Часть 7

Возможно ли оказаться одновременно победителем и побежденным? Раньше ей казалось, что нет. Эва не жила в мире, где существовало лишь чёрное и белое. Она понимала, в каждом есть и плохое, и хорошее. Но до недавнего времени была уверена, что ты либо проигрываешь, либо побеждаешь. Сейчас она ощущала себя скверно, ощущала себя проигравшей, но по факту такой не была. Эльф пусть и носил клеймо убийцы, слово своё сдержал. В тот вечер он к ней и вовсе больше не прикоснулся, но Эва готова была поспорить, что ему было не лучше. Она чувствовала на себе его пристальный взгляд, видела, что он следит за каждым её движением, будто бы ждёт или даже надеется, что она заберёт свои слова обратно. Более того, она готова была поклясться, что он намеренно её не трогает, нарочно изводит своими губами. Последующие пару недель он так и не зашел дальше поцелуев. Каждую их встречу Эва ждала дальнейшего. Не могла не ждать, ведь сама о том и условилась. Амен слушал об обитателях замка, слушал о лекаре и говорил, на кого и что обратить внимание в следующий раз, а потом неизменно прижимал её к стволу дерева и целовал. Всё так же как и в первый раз. Когда-то Эва думала, что поцелуи, как и всё в жизни эльфов, с течением времени ощущаются не так. Эльфы живут слишком долго, чтобы их что-то трогало по-настоящему. Со временем с этим просто смиряешься и не более того и Эва вполне готова была с этим мириться, ведь взамен получала вечность. Но поцелуи Амена были всё такими же головокружительными словно впервые. В моменте, когда ей казалось, что её тело сгорит, когда она ощущала его твердость, соприкасаясь с мужским телом слишком близко, эльф внезапно отступал. Он кивал ей на кровать, но сам ещё долго не приходил спать. Может ему требовалось время, чтобы придти в себя, но ликовать Эва не могла, ведь ощущала себя ещё хуже. Разгоряченное тело, не знавшее до этого момента подобных ласк просило большего и не думать об этом было практически невозможно. Она даже почти привыкла, что между ног у неё становится слишком влажно. Её отчаяние дошло до такой степени, что она и впрямь подумывала отказаться от собственных слов, прося чего-то большего. Лишь банальный страх и неуверенность не давали ей этого сделать. В замке дела обстояли не лучше. Матушка стала уж слишком настойчивой. Настолько, что Эва видела её практически каждый день. Она упрямо интересовалась лишь её отношениями с Ливием и ничем больше. Благо хоть здесь врать не приходилось и Эва каждый раз рассказывала, как он обучает её лекарскому делу, а она помогает ему с отварами. Лекарь и впрямь был с ней приветлив и добр, но Эва наученная горьким опытом, не позволяла себе обмануться и начать ему доверять. Они всё так же ходили к королю и она понимала, что так или иначе Ливий ей тоже не доверяет. Она его не винила. В конце концов она и правда скрывала многое, а царскому лекарю наверняка не раз врали прямо в глаза. Может это понимание и сблизило их, позволяло общаться почти что без вранья, без лишних масок. Они не затрагивали такие темы, где ей бы наверняка пришлось лгать, но с Ливием ей даже дышалось легче, чем во всем замке, ведь наконец не приходилось врать или недоговаривать. Видя подозрительный взгляд собственной матери, она понимала, что не смогла бы ей врать в лицо так долго, не будь это всё правдой. — Я слышала, вокруг него появились ещё девицы. — недовольно роняет она: — Так что тебе лучше бы поторопиться. Эва не сдерживает усталого вздоха, уже даже не зная, как можно отвязаться от неё: — Я ведь не могу заставить его… — Ты можешь кое-что другое. — перебивает она: — И ты это знаешь. Сделай с ним что-нибудь, подари такое удовольствие, чтобы он ни на кого и взглянуть больше не смог, сними свое платье наконец, пусть он полюбуются на тебя и возможно дело наконец сдвинется. — Что? — румянец вспыхивает сам собой. Не ясно, от чего она смущается больше: от того, что говорит о нечто подобном со своей матерью, о того, что должна предстать перед кем-то голой или от того, что представила себе всё это с Ливием: — Я ничего такого не умею! К неожиданности эльфийка лишь хмыкает, качая головой