«Выстрел перед клятвой.»

Утро. День свадьбы. Дом ещё не проснулся полностью, но в коридорах уже слышались тихие шаги и перешёптывания. Аня едва успела открыть глаза, как дверь её комнаты распахнулась — бесшумно, будто сама по себе. Вошли три горничные Демиана, одетые в одинаковые строгие платья кремового цвета. Они поклонились одновременно. — Госпожа, — сказала старшая, держа в руках длинный чехол с платьем, — время готовиться. Аня сразу села, прижимая одеяло. — Я не буду надевать это. Горничные переглянулись, будто заранее ожидали сопротивления. — Госпожа, — мягко начала младшая, — вам… будет лучше это сделать. — Мне ничего не будет лучше, — голос Ани дрогнул, но она попыталась говорить твёрдо. — Я не хочу выходить за него. Старшая приблизилась ровно на один шаг, уважительно, но уверенно. — Вы должны понять: его воля уже решена. Если вы не наденете платье… последствия могут быть тяжёлыми. Аня напряглась. — Он угрожал моим родителям. — Мы знаем, — тихо призналась одна из них. И эта честность только сильнее заставила Аню похолодеть. Старшая горничная аккуратно расстегнула чехол, раскрывая платье — белое, ослепительно дорогое, с длинной вышивкой и камнями. Оно блестело так, будто создано специально, чтобы подавлять своим совершенством. — Госпожа Аня, — сказала она мягко, почти сострадательно. — Мы здесь, чтобы помочь вам… не чтобы причинить вред. Но вам действительно лучше его надеть. Аня подняла взгляд. — Иначе что? Младшая отвела глаза. — Иначе господин сам придёт за вами. Тишина в комнате стала почти ощутимой, как туман. Аня закрыла глаза, сжимая пальцы. Она понимала: выбора сегодня нет. Но она также знала — это не конец. С трудом выдохнув, она произнесла: — Хорошо… помогите мне. Горничные склонили головы и аккуратно начали расстёгивать чехол до конца, готовясь облачить её в платье, которое она ненавидела уже только за то, что оно значило. Красная дорожка тянулась вперёд, как путь в пропасть. Гости сидели по бокам — ряды людей, одетых безупречно, но с разными выражениями на лицах: одни с любопытством, другие с тревогой, третьи с жадным ожиданием скандала. Демиан держал Аню под руку. Его хватка была стальной, хотя внешне он выглядел спокойным, почти торжественно собранным. Он шёл уверенно, словно каждое движение было заранее выверено, а сама церемония — лишь формальность для человека, который привык получать всё, что захочет. Аня шла рядом — словно в холодном сне. Взгляд скользил по лицам, по тысячам глаз, смотрящих на неё, — и ни одно не казалось родным. Когда они дошли почти до конца дорожки, где стоял церемониймейстер, тот широко улыбнулся, будто всё происходящее — настоящий праздник. — Госпожа Аня, господин Демиан, — торжественно произнёс он. — Все ваши друзья и родственники собрались, чтобы стать свидетелями вашего счастливого союза. «Счастливого» ударило по ней как нож. Аня подняла взгляд — сначала просто на гостевые ряды, а потом задержалась. Несколько знакомых лиц. Пара бывших коллег. Соседка, с которой она почти не общалась. Люди, которых она бы точно не позвала. И вдруг — сердце болезненно сжалось. Такэхиро. Он стоял в дальнем ряду, прямо, тихо, будто боялся нарушить церемонию одним движением. Его лицо было бледным, как мел, а глаза — полными боли и немого отчаяния. Он смотрел на неё так, словно в груди у него что-то рушилось. Аня на миг замерла. Ноги ослабели. Но рука Демиана мгновенно, почти незаметно сильнее сжала её локоть — предупреждение, что он чувствует каждую её эмоцию. Он чуть наклонился к её уху, голос тихий, ледяной: — Смотри только вперёд. Сегодня ты — моя невеста. Аня сглотнула, но взгляд Такэхиро всё равно прожигал ей спину невидимым пламенем. Церемониймейстер поднял руки, готовясь начать торжественные слова, а солнце отражалось в белом платье Ани так ярко, будто пыталось ослепить её, чтобы она не видела того, что происходит. Но она видела. И понимала, что эта свадьба — не любовь, не выбор, а клетка, в которую её ведут под аплодисменты. Церемониймейстер уже раскрыл книгу, готовясь начать: — Сегодня мы собрались, чтобы… Но Демиан поднял руку. — Стоп. Гул негромких разговоров промчался по рядам. Церемониймейстер замолчал, слегка побледнев. Демиан повернулся к гостям, будто собирался произнести благодарственную речь. Но его голос звучал странно — ровно, почти мягко… и оттого ещё