Часть 12:Поместье Блэков и первая битва

Экспресс доставил их в Лондон под вечер. Воздух был холодным и влажным, пахло угольным дымом и зимой. Роскошный, но мрачный лимузин с затемненными стеклами ждал их на вокзале. Водитель-гоблин, не проронив ни слова, погрузил их чемоданы и молча указал на заднее сиденье. Дорога до площади Гриммо, 12 прошла в почти полном молчании. Регулус сидел, сжав руку Норы, и смотрел в окно на проплывающие улицы. Его лицо было напряженным, он снова напоминал того ледяного принца, каким был когда-то. Но теперь Нора знала — под этой маской бьется живое, любящее сердце, полное страха и решимости одновременно. — Они не простят мне моего поведения на балу, — тихо сказал он, не поворачивая головы. — Нам не нужно их прощение,— так же тихо ответила она. — Нам нужно их уважение. И мы его заслужим. Не подчинением, а силой. Он посмотрел на нее, и в его глазах мелькнула тень улыбки. — Ты говоришь,как гриффиндорец. — А ты стал слушать гриффиндорцев.Мы оба изменились. Лимузин остановился перед рядом ничем не примечательных старых домов. Регулус вышел первым, помог Норе, а затем подошел к одному из зданий. Стена перед ним задрожала и поползла, открывая внушительную дубовую дверь с молотком в виде змеи. Перед ними предстало поместье Блэков. Холл был огромным, темным и холодным. Воздух пахл старой пылью, воском и чем-то горьким, как полынь. Стены были увешаны портретами предков, которые смотрели на них сверху вниз с безмолвным осуждением. С потолка свисала люстра из оленьих рогов, отбрасывая на стены зловещие тени. Напротив входа висели занавешенные шелком гобелены — Нора слышала, что под ними портреты родственников, «опозоривших» фамилию, вроде Сириуса. Их встретили Орион и Вальбурга Блэк. Они стояли посреди холла, как король и королева в своем ледяном королевстве. Орион был в строгом черном костюме, его лицо не выражало ничего, кроме холодной вежливости. Вальбурга — в темно-зеленом платье с высоким воротником, ее черные волосы были убраны в безупречную прическу. Ее взгляд, острый как бритва, скользнул по Норе с ног до головы, задерживаясь на ее простом, но элегантном дорожном платье и на ее свободно распущенных рыжих волосах. — Регулус, — произнес Орион. Его голус прозвучал громко в тишине холла. — Мисс Гринграсс. Добро пожаловать. — Отец. Матушка, — кивнул Регулус. Его осанка была безупречной, голос ровным. Он не отпускал руку Норы. — Благодарю за приглашение. — Мы рады видеть тебя дома, сын, — сказала Вальбурга, но ее глаза говорили об обратном. Они были прикованы к их сплетенным пальцам. — И, конечно, тебя, дорогая. Надеюсь, дорога не слишком утомила тебя. Ее тон был сладким, как яд. — Благодарю вас,миссис Блэк, все было прекрасно, — ответила Нора, заставляя себя улыбнуться. Она чувствовала, как дрожь бежит по спине, но держалась прямо. — Кричер покажет вам ваши комнаты, — Орион мотнул головой, и из тени выпорхнул старый, скрюченный домовый эльф в отутюженной наволочке с гербом Блэков. Его огромные глаза полны были подобострастия и страха. — Ты остановишься в крыле наследника, Регулус. Мисс Гринграсс — в синих покоях для гостей. Регулус напрягся. Они собирались разлучить их. Это был первый выпад. — Я полагал, что как моя невеста, Елеонора будет размещена ближе, — сказал он, и его голос звучал вежливо, но твердо. — Например, в соседних апартаментах. Вальбурга улыбнулась тонкими губами. — Милая,в этом доме мы соблюдаем приличия. До брака. Даже помолвленные пары должны сохранять... дистанцию. — Конечно, матушка, — кивнул Регулус. — Но я настаиваю. Синие покои находятся в противоположном крыле. Я бы не хотел, чтобы моя будущая жена чувствовала себя здесь одиноко или неуютно. Я отведу ее в апартаменты моей покойной тетушки, что рядом с моими. Они давно пустуют и, уверен, будут ей по вкусу. Это была не просьба. Это было заявление. Нора с трудом сдержала удивление. Он подготовился. Он знал их ходы и заранее продумал контрходы.