и не говоря больше ни слова — уходит. Она не поверила. Не поверила, что я и правда ничего не умею. Эва осознала, что наверное в первые в жизни матушка подумала, что она ей врет и лишь хмыкнула на это. Было бы не так обидно, если бы она и правда врала. Смотря на её удаляющуюся спину, Эва в который задумалась, любила ли вообще её матушка? Может это всё лишь своеобразная забота? Могло ли это быть лишь страхом за её будущее? Иногда сквозь все её многочисленные упреки и претензии, она видела лишь эльфийку, которой не повезло. Эва была уверена, если матушка кого и любила, то её отца, ведь именно его уход её сломил. Она видела ту, что тоже когда-то возможно мечтала о любви и семье и всё это у неё и правда было, до того момента, как родилась сама Эва. В глазах вновь неприятно защипало. Она ведь…ведь не выбирала, какой ей родиться, неужели матушка этого не понимает? Ей больше всех на свете хотелось стать лишь самой обычной. Рядом раздался тихий смех и Эва тут же пришла в себя, вновь приняв безучастный вид. — А царский лекарь сейчас у себя? — служанка, до ужаса хорошенькая и милая. Наверняка она заметила отличия Эвы от остальных, но сейчас её волновал лишь Ливий и ничто более. Эва понятливо улыбается и кивает. Матушка была права, он и впрямь пользуется вниманием среди остальных, поэтому ей вспомнились её советы. Соблазнять лекаря она конечно не собиралась, но у неё был один эльф на примете, внимания которого ей хотелось. Пристанище Амена оказалось её убежищем от остальных проблем. Она сбегала к нему вечерами и забывала, что с ней что-то не так, даже позволяла себе забыть про слежку, ведь его вопросы казались ей самыми обычными, будто ему и впрямь просто интересно что там происходит в замке. Иногда позволяла себе думать, что он всё выдумал, лишь бы видеться с ней почаще, лишь бы не остаться одному. Истины она не знала, но обвинять его ни в чем не могла. В конце конца за всё это он пообещал ей желание, а оно того стоит. К тому же в его объятиях она ощущала себя живой. Поцелуи заставляли её тело воспламеняться, вспоминать, что она ещё живет, а не просто существует и всецело наслаждаться ощущениями, что он ей дарил. Потому совет матушки был очень кстати, ведь этих поцелуев ей стало слишком уж мало. Проблема была в том, что она абсолютно не знала, как доставить мужчине удовольствие. Имей она хоть каплю таких познаний, наверняка бы уже попыталась их исполнить. Вторая проблема заключалась в том, что всё это до сих пор оставалось для неё чем-то запретным. Опасно было терять голову, как и ему доверять. Эва не забывала, ей нельзя к нему привязываться, нельзя хотеть его касаний и касаться самой тоже нельзя. Оказалось над своими желаниями мы абсолютно не властны. Как бы не старались эльфийка выбросить всё это из головы — не могла, лишь сильнее злилась на себя. Потому и пошла на встречу к Амену в совершенно дурном настроении. Её продолжало рвать на части. Желание увидеть его побыстрее попеременно боролось с желанием вернуться в замок, ведь там никаких искушений не будет. Эва молча шла по знакомой, выверенной тропинке, но внезапно затормозила. Все эти разы одна часть в ней побеждала, но сегодня кажется бороться с собой у неё нет никаких сил. Может не стоило ей приходить? Эва злилась, что матушка продолжает отравлять ей жизнь своей своеобразной заботой. Злилась, что вообще продолжала её слушать. Злилась, что до сих пор живет ведомая её убеждениями о том, что хорошо, а что плохо. Злилась настолько, что даже могла дать себе волю, могла наговорить гадостей, а этого делать точно нельзя. Повинуясь порыву, она развернулась, прижимаясь к ближайшему дереву. Надо бы уйти, так наверное будет правильнее, но Эва продолжала стоять на месте. Если он опять разозлиться? Она бы точно разозлилась, если бы он не пришел. Но в прошлый такой раз, они разругались настолько, что теперь каждую их встречу он целует её до дрожи в коленках. Эва боялась, что злость развяжет ей руки, толкнет на то, к чему она совсем не готова. Если об этом кто-то узнает, даже страшно представить, что вообще будет… К тому же ей не хотелось портить настроение себе