Часть 13:Ночные откровения и утренний союз

Ночь в поместье Блэков была такой же неестественно тихой, как и сам дом. Нора лежала на огромной кровати в покоях тетушки Кассандры, вглядываясь в резные узоры на балдахине, и прислушивалась к каждому шороху. Портреты на стенах временами вздыхали или бормотали что-то неслышное, а за окном ветер выл, словно потерянная душа. Она чувствовала себя запертой в красивой, но бездушной клетке. Она думала о Регулусе. О том, как он держался за обедом — безупречно, холодно, но каждый раз, когда его мать или Лестрейндж бросали в ее сторону ядовитую реплику, его рука на столе незаметно сжималась в кулак. Он был ее щитом, и это ее одновременно согревало и терзало. Она ненавидела, что он вынужден постоянно быть настороже в своем же доме. Вдруг тихий скрип двери заставил ее вздрогнуть. Она приподнялась на локте, хватая волшебную палочку с прикроватной тумбочки. Дверь бесшумно приоткрылась, и в щель проскользнула тень. — Не стреляй, это я, — прошептал знакомый голос. Сердце Норы забилось чаще, но уже от облегчения. Регулус закрыл за собой дверь и остановился у кровати. В лунном свете, пробивавшемся сквозь щель в шторах, он казался призраком — бледным и нереальным. — Я не мог уснуть, — тихо сказал он. — И... я хотел убедиться, что с тобой все в порядке. — Я в порядке, — она отодвинула одеяло. — Просто... этот дом. — Да, — он тяжело вздохнул. — Он всегда был таким. Давящим.— Он не решался подойти ближе. — Садись, — предложила она, и ее голос прозвучал в тишине громче, чем она хотела. Он медленно опустился на край кровати, спиной к ней. Его плечи были напряжены. — Прости,что привел тебя сюда. В этот... цирк уродов. — Ты не приводил меня. Я пошла с тобой сама, — она прикоснулась к его спине, чувствуя, как он вздрагивает. — И я ни о чем не жалею. Он обернулся. Его лицо в полумраке было искажено болью. — Я ненавижу,что они смотрят на тебя свысока. Ненавижу их тон. Ненавижу, что ты должна это терпеть из-за меня. — Я терплю это не из-за тебя, Регулус. Я терплю это ради нас. И это того стоит. Он смотрел на нее, и в его глазах плескалась такая буря эмоций, что она едва могла дышать. Гнев, отчаяние, нежность и та самая, еще не окрепшая, но уже непоколебимая любовь. — Они не изменятся, Нора. Сириус прав. Я потратил всю жизнь, пытаясь заслужить их одобрение, и все, чего добился — это того, что они считают меня слабым, когда я наконец позволил себе иметь собственное мнение. — А тебе нужно их одобрение? — она повторила свой вопрос, заданный когда-то в Хогвартсе. — Нет, — на этот раз ответ прозвучал быстрее и увереннее. — Но я боюсь их. Боюсь их власти. Боюсь, что они смогут тебя у меня отнять. — Они не смогут, — она взяла его лицо в свои руки. — Потому что я никуда не уйду. Потому что мы — команда. Он закрыл глаза, прижавшись щекой к ее ладони. — Когда я с тобой...я забываю, где нахожусь. Я забываю о них. Ты... ты мой личный отпуск от реальности. — Тогда давай устроим отпуск прямо сейчас, — прошептала она. — Хоть на одну ночь. Она потянула его к себе, и он наконец позволил себе расслабиться. Они устроились под огромным, тяжелым одеялом, и он обнял ее, прижавшись лицом к ее шее. Они не говорили о завтрашнем дне, о приеме, о родителях. Они просто лежали, слушая биение друг друга, находя утешение в близости. — Знаешь, что самое странное? — тихо сказал он после долгого молчания. — Сегодня за обедом... я впервые не чувствовал себя одиноким в этом доме. Потому что ты была здесь. Ее сердце сжалось. — Я всегда буду с тобой. Они заснули так — втроем: она, он и их любовь, как щит против всей тьмы, что таилась в стенах этого дома. Нора проснулась от того, что что-то упало. Лунный свет все еще лился в комнату. Рядом с кроватью на полу сидел, поджав колени, домовый эльф Крич. Он с ужасом смотрел на разбитую вазу, которую, видимо, задел хвостом. — Крич испортил! Крич разбил вазу госпожи Кассандры! — захныкал он, хватая себя за уши.— Плохой Крич! Плохой эльф! Регулус проснулся от шума и мгновенно сел, инстинктивно прикрывая Нору. — Кричер? Что ты здесь делаешь? Эльф забился в истерике. — Госпожа приказала Кричеру следить!