала настал. Гостиная Слизерина была заполнена нарядными студентами. Нора спускалась по лестнице, чувствуя, как дрожат колени. Иветта, сияющая в голубом платье рядом с Сириусом, подмигнула ей. Пандора парила в чем-то воздушном и серебристом, с живыми светлячками в волосах. И вот он появился. Регулус Блэк. Он был одет в традиционные темные мантии, но сшиты они были с безупречным, современным кроем. Его волосы были уложены, но, как всегда, несколько упрямых кудрей выбивались на лоб. Он был... потрясающим. И когда его взгляд упал на нее, идущую вниз, его лицо на мгновение осталось без маски. В его глазах вспыхнуло чистое, безоговорочное восхищение. Он подошел к ней, протянув руку. —Ты выглядишь...ослепительно, — произнес он тихо, и в его голосе не было ни капли ледяной официальности. Только искренность. —Спасибо, — прошептала она, кладя свою руку на его. — Ты тоже. Они вошли в Большой зал, и, казалось, все замерло. Пара Регулус Блэк и Елеонора Гринграсс была, без преувеличения, самой обсуждаемой в школе. И сейчас, видя их вместе — его, холодного принца Слизерина, и ее, его сияющую, улыбающуюся невесту, — все понимали, что слухи не врут. Они были идеальны вместе. Контраст между ними лишь подчеркивал их гармонию. Первые танцы прошли в каком-то счастливом тумане. Регулус, к удивлению Норы, оказался прекрасным танцором. Его движения были точными, уверенными, он вел ее легко и непринужденно. Она смеялась, глядя ему в глаза, а он смотрел на нее так, как будто кроме нее в зале никого не было. —Ты умеешь танцевать,— заметила она, когда музыка сменилась на более медленную. —Меня учили с пяти лет,— ответил он, его рука лежала на ее талии твердо, но нежно. — Один из немногих навыков, за которые я могу быть благодарен своим родителям. Потому что он привел меня сюда. К тебе. Она прижалась к нему ближе, положив голову ему на плечо. Они медленно кружились, и мир снова сузился до них двоих. Именно в этот момент все и изменилось. Музыка стихла, и на небольшом возвышении появился директор Дамблдор. —Дорогие студенты!Прежде чем мы продолжим наше празднество, у меня есть особая радость — поприветствовать наших почетных гостей! Пожалуйста, поприветствуйте мистера и миссис Блэк! Ледяная волна прокатилась по спине Норы. Она почувствовала, как Регулус замер, его рука на ее талии стала жесткой, как сталь. Все взоры устремились на вход. В зал вошли Орион и Вальбурга Блэк. Они были воплощением чистокровного величия — безупречные, холодные, с лицами, высеченными из мрамора. Их глаза, такие же серые, как у Регулуса, но лишенные всякой теплоты, медленно обвели зал и остановились на сыне и его спутнице. Нора увидела, как лицо Регулуса стало абсолютно бесстрастным. Маска вернулась на место, но на этот раз она была не для защиты. Она была для боя. Дамблдор что-то говорил о «гордости за семьи, чьи дети продолжают славные традиции Хогвартса», но Нора почти не слышала. Она видела, как Вальбурга Блэк смерила ее взглядом — с ног до головы, оценивающе, без капли одобрения. Ее взгляд задержался на разрезе на платье Норы, и тонкие губы миссис Блэк сложились в едва заметную гримасу презрения. Орион Блэк смотрел на сына. Его взгляд был тяжелым, неодобрительным. Музыка снова заиграла, но атмосфера в зале изменилась. Напряжение стало осязаемым. —Не смотри на них, — тихо сказал Регулус, его губы почти не двигались. Он снова повел ее в танце, но теперь его движения были механическими, выверенными. —Они...