больше. Казалось, она не переживет ни одну сказанную в свой адрес колкость и напряжение копившееся в ней всё это время выльется в те же слезы. — Неужели пряталась здесь от меня? Эльфийка буквально подскакивает на месте, будучи уверенной, что находится здесь одна. Пусть и говорил он не громко, Эва всё равно испугалась. Она собирается обернуться, но эльф не позволяет, твёрдо останавливая её рукой за плечо. Эва знала, что он ждёт ответа, поэтому молчать не собиралась: — Я не пряталась, просто… — Просто что? Амен не мог похвастаться такой же выдержкой в этот раз. Он услышал её шаги задолго до того как увидел, как и всегда, но почувствовав, что она остановилась, внезапно напрягся. Ноги сами понесли его навстречу, ведь мозг подкидывал ему самые худшие варианты. Ещё один изгнанный? Дикий зверь? Люди? Потому показываться он не спешил, как можно тише подкрадываясь к месту. Пока Эва была всецело занята своими мыслями, он стремительно сокращал между ними дистанцию. Однако никто ей не угрожал, эльфийка стола возле дерева и абсолютно не спешила навстречу, более того, отвернулась в сторону замка. Будто бы и вовсе передумала приходить. Её оправдание ему хотелось услышать особенно сильно. Наконец поняла, во что ввязалась? Струсила? Просто передумала приходить? Или же…наконец последовала его совету? Нашла себе эльфа в замке, которого вовсе не волновало, что она полукровка. — Если я скажу — ты можешь надо мной посмеяться. Эве хватило критики за эту неделю, она точно не готова услышать её ещё и от Амена. — Я думал, ты уже поняла, что я не из смешливых. — хмыкнул он. Несмотря на то, что тон его был ровным, даже равнодушным, Эва смогла уловить предостерегающие нотки. Он ждёт ответ и побыстрее. Амену и впрямь не терпелось услышать, что же, по её мнению, он мог счесть настолько забавным. — У меня был тяжелый день. — выдыхает она, уже чувствуя, как мужчина про себя считает её полной дурой: — Да и вся неделя тоже. — И что же…? Эва раздраженно вздыхает. Знала ведь, что так все и будет. Вряд ли бы кто-то вообще её понял, да и разве могла она его в этом винить? Будет жаловаться ему на жизнь в замке? Как ей неудобно спать в своей кровати? Есть еду такую же, что и знать? В то время как он живет чуть ли не на улице. — Ничего. — твердо произносит она: — Ничего. Она ощущает мужчину за своей спиной и ей слишком сильно хочется обернуться, но страх увидеть усмешку на его лице сильнее, поэтому Эва остается стоять всё так же. — Раз так может тогда просто скажешь правду? Злость вспыхивает в её теле сильнее: — Но я не вру! — Верно. — хмыкает эльф: — Просто не договариваешь. Рот приоткрывается, чтобы снова возразить, но слова так и застревают в горле. Неожиданно он слишком хорошо её понимает, слишком легко понимает, когда она пытается отмолчаться. — Плохие дни бывают и уверен, у тебя их было не мало, но дело в другом. Что же случилось такого, что тебя настолько разозлило? Случилось? Она сама случилась, вот и всё. Амену хотелось знать. Нет, почему-то он был уверен, что должен знать. Эва пряталась за маской давно, пытаясь сносить все упреки и колкости в свой адрес стойко, так, будто они её не касаются. Поэтому интуиция подсказывала, дело здесь совсем не в том, что её кто-то оскорбил, нет, но тогда в чём же? Что могло её так расстроить? Неожиданно молчание затягивается и Амен буквально ощущает, что её тело дрожит. Слёз нет, просто и сил справиться с собой тоже нет. Он наклоняется ниже, всё так же абсолютно её не касаясь: — С тобой что-то произошло в замке? Её всегда прямая спина стала чуть сгорбленной, будто даже говорить о произошедшем ей было неприятно, хотелось закрыться, исчезнуть. Уж Амен точно знал, на что способны его обитатели, особенно с …. С беспомощной полукровкой, которую некому защитить, до которой никому нет дела. И когда Эва согласно кивает, Амен лишь тяжело сглатывает. Кинжал висящий на поясе внезапно становиться слишком тяжелым, пробуждая внутри забытое чувство, заставляя вспомнить тот день, когда ему не хватило силы помочь, не хватило силы спасти. Ненависть поднимается внутри волной слишком быстро, чтобы было справиться с ней