Глава 35: Необычные погодные явления

      На следующую ночь, когда мы с Лиамом шли к лаборатории, я почувствовала, как силы Тейрна начали пульсировать под моей меткой. Я попыталась укрепить свои щиты, но волна его эмоций грозила сбить меня с ног. Внезапное, сильное желание разливается по моим венам, и я чувствую, как жар разливается по коже.        Я резко останавливаюсь и крепко зажмуриваю глаза. Лиам останавливается рядом со мной и смотрит на меня в замешательстве. — Босс?       — Это так неудобно, — бормочу я, не глядя на него. — Где сегодня Ксейден?       В голосе Лиама слышно замешательство, но я не отрываю взгляда от каменного пола передо мной. — Тебе лучше знать, чем мне.       — Чёрт! — ругаюсь я. Пытаюсь дотянуться до Тейрна, прося его либо поставить щит, либо помочь найти моего командира крыла, но не получаю ответа. Я восстанавливаю щиты, но это бесполезно. Я недостаточно сильна, чтобы остановить следующую волну, которая заставляет меня пошатнуться.        — Ты в порядке?       Лиам протягивает руку, чтобы поддержать меня, но я вздрагиваю и отступаю назад. Кровь, кипящая в моих венах, заставляет меня чувствовать себя некомфортно, и я действительно не хочу, чтобы Лиам прикасался ко мне.       Я хочу Ксейдена. Мне нужен Ксейден.        — О, я в порядке, — быстро говорю я ему. — Не нужно меня трогать. Я пойду. Ты ведь можешь вернуться в свою комнату отсюда, да?       — Что? Нет, я провожу тебя, — возражает Лиам.        — Не нужно, — пискнула я, разворачиваясь и быстро уходя. Слышу, как Лиам идёт следом. — Серьёзно, Лиам. Мне нужно найти Ксейдена, и я бы предпочла сделать это одна.         — Вайолет, что происходит?       Я останавливаюсь и неохотно поворачиваюсь к нему. Он почти вздрагивает от дикого жара в моих глазах, и я его не виню. Я чувствую себя не в своей тарелке, и мне нужно убираться отсюда. Неотвратимый жар, разливающийся по моему телу, побуждает меня протянуть руку и удовлетворить свои желания, но я не могу этого сделать с Лиамом. Я бы и не хотела. Но теперь мне нужно уйти.        — Дела драконьей пары. — Его голубые глаза расширяются от понимания. — Мне нужно идти, и тебе нужно дать мне немного пространства. Я просто проверю наши комнаты.       Он неохотно кивает, и я быстро разворачиваюсь и практически бегу в противоположном направлении. Я выбираю кратчайший путь к общежитиям Квадранта Всадников.         Сначала я проверяю свою комнату, и она, к сожалению, пуста. Краем глаза я замечаю, что Ксейден уже заменил защитные чары на моей двери. Я не возвращалась после нападения, но чувствую явные признаки магии. Не останавливаясь, я вылетаю из комнаты, направляюсь на этаж третьекурсников и отпираю его дверь своими кинжалами.       Я громко стону, когда вижу, что там так же пусто. Блядь.       Если Тейрн и Сгаэль заняты, то он должен быть здесь, в Басгиате. Где он, чёрт возьми?        Я сердито снимаю ботинки и швыряю их куда-то, на ходу снимая лётную куртку. Я не собираюсь бегать по квадранту в таком виде.       «Тейрн? Пожалуйста, сделай перерыв и помоги своему бедному всаднику», — шепчу я, но он меня не слышит.       Я тяжело вздыхаю и снимаю все свои кинжалы. Полагаю, я не могу винить своего дракона за то, что он отвлёкся.       Впервые я осознаю, что необходимость общаться через наших драконов очень раздражает. Обычно, когда Тейрн упрямится, основная тяжесть этого раздражения ложится на Ксейдена. Я сочувствую Ксейдену, которому приходится с этим сталкиваться.       Как бы мне хотелось поговорить с ним. Сказать ему, что я здесь, жду его. Тоскую по нему.        Надув губы, я снова вздыхаю, снимаю кожаные штаны и бросаю их к остальной, наспех сброшенной одежде. Кожа горит, а вся одежда слишком тесная и сковывает движения. Я замираю, держась за каркас кровати, чтобы не упасть во время очередной волны.       Нетерпеливо расшнуровывая корсет, снимаю с себя всю одежду и достаю одну из ночнушек, которые оставила в его ящиках. Она тонкая, но ткань всё ещё невыносимо давит на кожу. Я раздражённо бросаюсь на его кровать, не потрудившись надеть нижнее бельё.       