они смотрят только на нас, — прошептала Нора. —Пусть смотрят, — ответил он, и его голос был низким и опасным. —Мы ничего не делаем предосудительного. Но для Блэков, как выяснилось, сам факт их счастья был предосудительным. Через несколько минут к ним подошел сам Орион Блэк. —Регулус, — произнес он. Его голос был ровным, без эмоций, но каждый звук был отточен, как лезвие. — Мисс Гринграсс. Регулус остановился и кивнул, его поза была безупречно вежливой, но в ней читалась готовность к атаке. —Отец.Я не знал, что вы будете здесь. —Планы меняются, — ответил Орион. Его взгляд скользнул по Норе. — Мисс Гринграсс. Вы выглядите... ярко. Это прозвучало не как комплимент, а как обвинение. —Спасибо,мистер Блэк,— ответила Нора, заставляя себя улыбнуться. —Вы очень любезны. —Любезность — не моя сильная сторона, — парировал он. — Честность — вот что ценится в нашем доме. И, честно говоря, я ожидал увидеть большую сдержанность. Как в манерах, так и в... выборе наряда. Регулус сделал шаг вперед, слегка прикрывая Нору. —Елеонора выглядит безупречно,отец. И ее манеры безукоризненны. Орион поднял бровь. —Безукоризненны?Танцевать так... откровенно при всех? Позволять себе такие... вольности? Это не соответствует тому, чему мы тебя учили, сын. —Может, вы учили меня неправильному,— тихо, но четко произнес Регулус. Повисла гробовая тишина. Даже музыка казалась приглушенной. Орион Блэк смотрел на сына, и в его глазах впервые появилось что-то, кроме холодности. Удивление. И гнев.—Осторожнее со словами, Регулус, — мягко предупредил он. — Ты говоришь с главой своего дома. —Я прекрасно понимаю, с кем я говорю, — ответил Регулус. Его рука нашла руку Норы и сжала ее. — И я говорю, что Елеонора — моя избранница. И я не намерен скрывать свое к ней уважение и привязанность, чтобы соответствовать чьим-то устаревшим представлениям о «достоинстве». Нора чувствовала, как дрожит его рука, но его голос был твердым, как скала. Она видела, как побледнел Орион Блэк. —Твоя «привязанность» ослепляет тебя, — прошипел Орион. — Ты забываешь о своем долге. О репутации семьи. —А что, если моя семья — это она?— выдохнул Регулус. Слова повисли в воздухе, взрывные, как заклинание. Он сказал это. Публично. Прямо в лицо своему отцу. Орион Блэк отступил на шаг. Его лицо исказилось от ярости и... чего-то похожего на боль. —Ты...ты не понимаешь, что творишь, мальчик. — Он бросил на Нору взгляд, полный такой ненависти, что у нее перехватило дыхание. — Она тебя испортила. —Наоборот, отец, — голос Регулуса дрогнул, но не сломался. — Она меня спасла. Орион Блэк больше ничего не сказал. Он резко развернулся и ушел, его мантия развевалась за ним, как крылья гигантской хищной птицы. Вальбурга, стоявшая поодаль, бросила на них последний, ледяной взгляд и последовала за мужем. Музыка играла, пары кружились, но вокруг Регулуса и Норы образовалось пустое пространство. Все видели эту сцену. Все слышали эти слова. Регулус стоял, тяжело дыша, его рука все еще сжимала руку Норы так сильно, что ей было больно. —Прости,— прошептал он, не глядя на нее. —Я... я не должен был... —Ты должен был, — перебила она его, поворачиваясь к нему и заставляя посмотреть на себя. Его глаза были полны ужаса и осознания того, что он только что натворил. —Ты был великолепен. Он покачал головой, но позволил ей притянуть себя к краю зала, подальше от любопытных взглядов. Они вышли на один из балконов, где было прохладно и пусто. Как только дверь закрылась, он прислонился к стене, закрыв лицо руками. —Боже,что я наделал...