слишком легко. Он моргает несколько раз, пытаясь избавиться от застилающей пелены перед глазами и вновь переключается на Эву, чтобы все те воспоминания пропали перед глазами. Что там произошло? Оскорбили её? Вряд ли её должно это уже трогать, по крайней мере настолько. Сделали больно? Видимых повреждений на ней нет, хотя сказать трудно, ведь платье скрывает большую часть её тела. — Тебе сделали больно? — Эва почти что согласно кивает, но вовремя себя одергивает, услышав остальную часть предложения: — Принудили к чему-то? Она сразу понимает о чем речь и тут же опровергает: — Нет, дело в другом! Просто матушка… — Матушка? Признаваться не хочется, но в конце концов это ведь ничего не меняет, да? В замке об этом так же никто не узнает. — Наседает на меня. Прознала про мою связь с лекарем и теперь хочет сделать всё, чтобы он на мне женился. Это всё глупо, я понимаю, просто…уже не знаю, куда и прятаться от неё. Из всего признания, Амен цепляется только за то, что его искренне интересует: — Связь с лекарем? Эва осознает, что всё-таки проговорилась и сболтнула лишнего: — Я помогаю ему с отварами… Его губы растягиваются в странной улыбке, а тело неожиданно подаётся вперед, прижимая эльфийку к дереву. Эва покоряется его силе, ведь выбора у неё и нет. — Знаешь, теперь у меня тоже скверное настроение. А вот это её уже пугает. Ведь она бы ничего не смогла сделать. Может заплакала бы, может бы высказала наконец всё что думала, но не больше. А на что способен изгнанный в дурном настроении? Эва догадывалась, но проверять не желалала. — И почему же…? Ладонь обманчиво аккуратно поднимается по груди и выше, останавливаясь на шее. Амен слегка сжимает ладонь: — Почему? Потому что я был вынужден довольствоваться лишь поцелуями, без возможности коснуться тебя ещё, снимая напряжения после, пока у тебя там…у тебя связь с лекарем? Вот уж не думал, что ты такая. — он сжимает её кожу чуть сильнее. К тому же — делиться он не любил. Когда у вас отнимают всё, в последующим вы слишком дорожите тем, что попадает вам в руки. Может кому-то бы и удалось сохранить в себе щедрость и легкость, но Амену нету. Мысль, что пока он целовал её здесь, кто-то забирался ей под юбкой кажется странно раздражающей. Все девицы с кем у него были связи его не волновали. Может потому что он понимал, что всё не затянется надолго, что они могут больше никогда и не увидеться, но с Эвой было по-другому. Она уже стала занимать в его жизни слишком много места, а слегка ослабив веревки его рук и дав ему волю — засела ещё и в мыслях. Амену неведома была ревность. Ровно до этого момента. — Я ведь совсем не… — Наша сделка становится под угрозу. — жестко перебивает он: — Как я могу быть уверен, что ты говорила правду? Раз уж прониклась чувствами к лекарю, запросто могла и солгать. А вот это то, что волновало его не меньше. Он искренне думал, что врать Эве нет никакого смысла. Более того, поистине интересующие его вопросы он до сих пор не задал, лишь выведывал обстановку, отсекая варианты проникновения в замок. Но если её слова и правда ложь? Если он попадется — не беда, главное, успеть отомстить до этого момента, а что будет после его никогда и не волновало. — Я не лгала! Он низко смеется и у Эвы буквально кровь стынет в жилах. Вот теперь она четко ощущает исходившую от него опасность. Нога подкашивается, но рука у горла держит её крепко и эльфийке приходиться выставить вторую руку, опираясь о ствол дерева. Близость между ними была на грани любовников, но сейчас они скорее являлись врагами, чем кем-то большим. Амен даже успевает ощутить некое разочарование. Но ведь это не оно, да? Чтобы разочароваться, он должен был на что-то надеется, а ведь напрочь утратил в себе это чувство. Эва чувствовала, отмолчаться в этот раз у неё не получиться. Её не сильно волновало, если кто-то понимал её неправильно, да и она знала, что никому не интересны её жалкие попытки объясниться. Всегда было проще смолчать и принять своё наказание, но здесь её нутро буквально кричало ей заговорить. — Я не лгала, потому что нет никакой связи. Хуже всего, она знала, что Амен, как и остальные — мог напросто ей даже не поверить. Но он отличался от обителей замка и ей хотелось быть с ним честным, хотелось, чтобы он поверил. — Хочешь сказать, что наведываешься к нему только из-за моих слов? — в голосе сквозит усмешка, что вновь подтверждает, что эльф не сильно ей и верит. Примерять силу он не спешит и это успокаивает, заставляют Эву вновь забыть, сколь он опасен может быть. — Нет, я не собиралась приближаться к нему, это вышло случайно, но теперь…теперь я его должница и мне приходиться наведываться туда. — Приходить для чего? Вот это уже становилось похожим на правду. Амен видел, Эва слишком зажатая, чтобы соблазнить кого-то, она остерегается эльфов из замка для такого, но вот в то, что её могли шантажировать и принуждать к чему-то, он запросто поверил. Ведь сам этим и занимался. Сам поймал её на крючок, сам надавил на больное место, буквально вынудив заключить с ним сделку. Единственное, к чему он её не принуждал — к себе. Им необязательно было целовать друг друга, вообще всем этим заниматься, напротив — это лишь мешало, но будто запретный плод — манило их обоих. — В больничном крыле я искала его, хотела хотя бы увидеть его и наткнулась случайно. — рассказывать все подробности своего позора Эва не хотела, поэтому изъяснила лишь суть: — Я сглупила, не призналась, что не оттуда и оказалась в покоях короля. Увидела его больного и хоть государь не догадался, что я притворяюсь помощницей лекаря, Ливий обо всем прознал. Потом мне пришлось приходить чаще… Амен отдаленно слышал её сбивчивое объяснения о том, что она должна теперь приходить чаще, вновь наведываться к королю. В его голове крутилось совсем другое. — Король болен? — Эва согласно кивнула. — Что с ним? — Я не знаю, лекарь мне не говорил. — аккуратно ответила она, боясь нарваться на ещё больший гнев. Конечно не говорил, в этом Амен и не сомневался. В душе в первые за долгое время проснулось предвкушение предстоящего. Губы дернулись, ему даже захотелось улыбнуться. — Я говорю правду. — настойчиво повторила девушка. Эва все так же боялась повернуться, опасаясь, встретится с его взглядом. И Амен ей верит. У него нет причин не верить, теперь он понимает. Столько лет он мучился в непонимании. Как же работает это чёртово проклятье? Почему отпечаталось на нём? Он ведь и не виноват. Почему не клеймит истинных убийц? Он не находил объяснения и только сейчас стал догадываться, в чём дело. — Значит твои встречи с лекарем не избежны. — изрекает он. Его даже не удивляет то, что мать ухватилась за этот шанс. Быть может он и впрямь того стоит, чтобы наконец перестать быть простой служанкой. Он почти уверен, что женщину даже не волнует, хороший этот лекарь или плохой, она просто ухватилась за шанс продвинуть Эву и себя заодно. — Да, но… — неуверенность в её голосе буквально осязаема. Эва чувствует, что должна добавить следующее: — Но связи между нами нет. Мы с ним не… Не целуемся? Эва понимала, что этого слова слишком мало, чтобы описать происходящее между ней и Аменом. Неожиданно для неё он соглашается и скользит рукой ниже. — В самом деле, как же я мог о таком подумать. — не понятно, издевается он или говорит правду. Его пальцы спускаются ниже, останавливаясь на бедрах. — Вероятно, ты зла из-за происходящего, но это не страшно, я знаю способ, поднять тебе настроение. Руки замирают и нагло подхватывают её платье, пока Эва не начинает ощущать горячее прикосновение на собственном колене. Она сильнее опирается о кору дерева, пытаясь остаться в вертикальном положении. Руки скользят выше, пока не достигают края её белья. — Мы ведь условились. — шепчет она, пытаясь напомнить об этом скорее себе, чем изгнанному. Стыдно признаться, но движет ей сейчас не только интерес. Ей хочется, чтобы он зашел чуть дальше, хочется наконец ощутить что-то ещё. — Я об этом никогда не забывал. Хотел забыть, но не забывал. Эва проверяла его на выдержку и он делал точно так же. — По одному за раз, верно? Эва согласно кивает. Толко в прошлый раз были поцелуи, а сейчас что? Сразу лишит её невинности? Уголки его губ изгибаются в опасной улыбке. Он и сам до конца не понимает, на