Я прислоняюсь к его подушкам и пытаюсь успокоить дыхание, которое учащается. Я словно вижу жизнь сквозь туман, и единственное, что я осознаю, — это нарастающая волна страсти, обжигающая мои нервные окончания. Моя кожа горит таким жаром, что тонкая ткань уже неприятно липнет к коже. Я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на жар, исходящий от моего тела.       Крепко сжав колени, я пытаюсь медитировать. Разум управляет телом. Когда это не срабатывает, я выстраиваю свои щиты и укрепляю их снова и снова, помещая всё внешнее в коробку внутри своего разума.       Разум. Управляет. Телом.        Блядь, я хочу, чтобы Ксейден был здесь. К чёрту коробку, я хочу его тело. Я сдерживаю громкий стон и стискиваю руками одеяло.        Яростно качаю головой и хмурюсь, глядя в пустоту. Это просто смешно. Я сильнее своих желаний. Мне не нужно использовать собственные пальцы и стремиться к неудовлетворяющему оргазму. Неважно, насколько сильно мне чего-то нужно, и как сильно это желание пачкает мою внутреннюю поверхность бёдер.        Мне стоит подождать. Ксейден где-то в квадранте, и он наверняка испытывает то же самое. Он ведь будет искать меня, верно? Должен же.        Не успеваю я подумать об этом, как дверь в комнату Ксейдена распахивается почти так же резко, как в ту ночь в моей комнате с бездраконными.        Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, зрачки полностью расширены. Та маленькая часть меня, которая всё ещё цеплялась за здравый смысл так, что побелели костяшки пальцев, пытается поддразнить его. — Тебе потребовалось достаточно много времени.       Но сегодня вечером Ксейден не настроен шутить. Не говоря ни слова, он захлопывает за собой дверь и сбрасывает куртку и оружие на пол без обычной для него осторожности. Он грубо стаскивает ботинки. Его глаза серьёзны, и я вижу, что они полностью потемнели от желания.       — Я пошёл искать тебя, — рычит он. — Теперь, когда ты начала направлять, я знал, что ты окажешься в том же положении, что и я.        Я с вожделением смотрю на очевидную выпуклость на его кожаных штанах. — Я хочу быть в любом положении с тобой, — бессвязно бормочу я.        Ксейден ухмыляется. — Вот и славно. Какая же ты у меня послушная девочка: едва почувствовала это, как тут же приготовилась и ждала меня в моей постели.       Мои щёки горят. — Я подумала, что ты не захочешь, чтобы я удовлетворяла эти потребности каким-то другим способом, — говорю я ему, надув губы.        Он рычит в ответ: — Даже не думай об этом, блядь, Вайоленс.        Я качаю головой, удивляясь его предсказуемости. Я имела в виду свои пальцы, а не кого-то другого. Мысль о том, чтобы быть в таком состоянии с кем-то, кроме Ксейдена, отвратительна.        Давление в животе почти сводит меня с ума, и моё тело содрогается от ещё одной невыносимой волны желания размером с дракона. Я жалобно протягиваю к нему руки. — Я бы никогда не стала делать это с кем-то другим. А теперь, пожалуйста, прикоснись ко мне, прежде чем мне придётся позаботиться о себе самой. Я вся горю.        Гнев в его глазах быстро угасает. Несколькими решительными шагами он сокращает расстояние между нами.        — Одежда! — нетерпеливо кричу я, уже приподнимаясь на коленях, чтобы дотянуться до него.       Он игнорирует меня и наклоняется, чтобы соединить наши губы в страстном поцелуе. Я с облегчением стону ему в рот. Его тело, прижатое ко мне, твёрдое и непоколебимое, и это именно то, что мне нужно.        Рука Ксейдена скользит вниз, и он чертыхается. — Под этой короткой ночнушкой ничего нет? Ты сведёшь меня с ума, Вайолет. — Он легко вводит палец внутрь меня, и я стону от этого ощущения. — Ты уже такая мокрая. Ты трогала себя?       — Нет, я ждала тебя, — тут же отвечаю я ему и получаю в награду ещё один палец. — Я знала, что не успокоюсь, пока ты не войдёшь в меня.        Он выглядит слишком довольным собой, но я зашла слишком далеко, двигая бёдрами и пытаясь трахнуть себя его пальцами. Он безжалостно отстраняется.         