— его голос был сломанным. —Он никогда... он никогда этого не простит. —А тебе нужно его прощение? — спросила она мягко, обнимая его. Он опустил руки. Его лицо было бледным, но в глазах горел странный, новый огонь — огонь свободы, смешанный со страхом. —Нет.Нет, не нужно. Но... это значит, что война объявлена. Они не оставят нас в покое. —Пусть воюют, — сказала Нора, прижимаясь к нему. — У нас есть целая армия. Она кивнула в сторону зала, где за стеклом виднелись их друзья — Барти, Рабастан и Эвен, сгрудившиеся у двери с решительными лицами, Лили и Джеймс, наблюдавшие за ними с беспокойством, Сириус, смотревший на брата с непривычным уважением. Регулус посмотрел на них, и его лицо наконец расслабилось. Он выдохнул, и, казалось, вместе с воздухом из него вышли года подавленности. —Да.Армия. — Он обнял ее за плечи. — Прости, что испортил тебе бал. Она рассмеялась, и смех ее прозвучал немного истерично, но искренне. —Испортил?Регулус, это был самый романтичный и драматичный бал в моей жизни! Я никогда его не забуду. Он улыбнулся — устало, но с облегчением. —Только ты могла бы так сказать. Дверь на балкон осторожно приоткрылась, и в просунулась голова Барти. —Э-э-э...все живы? Нужна ли помощь? Может, мне вызвать отряд мстителей в лице себя и Рабастана? Регулус вздохнул. —Заходи,Крауч. И приведи остальных. Вскоре весь их круг был на балконе, создавая живое кольцо поддержки вокруг них. —Браво,Блэк! — Сириус хлопал брата по плечу. — Никогда не думал, что доживу до дня, когда ты скажешь отцу в лицо нечто подобное. Ты стал почти крутым. —Спасибо, я думаю, — пробормотал Регулус. —Они уехали, — сообщила Лили. — Сразу после вашего... разговора. Дамблдор проводил их с каменным лицом. —Теперь ты настоящий бунтарь, как я!— сиял Джеймс. —Добро пожаловать в клуб! Регулус смотрел на них — на этих шумных, верных, безумных друзей, которые приняли его, даже когда он был «ледяным принцем». И которые теперь стояли с ним плечом к плечу против его же семьи.Он посмотрел на Нору, которая улыбалась ему, ее глаза сияли гордостью и любовью. И он понял, что сделал правильный выбор. Самый трудный, но единственно верный. —Не думаю, что я когда-либо правильно поблагодарил вас всех, — сказал он тихо, обращаясь ко всем. — За... за все. Барти фыркнул. —Да ладно,не раскисай! Ты испортишь мне весь имидж циничного подстрекателя! Лучше скажи, что будем делать дальше! —А дальше, — сказал Регулус, и его голос снова обрел уверенность, — мы будем танцевать. И они вернулись в зал. Все провожали их взглядами — полными удивления, восхищения, зависти. Но теперь Регулусу было все равно. Его рука лежала на талии Норы, и он вел ее в танце, глядя только на нее. На ее улыбку, на ее сияющие глаза. Когда музыка вновь сменилась на медленную, он притянул ее ближе и прошептал ей на ухо слова, которые заставили ее сердце остановиться: —Я люблю тебя, Елеонора Гринграсс. Он сказал это. Не «ценю», не «уважаю». А «люблю». Тихо, только для нее, но с такой силой и искренностью, что слезы выступили у нее на гланах. —Я тоже люблю тебя, Регулус Блэк,— прошептала она в ответ. — Очень. Они кружились под искрящимся снегом, под огнями, под взглядами всего Хогвартса, но для них существовал только их танец. Их любовь. Их победа. Ледяная стена пала. Не из-за одного удара, а из-за тысяч крошечных трещин, которые оставили в ней ее улыбка, ее смех, ее вера в него. И на ее месте выросло что-то новое. Что-то сильное, теплое и непоколебимое. И они знали, что какие бы бури ни бушевали снаружи, они переживут их. Вместе.