какую опасную дорожку ступил. Сомнений нет, лишь осознание, что остановиться будет трудно. — Тогда я начну. Руки скользя по краю ткани, аккуратно забираясь внутрь. Глаза Эвы широко раскрываются, ведь она до конца не верит, что он и правда это сделает. Пальцы проскальзывают ниже, накрывая треугольник темных волос. Эва рвано выдыхает, хотя ещё ничего и не произошло, но цепляется за дерево сильнее. — Бояться не стоит, я не сделаю тебе больно. Уж об этом сейчас вообще не переживала. Пальцы уверено скользят вниз, задевая чувствительную точку, от чего она чуть ли не всхлипывает. Эва не понимает в какой момент Амен начинает легко управлять ею. Когда он отводит её ногу в сторону, предоставляя себе больший доступ, когда приспускает белье ниже. В какой момент прижимается к ней сзади слишком сильно и она вновь чувствует его возбуждение. Эва не понимает, от чего её тело пронзает таким сильным желанием. От мужских пальцев, что перестают двигаться аккуратно, приобретая большую настойчивость или же от того, что затвердевший член Амена прижимается к ней сзади. Всё томление находящееся в её теле скапливается внизу живота, именно в той точке, к которой и прикасается эльф и теперь Эва начинает обо всем догадываться. Тех поцелуев и правда было мало. Всё это время её тело хотелось этого, хотелось ощутить его прикосновения именно там. Она ступает на опасную, неправильную дорожку, поддаваясь этому желанию. Ее жизнь так ограничена рамками и правилами, ей хотелось их нарушить, ведь в реальности такой возможности у неё не было, а здесь она наконец появилась. Амен смещает руку чуть ниже, проверяя, насколько она влажная и вводит в неё лишь часть фаланги, тут же прекращая это. Искушение и впрямь велико, хочется не ограничиваться пальцами, хочется просто насадить её на свой член. Он упирается свободной рукой в дерево, ведь у него и самого мутит рассудок. Дыхание Амена спирает, он ощущает, что женское тело в его руках податливое и обманывается этим. На секунду позволяя себе подумать, что мог сделать с ней всё что захочется. Что в этот раз это не было б быстрым соитием по нужде, в этот раз торопиться он не будет. В голове приятно пусто, нет мыслей о замке и собственной мести. Закончив, они наверняка появятся вновь, но сейчас он лишь отдается моменту. — По одному за раз верно? Эва кивает, ведь вряд ли вообще может сказать сейчас хоть слово. — Значит и мне полагается что-то одно. После всех их поцелуев, член стоял колом, требуя разрядки, но Амен не прикасался к себе. Он терпел и ждал, потом приходя к ней спать. Вот когда Эвы не было рядом, тогда он позволял себе снять напряжение, представляя её, позволял вспоминать её губы. Боги. Даже от этой мысли яйца приятно сводит, но Амен отмахивается от неё, ведь сейчас Эва прямо перед ним. — Полагается? — Эва приходит в себя, только когда слышит, как он возиться с собственной одеждой. Она слегка оборачивается, в попытке рассмотреть, но натыкается лишь колкий взгляд мужчины. На секунду она пугается, что он зайдёт дальше чем она планировала. Искушение сильное. Хочется позволить ему сделать с собой всё, чтобы вновь его пальцы продолжали двигаться. Хочется наконец сделать что-то более запретное и понять все те разговоры других служанок. — Именно. Ты не согласна? Эва открывает рот, чтобы сказать хоть что-то, но замирает, ощущая нечто горячее у своих ягодиц. Она думала, что испугается, когда дело дойдёт до главного, но правде испытала скорее сильное волнение перед чем-то новым. — Может нам не… — Сожми ноги сильнее, вот так, обопрись о дерево. — Амен напрочь отсекал сомнения и лишь командовал. К удивлению Эва безропотно подчинялась, не догадываясь, что это лишь проверка для неё и не более того. Она вновь ощутила горячую плоть, что заскользила ниже и испуганно распахнула глаза. Сердце колотилось как бешеное, разум боролся с возбуждением и никто так и не мог одержать победу. Ощутив движение, она резко закрыла глаза, но через секунду удивлённо распахнула. — Один за раз, верно? — повторил он, удовлетворено хмыкая. Член Амен вновь скользнул между её плотно сведенных ног, так и не проникая внутрь. Если