Я обвиваю его плечи руками, пытаясь потянуть его на себя, но Ксейден только качает головой — А-а-а. Я собираюсь войти в тебя, но сначала у меня есть идея поинтереснее. Это всё, о чём я мог думать по дороге сюда.       Я смотрю на него с подозрением; мой взгляд затуманен похотью, бурлящей в венах. — Какая?       Он осторожно перекладывает меня на край кровати, чтобы освободить место и лечь на спину. Он смотрит на меня снизу вверх с озорной ухмылкой.       — Сядь мне на лицо, сладкая девочка.       Мои щёки вспыхивают ярким румянцем. Сквозь похоть прорывается острый укол застенчивости. — Э-это… — мой голос затихает.        — Именно этого я и хочу, маленькая шпионка, — настаивает Ксейден, его зрачки полностью расширены. — Не заставляй меня умолять об этом.        Я прикусываю губу и смотрю на него сверху вниз; на нём всё ещё остались брюки и рубашка с короткими рукавами.        — Ты точно этого хочешь? — спрашиваю я, морща нос. Он тут же кивает, но я всё ещё колеблюсь.        Кажется, Ксейден теряет терпение, он хватает меня за ноги и тянет так, чтобы я села на него верхом. Он обхватывает руками мои ноги и тянет меня вверх по своему телу, пока я не оказываюсь у него на груди. — Больше всего на свете, — серьёзно говорит он мне. — Теперь постарайся продержаться, пока я не насыщусь. Я не буду считать. Ну, разве что для собственного мужского удовлетворения.        Всё моё тело вспыхивает от грязного обещания в его голосе. На мне всё ещё ночная рубашка, но я чувствую его горячее дыхание на своей обнажённой коже, когда он закидывает меня к себе на плечи так, что мои бёдра оказываются по обе стороны от его головы.       — А если я сделаю тебе больно? — волнуюсь я. — Или устрою беспорядок?       — Вайоленс, обещаю, я справлюсь. Пожалуйста, устрой на мне беспорядок. Если ты заставишь меня ждать ещё хоть минуту, я и вправду начну умолять.        Я пытаюсь закатить глаза от его драматизма, но резко обрываюсь, когда меня накрывает новая волна чистого, неподдельного желания, исходящего от наших драконов. Мои плечи опускаются, и я слегка дрожу.       — О боги, неужели ты чувствовал себя так же в ночь перед Полосой? — спрашиваю я сквозь стиснутые зубы. Я чувствую, что дрожу от собственной опустошённости, и решаю, что любая частичка Ксейдена нужна мне больше, чем какая-либо скромность. Я наклоняюсь и одним быстрым движением снимаю с себя ночнушку, а его руки, обхватывающие мои бёдра, сжимаются в ответ.       — Чёрт. Да. Я чувствовал, что схожу с ума. Один взгляд на тебя с распущенными волосами — и я стал твёрдым как камень. Кстати… — он многозначительно замолкает, и на этот раз мне удаётся закатить глаза. Я стягиваю резинку с конца своей длинной косы и быстро распускаю её. Закончив, я смотрю на него сверху вниз: он терпеливо ждёт, частично поддерживая мой вес, пока я откидываюсь ему на грудь, касаясь бёдрами его ушей.       — Теперь ты доволен? — дерзко спрашиваю я, прежде чем очередная волна похоти успевает лишить меня ясности мысли.        — Почти, — рычит он, приподнимая мои бёдра и толкая меня вперёд так, что я оказываюсь над его ртом. Он с силой притягивает меня вниз и длинными, плавными движениями языка пробует меня на вкус.        — Ксейден! — вскрикиваю я, когда сила тяжести берёт верх. Мои руки упираются в стену над кроватью, но Ксейден не позволяет мне приподняться. Он усиливает хватку и крепко держит меня, приподнимается, чтобы обхватить губами мой клитор и дразняще провести по нему языком.        — Ох, чёрт, — стону я от неожиданности. Даже если я не пытаюсь сопротивляться, это совсем не то ощущение, когда я беспомощно лежу на спине, а он набрасывается на меня, пока я не превращаюсь в бесформенную кучу на одеялах. Я сжимаюсь и пытаюсь сдержаться, чтобы не прижаться ещё ближе.        Ксейден резко отстраняется и рычит на меня. — Перестань колебаться. Будь хорошей девочкой и оседлай моё лицо, Вайолет.        