Следить за молодой госпожой! Докладывать! Кричер должен был быть невидим! Но Кричер неуклюжий! Кричер наказает себя! Он уже собрался долбануться головой о ножку кровати, когда Нора резко сказала: — Кричер,стоп! Эльф замер, его огромные глаза полны слез и страха. Регулус встал, его лицо стало жестким. — Матушка приказала тебе шпионить за мисс Гринграсс? — Д-да, господин Регулус... Госпожа приказала следить, чтобы молодая госпожа не... не нарушала правила. Чтобы она не покидала свою комнату ночью.— Эльф затрясся. — Кричер теперь будет наказан! Его выгонят! Нора и Регулус переглянулись. Шпионаж. Они не были удивлены, но все равно почувствовали укол гадливости. — Кричер, — сказал Регулус, и его голос стал неожиданно мягким. — Ты не будешь наказан. Ты просто уйдешь и забудешь, что видел нас здесь. Или... — он сделал паузу, — ...или ты можешь сделать кое-что для меня. Глаза эльфа стали еще круглее. — Д-для господина Регулуса? — Да. Ты будешь приходить сюда каждую ночь в это время. И ты будешь докладывать моей матери, что мисс Гринграсс спит в своей комнате. Одна. И что все спокойно. Ты понял? Крич смотрел на него с немым изумлением. Эльфы Блэков не были обучены лгать своим хозяевам. — Но... но госпожа... — Госпожа хочет знать,что все в порядке. Так ты и скажешь. Что все в порядке. — Регулус подошел к эльфу и присел перед ним. — И за эту услугу... я подарю тебе носки. Лицо Крича исказилось от смеси ужаса и восторга. Одежда для домового эльфа была символом свободы, позором. Но... носки! Это был такой соблазн! — К-красивые носки?— прошептал он. — Самые красивые,какие найду в Хогсмиде, — торжественно пообещал Регулус. Крич затрясся, потом резко кивнул. — Кричер сделает!Кричер будет докладывать, что все спокойно! Кричер будет молчать!— Он схватил осколки вазы и с исчезающим хлопком испарился. Нора смотрела на Регулуса с восхищением. — Ты только что подкупил домового эльфа носками.Ты гений. Он усмехнулся, возвращаясь в кровать. — Не гений.Просто знаю, что ими движет. Страх и жадность. Иногда достаточно предложить альтернативу. Он снова обнял ее, и они заснули, на этот раз зная, что у них есть свой маленький шпион в стане врага. Утро началось с неожиданного визита. Пока Нора одевалась, в дверь постучали. На пороге стояла Кассиопея Блэк в темном платье и с тростью, на которую она опиралась. — Можно войти, девочка? — проскрипела она, не дожидаясь ответа. Нора, застигнутая врасплох, кивнула. — Конечно. Старуха прошла в комнату, ее острый взгляд скользнул по интерьеру, затем уставился на Нору. — Ну что,как тебе наша семейная обитель? Напоминает склеп, не так ли? Нора не нашлась, что ответить. Кассиопея фыркнула. — Расслабься.Я не собираюсь тебя есть. Хотя некоторые здесь не прочь.— Она указала тростью в сторону, где предположительно были покои Вальбурги. Она подошла к окну и отдернула занавес. — Я наблюдала за тобой вчера.У тебя есть сталь внутри. Это хорошо. В этой семье либо ломаются, либо сами становятся тиранами. Регулус... — она повернулась к Норе, — ...он всегда был другим. Слишком мягким для их мира. Слишком честным. Я боялась, что они сломят его, как сломали его отца. — Ориона?— удивилась Нора. Кассиопея горько усмехнулась. — Орион?Нет, он родился с палкой в заднице. Я говорю о моем брате, его отце. О нем теперь не принято вспоминать. Он осмелился полюбить маглорожденную. Его стерли из семейной истории, как пятно. Вальбурга и Орион — просто продолжатели «славных» традиций. Нора слушала, затаив дыхание. Это проливало новый свет на все. — Регулус напоминает мне его, — продолжила старуха. — Та же внутренняя борьба. Тот же страх не соответствовать. Но в нем есть и что-то от Сириуса — упрямство. Просто оно было скрыто поглубже. Пока ты не пришла. Она подошла ближе. — Они не простят ему этого.И тебе — тем более. Будь готова. Прием сегодня вечером — это не просто формальность. Это проверка на прочность. Они будут давить на тебя, провоцировать. Они захотят увидеть, как ты лопнешь. — Я не лопну,— твердо сказала Нора. — Я вижу, что не лопнешь, — Кассиопея кивнула. — Но запомни: твоя сила — в том, кто ты есть. Не пытайся быть одной из них. Ты никогда ею не станешь. И это твое преимущество. Они не знают, как бороться с чем-то настоящим. Она повернулась к выходу, но на пороге остановилась. — И еще кое-что.