Орион и Вальбурга обменялись быстрыми взглядами. В воздухе повисло напряжение. — Как пожелаешь,— наконец произнес Орион, и в его голосе прозвучала ледяная нотка. — Крич, проведи мисс Гринграсс в покои Кассандры. Эльф загнусил что-то подобострастное и поволок их чемоданы вверх по массивной лестнице. Комнаты тетушки Кассандры оказались просторными, но мрачными. Темная дубовая мебель, тяжелые бархатные портьеры, на стенах — портреты суровых волшебников и магов, которые смотрели на новую жилицу с явным неодобрением. От всего веяло холодом и запустением. Как только дверь закрылась за эльфом, Регулус обернулся к Норе. Его маска на мгновение спала, и она увидела в его глазах усталость и тревогу. — Прости за...атмосферу. Эта часть замка редко используется. — Ничего, — она взяла его за руки. — Главное, что мы рядом. Ты был великолепен там внизу. — Это только начало, — он провел рукой по волосам. — Обед будет настоящим испытанием. Они пригласили других. Чтобы произвести впечатление. И чтобы оказать давление. Он оказался прав. Когда они спустились в столовую несколько часов спустя, длинный полированный стол был накрыт для двенадцати персон. Помимо Ориона и Вальбурги, там были еще несколько человек. Нора узнала супругов Лестрейндж — родителей Рабастана, смотрящих на мир с надменным высокомерием. Рядом с ними сидела пожилая дама с крючковатым носом — тетя Регулуса, о которой он упоминал, Кассиопея Блэк. И еще одна пара — Лукреция и Птолемей Гринграсс, родители Норы. Увидев своих родителей, Нора почувствовала смешанное чувство облегчения и новой тревоги. Они выглядели спокойными и величавыми, но в глазах матери она прочитала предупреждение: «Веди себя подобающе». Представления были краткими и полными ледяной вежливости. Нора села рядом с Регулусом, напротив своих родителей. Обед начался. Первые блюда подавались в гробовой тишине, нарушаемой лишь звоном приборов. Нора чувствовала на себе десятки глаз — оценивающих, изучающих, осуждающих. Первой нарушила молчание миссис Лестрейндж. — Итак,мисс Гринграсс, Регулус рассказывает, что вы проявляете большой интерес к древним рунам? — ее голос был сладким, но в нем слышалась насмешка. — Да, миссис Лестрейндж, — ответила Нора, откладывая вилку. — Я нахожу их увлекательными. Особенно их практическое применение в защитной магии. — Практическое применение? — бровь миссис Лестрейндж поползла вверх. — Как мило. Большинство девушек предпочитают более... изящные искусства. Травологию, например. Елеонора обладает блестящим умом, — спокойно вступил Регулус. — Ее познания в рунах не раз помогали нам на занятиях. Я нахожу это качество невероятно привлекательным. За столом повисла короткая пауза. Он снова защищал ее. Публично. — Рабастан часто пишет о вашей... дружной компании, — перевел разговор Орион, его взгляд скользнул по Регулусу. — Он упоминает не только слизеринцев, но и... студентов других факультетов. Это была ловушка. Все знали о дружбе Норы с гриффиндорцами. — Да, отец, — Регулус взял свой бокал. — Мы считаем, что крепкие связи и верная дружба ценнее, чем предрассудки о факультетах. В конце концов, все мы — одно школьное сообщество. Лукреция Гринграсс, мать Норы, мягко улыбнулась. — Мы всегда поощряли в Елеоноре открытость и добросердечие.И, надо сказать, ее круг общения включает в себя молодых людей и девушек из самых уважаемых семей. Она тонко дала понять, что дружба с Поттерами и Эванс — не помеха, если там есть и Блэки, и Лестрейнджи, и Краучи. — Добросердечие — это, конечно, похвально, — вступила Вальбурга, ее голос был подобен шелку, натянутому на лезвие. — Но не стоит забывать и о должной осмотрительности. Некоторые... элементы могут оказать дурное влияние. — Я уверена в своем выборе, миссис Блэк, — парировала Нора, чувствуя, как закипает гнев. — Как и в выборе моего жениха. Мы окружили себя верными и надежными друзьями, чье влияние я считаю исключительно благотворным. Она посмотрела прямо на Вальбургу, и в ее взгляде не было ни страха, ни подобострастия. Только уверенность.Тетя Кассиопея, до сих пор молчавшая, внезапно фыркнула. Все взгляды устремились к ней. — Оставьте девочку в покое,Вальбурга, — проскрипела она. — У нее есть дух. В наше время это редкость. В отличие от занудных разговоров о чистоте крови, которые я слышу последние пятьдесят лет. Наступила шокированная тишина. Даже Орион выглядел ошеломленным. Вальбурга побледнела от ярости. Кассиопея повернулась к Норе. — Тебе идет этот цвет,девочка. Рыжие волосы — признак жизненной силы. Нам, Блэкам, не помешало бы немного оживиться.