более опасно: — Я только сейчас подумал… как жаль, что среди гостей нет одного очень… значимого человека. Её дяди. Юрия Брайара. Аня словно окаменела. Юрий. Его имя — как удар в грудь. Прямо под рёбра. Она сразу увидела перед собой ту ночь… тот последний ужин… живой смех, его привычную, чуть строгую манеру говорить, и то, как он, слегка потянувшись к чашке, произнёс: «Лойд, ты должен будешь выдать Аню замуж. Понял? Ты её отец, так что именно ты должен провести её к алтарю». Лойд тогда смутился, но улыбнулся: — Конечно. Это честь каждого отца — отдать дочь тому, кого она выберет. Юрий фыркнул: — «Выберет». Если выбирать будет она, так она выберет первого же, кто принесёт ей булочку! Аня возмущённо надулось: — Юрий! Я сама решу, когда и за кого выйду! Юрий рассмеялся, потянул её за щёку: — Вот именно из-за этого ты мне и нравишься. Лойд улыбнулся дочери, тёплой, спокойной улыбкой отца, который гордится каждым её словом. Йор тогда пыталась не расплакаться от умиления и махала руками: — Юрий, хватит дразнить ребёнка! Все засмеялись. Тёплая, живая комната. Те, кого она любит. Те, ради кого она должна была жить. …и тот, кого она сейчас предаёт, стоя здесь в белом платье, рядом с человеком, который его убил. Эхо воспоминания исчезло, будто кто-то вырвал лампочку из теплой комнаты. Аня резко моргнула — и вновь оказалась здесь: под палящим взглядом сотен гостей. Рядом — Демиан, смотрящий на неё с хищной, очень тихой ухмылкой. Он знал, что её ранит. Он хотел, чтобы ранило. — Да… — продолжил он, всё ещё глядя ей в лицо. — Вот жаль, что он не дожил до этого дня. Был бы, наверное, очень… тронут. Аня сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь. Но рука Демиана тут же накрыла её — не мягко, а жёстко, предупреждающе. За гостевыми рядами Такэхиро сделал едва заметный шаг вперёд, будто готовясь вмешаться. Лойд напрягся — его глаза стали узкими, холодными. Йор смотрела на Аню широко раскрытыми глазами, полными боли. А Демиан, гладя Аню по пальцам, наклонился к ней и тихо, почти шепотом произнёс: — Вспоминай. Кто теперь решает за тебя. И куда ты идёшь. Он снова поднял взгляд на церемониймейстера: — Продолжайте. Демиан медленно повернулся к Ане, его шаги звучали тихо и уверенно. Он не торопился — будто наслаждался каждой секундой, в которой она принадлежит ему. Он поднял руку, осторожно коснулся её подбородка, приподняв лицо. Мягким жестом отодвинул выбившуюся прядь, поправляя её за ухо. — Ты дрожишь, — прошептал он. — Не бойся. Он наклонился ближе… почти касаясь её лба своими губами. Аня стояла неподвижно. Слишком спокойно. Слишком тихо. Демиан этого не заметил. Его губы едва коснулись её кожи — нежный, почти благоговейный поцелуй. И в эту же секунду Аня свободной рукой юрко скользнула к его пиджаку — точно, быстро, как будто делала это всю жизнь. Щёлк. Пистолет оказался у неё в руках. Газ в зале выдохнул, шёпоты прокатились волной. Демиан резко выпрямился — глаза расширились на миг, но не от страха. От ярости. Он не ожидал. Аня приставила холодное железо себе к виску. — Не делай шаг, — голос дрожал, но был твёрдым. — Я не выйду за тебя замуж. Демиан замер. Вся церемония — гости, охрана, семья — исчезла для него. Осталась только она. Только дуло у её виска. — Аня, — произнёс он тихо, почти ласково, но в этом тоне было больше угрозы, чем в любом крике, — опусти. — Нет, — она сделала шаг назад. — Ты отойдёшь. Сейчас же. Или я выстрелю. Йор закрыла рот руками. Лойд выглядел так, будто землю выбили из-под ног. Такэхиро сделал короткое движение вперёд. Охрана Демиана мгновенно подняла оружие — но он поднял руку, не отрывая взгляда от Ани. — Никто не двигается, — сказал он глухо. — Это — наше дело. Он сделал осторожный шаг вперёд. Аня громко всхлипнула, но сильнее прижала дуло к виску. — Я сказала стоять! Я лучше умру, чем свяжу свою жизнь с тобой. Губы Демиана дрогнули — он выдохнул медленно, будто держался из последних сил. — Ты не выстрелишь, — произнёс он тихо. — Ты слишком ценишь их жизнь. Он наклонил голову. — А если нажмёшь на курок… твои родители умрут через час. Ты это знаешь. У Ани пересохло во рту. Она знала. Каждое слово — правда. Но она всё равно держала пистолет. — Я… я всё равно не выйду за тебя. Демиан улыбнулся — холодно, смертельно. — Тогда давай без сцены. Опусти. Пойдём доделаем то, что начали.