Держись ближе к мальчику. Ему будет в десять раз тяжелее, чем тебе. Ему приходится бороться не только с ними, но и с годами вбитых в него установок. С этими словами она вышла, оставив Нору в раздумьях. Спускаясь к завтраку, Нора встретила в коридоре Регулуса. Он ждал ее, прислонившись к стене. Увидев ее, он улыбнулся — устало, но искренне. — Спал ли Кричер? — тихо спросила она. — Как младенец.И принес записку от Барти.— Он сунул ей в руку смятый клочок пергамента. Нора развернула его. Кривым почерком Барти было нацарапано: «Держитесь там, любовники! Мы все знаем! Раб и Эв сказали. Если что, мы ворвемся туда с боевым кличем и партией взрывного пунша! Шлем лучи поддержки! Ваш верный подстрекатель, Б.К. младший.» Нора рассмеялась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Они не одни. Даже за стенами этого мрачного поместья их окружала любовь друзей. За завтраком собралась та же компания, что и накануне. Сириус сидел напротив Регулуса и время от времени перекидывался с ним колкостями, но без прежней язвительности. Казалось, между братьями установилось хрупкое перемирие, основанное на общем противнике. Вальбурга была холодно вежлива, но Нора заметила, как ее взгляд задерживается на них с Регулусом с новым, более пристальным вниманием. Видимо, доклад Крича ее не удовлетворил. После завтрака Орион отвел Регулуса и Сириуса «для осмотра семейных реликвий» — явный предлог для очередного разговора с глазу на глаз. Лукреция Гринграсс предложила Норе пройтись по саду, и Вальбурга, скрипя зубами, была вынуждена присоединиться к ним. Прогулка была не менее напряженной, чем обед. Вальбурга показывала сад, рассказывая о каждом магическом растении с подчеркнутой важностью, словно проверяя, поймет ли Нора их ценность. Нора, к ее удивлению, не только понимала, но и могла поддержать разговор, благодаря урокам Травологии и рассказам Пандоры. — А это — печально известный трупный цветок, — указала Вальбурга на растение с бархатистыми черными лепестками. — Он цветет только на могилах темных волшебников. Мы пересадили его сюда с места упокоения нашего прапрадеда. — О, да, — кивнула Нора. — Профессор Стебль предупреждала, что его пыльца может вызывать яркие галлюцинации. Вы, наверное, используете его для приготовления успокоительных зелий? Или, может, для усиления сновидений? Вальбурга на мгновение опешила. Она явно ожидала, что Нора содрогнется или проявит брезгливость. — Э-э...именно так, — пробормотала она, теряя на секунду свою безупречную выдержку. Лукреция Гринграсс улыбнулась про себя. Вернувшись в замок, они застали Регулуса и Сириуса в холле. Братья стояли рядом, но не смотрели друг на друга. Регулус был бледен, Сириус — мрачен. — Что случилось? — тихо спросила Нора, подходя к Регулусу. — Отец... предложил мне после окончания Хогвартса возглавить одно из отделений в Министерстве, — сквозь зубы произнес он. — То, что традиционно занимали Блэки. При условии, что я «пересмотрю некоторые свои связи» и «возьмусь за ум». Нора почувствовала, как у нее похолодело внутри. — И что ты сказал? — Я сказал, что подумаю, — он посмотрел на нее, и в его глазах читалась усталость от этой бесконечной войны. — Но мы-то с тобой знаем, о чем я действительно думаю. Сириус фыркнул. — Он просто пытается купить тебя,Рег. Должностью. Статусом. Не ведись. — Я не ведусь, — резко сказал Регулус. — Я просто устал. В этот момент из гостиной вышла Кассиопея. Она посмотрела на троих молодых людей и покачала головой. — Вы стоите тут,как на похоронах. Идите, поешьте чего-нибудь. Вечерний прием не за горами, а сражаться на пустой желудок — глупо. Она прошла мимо, но, поравнявшись с Регулусом, тихо добавила — Держись, племянник. Самое интересное еще впереди. До вечера оставалось несколько часов. Предстоящий прием висел над ними дамокловым мечом. Но теперь Нора знала, что у них есть неожиданные союзники — сумасшедшая тетка, подкупленный эльф и верные друзья, готовые ворваться с пуншем. И самое главное — у них друг друга. А это была самая сильная магия на свете.