Задыхаясь, я делаю то, что мне говорят, двигая бёдрами навстречу его жадному рту, преодолевая волны похоти, как чужой, так и моей собственной. Возможно, прошли минуты или часы, а Ксейден всё не отпускал меня. Его язык не перестаёт двигаться, исследуя меня глубоко внутри или играя с моим клитором с опустошительной ловкостью, пока на меня снова накатывает волна. Я кончаю бесчисленное количество раз, молнии сверкают снова и снова.       Я кричу его имя, пока не теряю голос, и всё, что мне остаётся, — это прерывистые вздохи и слёзы, текущие из уголков моих глаз. Наконец он позволяет мне сесть, осторожно снимает меня с себя и кладёт на спину, чтобы наконец-то снять с себя всю одежду. На мгновение я не могу поверить, что он всё ещё одет, а я — красная, мокрая лужа.        Он заканчивает раздеваться и поворачивается ко мне с голодным взглядом. Мои колени беспомощно раздвигаются, и он принимает приглашение, наклоняясь вперёд, чтобы устроиться поудобнее. Он приподнимает одну из моих ног, чтобы найти лучший угол, и входит в меня одним быстрым движением. Без какого-либо сопротивления.        — Мне было чертовски хорошо, сладкая девочка, — рычит Ксейден, и его бёдра тут же задают бешеный ритм. Я наслаждаюсь ощущениями, моя сверхчувствительность затмевается непрекращающимся удовольствием и волнами похоти, которые заставляют меня продолжать принимать всё, что Ксейден мне даёт.        Я стону его имя и наклоняю бёдра, чтобы быть ближе. Я чувствую, как его бёдра подёргиваются, он ближе к краю, чем обычно. Похоже, ему действительно понравилось.        Стон Ксейдена заглушает звук последнего удара молнии этой ночи, его тени вырываются вперёд и погружают комнату в темноту, пока мы переводим дыхание.       Я никогда раньше не испытывала ничего подобного с человеком, этой невыразимой близости, когда пот высыхает на моей коже, а сердцебиение возвращается к своему естественному ритму. Я должна напомнить себе, что мы не были вместе и двух месяцев.       Но я не могу не признать, что после нашего недолгого пребывания вместе я чувствую себя более связанной с Ксейденом, чем когда-либо с другим человеком. Даже сейчас, лёжа здесь, приходя в себя от волн страсти, которые были не совсем моими собственными, я чувствую себя в большей безопасности и под большей защитой, чем когда-либо в жизни.        Мои чувства снова переполняют меня. Скоро мне придётся сказать о них вслух, независимо от того, как долго мы с Ксейденом были вместе.

***

      — Ребята, вы хоть немного поспали прошлой ночью? — спрашивает Ридок за завтраком, к моему полному ужасу. — Грозы не было, но молнии сверкали не переставая.        Я молчу и сосредоточенно ем овсянку. Чтобы не смущаться, я пытаюсь мысленно вспомнить список того, что нам с Лиамом ещё нужно сделать, чтобы подготовить лабораторию к началу экспериментов. Достать последние ингредиенты из своих запасов, ещё раз сходить в город, провести инвентаризацию, закончить список для Ксейдена.       — Это было странно, — легко соглашается Рианнон. — Я слышала, что сегодня рано утром они вызвали кадетов — повелителей воды, чтобы потушить пожар на лётном поле.        — Генерал Сорренгейл здесь? — нерешительно спрашивает меня Сойер. Я не скрывала своего презрения к матери.        Боги, как же я, блядь, надеюсь, что нет. Я пожимаю плечами. — Последнее, что я слышала, она в Коллдире до вторника, но могла вернуться и пораньше. Мы с ней почти не общаемся.        Они понимающе кивают. Я мысленно захожу в свои туннели, чтобы убедиться, что мои щиты на месте, вместо того чтобы сосредотачиваться на невыносимом унижении из-за темы разговора.        — Уже две ночи подряд, — продолжает Ридок. — Скажи нам, Ви, насколько это частое явление? Молния без грозы?        Я моргаю, удивлённая, что ко мне так быстро снова обращаются. — По-твоему, обучение на писца должно включать изучение погоды?       — Я просто предполагаю, что ты что-то знаешь, — легко добавляет он, и я, как ни странно, тронута. Я сдерживаю улыбку и пытаюсь сохранить невозмутимое выражение лица.       — Кто знает? Я выросла в семье, где один из родителей мог влиять на погоду, так что это мог быть всадник, но и могла быть просто случайность.        