— Она бросила взгляд на Регулуса. — И ты, племянник, кажешься... менее скучным, чем обычно. Продолжай в том же духе. Регулус, казалось, не знал, как реагировать. Он кивнул старухе. — Благодарю вас,тетя. Обед продолжился, но атмосфера изменилась. Неожиданная поддержка со стороны старой, уважаемой (и, видимо, вполне себе своенравной) Блэк дала им небольшую передышку. Родители Норы выглядели довольными. Когда десерт был окончен, Орион поднялся. — Регулус,пройдем в кабинет. Нам нужно обсудить некоторые вопросы, касающиеся твоего будущего. Это был приказ. Регулус метнул на Нору быстрый взгляд — Все будет хорошо — и последовал за отцом. Нора осталась с дамами в гостиной. Это оказалось не менее суровым испытанием. Вальбурга и миссис Лестрейндж вели изысканную беседу о последних светских событиях, тонко вплетая в нее колкости и намёки. Нора и ее мать держались вместе, парируя удары с изяществом и достоинством. Лукреция Гринграсс, как выяснилось, была мастером словесной дуэли, и Вальбурге несколько раз пришлось отступать. Через час вернулся Регулус. Его лицо было бледным, но спокойным. Он подошел к Норе и протянул ей руку. — Прости,что заставил ждать. Пройдемся по саду? Они вышли через стеклянные двери в зимний сад. Воздух здесь был прохладным, но свежим после удушливой атмосферы гостиной. Даже зимой сад был полон жизни — магические растения цвели невзирая на время года, искрящийся иней покрывал листья, создавая сказочную картину. — Что случилось? — спросила Нора, как только они оказались вне слышимости. — Он пытался давить.Говорил о «неправильном выборе», о «рисках», о том, что я «позволяю чувствам управлять разумом», — Регулус тяжело вздохнул. — Но я сказал ему, что мое решение окончательно. Что ты — моя избранница, и ничто это не изменит. — И? — И...он отступил. Пока что. Сказал, что «время покажет». Но я чувствую, это не конец. Они дошли до заснеженной беседки в глубине сада и сели на холодную каменную скамью. Регулус обнял ее, прижимая к себе, словно ища тепла и поддержки. — Твоя тетя... неожиданно, — сказала Нора, пытаясь разрядить обстановку. Он усмехнулся. — Кассиопея?Да, она всегда была... особенной. Живет в своем крыле, почти ни с кем не общается. Но ее слово в этой семье имеет вес. То, что она вступилась за тебя... это многое значит. Он посмотрел на нее, его серые глаза в сумерках казались почти серебряными. — Ты была великолепна за обедом.Держалась с достоинством королевы. — Мне пришлось. Я защищала наше счастье. Наших друзей. — Наше, — поправил он он и поцеловал ее. Это был долгий, нежный поцелуй, полный благодарности и обещания. Поцелуй, который говорил:«Мы справимся. Мы вместе.» Когда они вернулись в замок, их ждал сюрприз. В холле, рядом с камином, стоял Сириус. Он был один, без Иветты, и выглядел мрачным. — Сириус? — удивился Регулус. — Что ты здесь делаешь? — Привет, братец. Гринграсс, — кивнул он им. — Матушка любезно пригласила. Видимо, решила, что мое присутствие «укрепит семейные узы» перед лицом... внешних угроз.— Он иронично улыбнулся. Нора поняла. Его тоже позвали как инструмент давления. Чтобы показать Регулусу, что бывает с теми, кто бунтует. — Они не изменятся, Рег,— тихо сказал Сириус, глядя на брата. — Не трать силы на то, чтобы их переубедить. Трать силы на то, чтобы защитить то, что тебе дорого. Регулус смотрел на брата, и в его глазах читалось сложное чувство — старые обиды, зависть к его свободе и... новая связь, рожденная общим противником. — Я знаю, — просто ответил Регулус. Сириус кивнул и, повернувшись, ушел вглубь дома, оставив их одних.Первый день в поместье Блэков подошел к концу. Он был полным напряженности, скрытых угроз и словесных баталий. Но они выстояли. Вместе. Поднимаясь в свои комнаты, Нора смотрела на темные коридоры, на осуждающие взгляды портретов, на эту каменную тюрьму, полную предрассудков. Но она не чувствовала страха. Потому что рука Регулуса была в ее руке. Потому что их любовь была тем светом, который не могли погасить никакие тени прошлого. И они знали — впереди еще много битв. Но они уже выиграли самую главную: битву за друг друга.