Все кивнули, и я мысленно похвалила себя за то, что удалось избежать неловкости.       «Тейрн», — нерешительно начинаю я.        «Да, Серебристая?»       «Повелителям воды пришлось тушить пожары, вызванные внезапными ударами молний прошлой ночью», — начинаю я.        «Я слышу то же, что и ты. Это значит, что я прекрасно понимаю, о чем говорят твои спутники-люди. Это одна из истинных трагедий драконьей жизни».       Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Он знает, к чему я клоню.       «И тебе нечего сказать по этому поводу? Никаких комментариев относительно того, насколько случайным было время этих случайных ударов?»        Я жду его ответа, затаив дыхание.       «Пока нет».       «И всё же», — комментирую я, — «это интересно».        «Я знаю, ты сгораешь от любопытства. А пока наберись терпения».       «Я умею быть терпеливой», — ворчу я на него.        «Тогда докажи это», — фыркает он. — «Ты ещё не готова продемонстрировать всю мощь моей силы. Сосредоточься на щитах и ​​малой магии. И на том, чтобы не падать с седла».       «Разумеется, я так и делаю», — поддразниваю я. — «Ручки с непрерывной подачей чернил, помнишь? Я только о них и думаю».        «Я в курсе».       Я подавляю смешок, услышав его многострадальный тон. — «Ладно, ворчун. Я буду терпеливой. Никаких догадок, как и сказал Ксейден».        «Должен признать, на этой неделе он был вполне терпим. А теперь ешь. Тебе нужны силы для сегодняшних занятий по полётам». — Я зачерпываю ещё овсянки и продолжаю есть.        Прежде чем я успеваю почувствовать, как он отстраняется от ментальной связи, он добавляет: — «Все случится тогда, когда придёт время».

***

      Лиам, как ни странно, начинает направлять на следующий день, и мы вместе записываемся на занятия к Карру. Сойер уже там. Надеюсь, остальные мои друзья не сильно отстанут.       — Скажи правду, — спрашиваю я, приводя в порядок один из наших украденных рабочих столов. В лаборатории всё идёт хорошо. Нам даже удалось стащить стулья и новую раскладушку со склада в Квадранте Пехотинцев, так что Лиам устроился рядом, вытянув перед собой длинные ноги. В руках он держит ещё не готовую фигурку из дерева, а я занимаюсь своими делами. — Ты начал направлять раньше меня и просто ждал, пока я это сделаю.        Лиам ехидно улыбается: — Вот почему ты босс.        Я фыркнула от смеха. — Знаешь, час в день я бы продержалась без своего телохранителя.       Он пожимает плечами. — Я хотел дождаться тебя.       — Спасибо, — искренне говорю я ему. — Может ты и печать успел манифестировать, пока я не видела? Тебе не обязательно скрывать её от меня.       Лиам тут же качает головой. — Печати нет. А у тебя?       Я на мгновение задумываюсь. — У меня есть свои теории.       — Ты размышляешь о том, какую печать ты можешь получить? — удивлённо спрашивает Лиам.        Нет. Но мне слишком неловко рассказывать Лиаму о происхождении этих теорий.       — Просто размышляю, — бодро отвечаю я. — Манифестация печати — это интересно, не правда ли?       — Потому что это зависит от самого всадника?       Я киваю. — У последнего всадника Тейрна была печать переброса. Но моя печать, вероятно — определённо, — будет чем-то совершенно другим. Это зависит от личности, навыков или потребностей? Возможно, от всех трёх факторов? Это, конечно, не точная наука, но размышлять над этим увлекательно.       — Как Ксейден, которому приходится многое скрывать, — медленно говорит Лиам. — Он стал заклинателем теней.        — Вот именно! Или мой брат. Бреннан буквально собирал меня по кусочкам с тех самых пор, как я научилась ходить. Так что я ни капли не удивилась, когда выяснилось, что он восстановитель.        Лиам был так рад, когда узнал, что Ксейден рассказал мне о Бреннане. Мне не терпится расспросить его — наверняка у него полно историй о моём брате. Я зла на него, но всё же хочу знать, как он провёл эти последние шесть лет.       — В этом есть смысл. Что говорит об Аэтосе его печать? — Голос Лиама не выдаёт враждебности, но по раздражённо нахмуренным бровям я понимаю, что он всё ещё не оправился от произошедшего на построении.        Я смотрю на него; его руки ловко продолжают вырезать узоры на дереве. — Дайн не плохой человек, понимаешь?       Лиам отрывается от своей работы. — Ты в этом уверена?       Мы замолкаем, пока я пытаюсь подобрать слова. — Впервые я увидела, как Дайн плачет, потому что я вывихнула плечо, залезая на дерево. Каждый раз, когда мне было больно, он начинал реветь и вести себя так, будто это ему больно, и я ненавидела это. Но он никогда не мешал мне лазить рядом с ним. Чаще всего он играл со мной в помещении. Пока мои брат и сестра притворялись, что летают верхом на драконах, мы с Дайном делали вид, что расшифровываем карты, на которых спрятаны сокровища, и открываем давно забытые секреты о чужих землях. Мы учились у моего отца, и Дайн изучал языки, которых я не знала, и наоборот. Был период в моей жизни, когда я думала, что мы вместе станем писцами и посвятим всю жизнь исследованию всего, что покажется нам интересным. Может быть, когда-нибудь отправимся в путешествие. В те дни, куда бы я ни обернулась, Дайн был рядом.       Лиаму на мгновение стало не по себе. — Вы двое когда-нибудь...       Я смеюсь и качаю головой. — Нет. Люди должны перестать спрашивать меня об этом. Мы были лучшими друзьями.       Он усмехается. — Ты же видела, как он на тебя смотрит.       Я морщу нос при этой мысли. — Он может смотреть на меня как ему заблагорассудится, пока держит свои руки при себе. Мы, может, и не друзья, как раньше, но я всё равно не хочу, чтобы он оказался в тенях Ксейдена, если это в моих силах.        Или на моих кинжалах. Если бы я причинила вред Дайну, это убило бы что-то внутри меня. Я просто знаю, что это так.        — Что изменилось? Что превратило плачущего будущего писца в мудака, поклоняющегося Кодексу и с проблемами личных границ? — Я сдерживаю улыбку. Лиам действительно не забыл о том, что произошло на построении.        — То же самое, что превратило этого хрупкого несостоявшегося писца в затаившего злобу шпиона... — начинаю я, задумчиво глядя на свои руки. Это уже не руки писца, а руки всадника. Вернее, и того и другого. — Семья. Мы повзрослели, и он решил, что хочет стать всадником. Это был его выбор, но, думаю, в глубине души он хотел, чтобы отец им гордился. Полковник всегда был очень строг к нему. Дайн никогда не оставлял меня, но я видела, что он впервые увидел в себе что-то другое. Вместо того чтобы плакать, когда мне было больно, он вбил себе в голову, что должен это предотвратить. Мы больше не карабкались вместе. Он держал меня на земле позади себя.       Лиам хмурится, тщательно обдумывая мои слова. Я тихо продолжаю: — Даже если бы я сделала всё, что могла, чтобы наверстать упущенное, от перехода через парапет до связи с драконом, мы бы никогда не смогли стать чем-то большим, потому что он на самом деле не хочет, чтобы я была рядом с ним. В любом случае, это неважно. Даже если я знаю, что он заботится обо мне. Он напористый и поступает неправильно, но Дайн Аэтос не злодей. Я бы не вычеркнула его из своей жизни, если бы его печать и отец не представляли для нас всех угрозу.       — У тебя есть к нему чувства? — нерешительно спрашивает Лиам. — Или были?       Я задумчиво хмыкаю. — Может быть, когда-то мне казалось, что были. Как я уже говорила, раньше я думала, что мы всегда будем вместе. Когда я была маленькой девочкой, представляя своё будущее, я представляла Дайна. Даже после того, как он рассказал мне о том, что хочет стать всадником, я думаю, мы оба строили предположения.        — Что изменилось?       После года отсутствия общения я стала совершенно другим человеком и на несколько месяцев возвела между нами стены, в то время как он просто пытался защитить меня, со своей точки зрения. Какими бы ошибочными ни были эти попытки защитить, я не могу ненавидеть его за это.       Я уже несколько дней думаю о выражении лица Дайна во время построения. Мне было больно, когда он попытался воспользоваться своей печатью, но я всё равно хотела протянуть ему руку.        — Я изменилась. Мы оба изменились. Весь тот год он посвятил тому, чтобы стать всадником, а я — боролась с предательством и пыталась найти ту версию себя, которая смогла бы пережить то, с чем мне пришлось столкнуться. Мы встретились снова, как незнакомые люди, менее чем через десять минут после того, как я в первый раз убила человека. Я всегда буду любить Дайна как своего самого старого друга, но, даже если он волшебным образом завтра проснётся на правильной стороне, между нами всё равно не будет ничего, кроме дружбы.       — И ты встретила Ксейдена, — добавляет Лиам. Я улыбаюсь его словам. Как будто мне нужно было это напоминание. Всё, что у меня было с Ксейденом, быстро затмило любые оставшиеся чувства, которые я могла испытывать к кому-либо.        — И я встретила Ксейдена, — легко соглашаюсь я. — Скажем так: после того, как я нашла письмо, шансы Дайна быть со мной рухнули. После того, как я встретила Ксейдена, шансы всех остальных быть со мной рухнули.       Как любит напоминать мне Рианнон, после башни я не смотрела ни на кого, кроме Ксейдена. Это жалко и неловко, но я не хочу, чтобы было по-другому.       Губы Лиама расплываются в широкой улыбке. — Я рад, что вы оба одинаково без ума друг от друга.       Я хихикаю над его словами. — Надеюсь. Боги, сама не верю, что сплетничаю об этом с его братом.       — Хах, но на этот раз я сам это начал, — признаётся он.        — Точно! Я рассказывала тебе о своей истории с Дайном, а ты упомянул Ксейдена. Ты можешь винить только себя в том, что я начну расхваливать твоего брата.        — Пожалуйста, не надо. Я всё ещё не понимаю, какое отношение всё это имеет к печати Дайна, с которой начался наш разговор.       Я смеюсь. — О, абсолютно никакого. Я просто объяснила, что не презираю Дайна, так что можешь не сердиться при любом упоминании о нём. Гнев тебе не к лицу, Лиам. — Он закатывает глаза, но я вижу, как возвращается его искренняя улыбка. — Однако, — добавляю я. — Лично я думаю, что у него появилась печать чтения мыслей из-за своей потребности знать абсолютно всё. Может, по нему и не скажешь, но Дайн — большой сплетник. Он был им всю нашу жизнь.        Лиам удивлённо усмехается. — Ладно, я тоже это понимаю. Значит, секреты Ксейдена превратились в тени, исцеление Бреннана превратилось в восстановление, а сплетни Дайна превратились в чтение мыслей. У тебя есть какие-нибудь предположения?        — Понятия не имею. — Ксейден, наверное, посмеялся бы надо мной, услышав эту наглую ложь. — Но есть много печатей, которые не видели веками, как тени Ксейдена. Думаю, в нашем поколении мы увидим ещё больше редких печатей.        — Например?       Я задумчиво мычу. — Это может быть что угодно. Заклинатель расстояния, призыв, может быть, даже управление землёй. — Молнией.        Но мне не стоит строить догадки. Независимо от того, сколько доказательств мы с Ксейденом собрали.       — Интересно, — отвечает Лиам, и я чуть не смеюсь, над тем, как он произносит это в точности так же, как я, прищуривая глаза и тщательно выговаривая слоги. — Возможно, всадники становятся сильнее в ответ на них.        Я удивлённо моргаю. Возможно, Лиам прав. Я на мгновение теряюсь в своих мыслях.       «Природа любит равновесие. Этому нас учат первым делом», — раздаётся в моей голове в ответ от Андарны.       Я резко встаю, и Лиам поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.        — Ты и вправду гений, Майри, — я улыбаюсь ему своей жутковатой улыбкой. — Надо будет сказать Ксейдену, чтобы он поднял тебе жалованье.        Равновесие.        — Почему мне вдруг стало не по себе? — спрашивает он. — У меня такое чувство, будто я только что подкинул тебе ужасную идею.       — Может, это и есть твоя печать? Первый всадник с печатью предвидения, — поддразниваю я. О своих мыслях я ничего не говорю.        Лиам тяжело вздыхает и возвращается к вырезанию дракона. Я ещё не уверена до конца, но, кажется, это Сгаэль.