бы не его слова, Эва решила, что он просто смеется над ней, хотя до сих пор этого не исключала. Он сделал так ещё раз и она поняла, горячая плоть всё так же задевает ту чувствительность точку. Пальцы стало покалывать от находившегося в теле напряжения в перемешку с желанием. Эве всегда казалось, что она правильная. Послушная, кроткая, сдержанная — какой эпитет не подбери, ей всё подходило. Она не ожидала, что способна сорваться. Не ожидала, что вообще способна заняться таким в лесу с изгнанным эльфом. Желая оправдать себя, она думала, что дело лишь в Амене. Что если бы существовал змей искуситель, для неё это бы стал изгнанный эльф. Амен обратил внимание на то, что девушка притихла и рукой чуть повернул её лицо в сторону. Ему удалось рассмотреть распространившийся румянец на её щеках, но не было слез или чего-то, что говорило о том, что ей не нравится происходящее. Рано. Для этого было ещё рано. Нужно было изводить её и себя за одно поцелуями и дальше. — Я поспешил. — он невесомо поцеловал её в щеку, якобы извиняясь за себя самого: — Но справляться самому и представлять тебя стало уже слишком сложным. Эва чуть не задохнулась. Справляться самому? И представлять при этом её? — Ты выглядишь удивлённо, будто не знала, что всё так и есть. — хмыкает мужчина. — Я не думала… Это было чистейшая правдой. Эва и впрямь об этом совсем не думала. Её волновали их встречи, затем она бесконечно прокручивала их голове, разрываясь между тем, правильно это или нет. Ей и в голову не пришло, что Амен снимал напряжением сам, ещё и … Его пальцы заскользили ниже, в этот раз спускаясь к груди. Он сжал полушарие сквозь ткань платья, выдохнув ей в шею. Вырез позволял проникнуть внутрь, что он незамедлительно и сделал, ведь сжимать её грудь без одежды было куда лучше. Эва опустила взгляд. Ей хотелось видеть порочность этих движений, хотелось узреть, на что она идет в который раз. — Мы ведь договорились на что-то одно за раз, верно? — мужской голос вынудил её обречено прикрыть глаза. Ну нет…почему именно сейчас об этом вспоминает? Его пальцы слегка сжимают сосок, требуя ответа, но Эва не находит в себе силы согласиться. Ей не хочется, чтобы это прекращалось. Внизу стало так влажно, позволяя члену легко скользить туда и обратно. Она не могла отделаться от мысли, что они почти занимаются любовью, что стоит слегка изменить угол и член соскользнет в неё. Нет, она не сможет согласиться, не сейчас. Откинув голову назад, Эва принимает поражение, покорно вручая ему свое тело. Амен это видит, наблюдает, что она не отвечает. Не пытается перечить, напротив — будто бы вся в его власти. Почти вся. Он двигает бедрами чуть резче, тоже представляя, как мог бы войти в неё. Но моргнув, отбрасывает это видение в сторону. Нужно быть аккуратным, иначе и впрямь ненароком случиться непоправимое. Его губы опускаются на её шею, это делает, чтобы отвлечься и не думать. Тогда из неё вырывается первый, тихий стон, который она даже не пытается сдерживать. В этот момент Эва понимает, что может противиться всему, кроме происходящего. Знала бы её матушка, чем она тут занимается — сразу бы отреклась от неё! Сознание язвительно замечает, что стоит её приласкать и она уже готова почти на что угодно. И ладно. Пускай. Это всё останется в этом лесу, лишь между ними. Никто не будет шептаться о ней в замке, она не увидит презрительного взгляда матери. Она может ни о чем не волноваться, не думать, лишь продолжать ощущать. Внизу живота скапливается уже знакомое ей напряжение, но в этот раз иначе — оно сильнее, ярче и нарастает с каждой секундой. Тяжкое дыхание мужчины вновь опаляет её шею. Значит в тот раз он был прав, эта была игра на публику, в которой он переусердствовал? Сейчас же он был тихим, лишь дыхание могло его выдать и оно выдавало. Внизу живота вновь стало тянуть и Эва схватила за его руку, держащую её за бедра, не чтобы остановить, а будто наоборот — сказать, чтобы он не останавливался. Амену подсказки не нужны были. Он и сам на грани. Запах эльфийки окутал его. Она не пахла как все эти напыщенные вельможи, не смотря на то, что её запах был слишком уж сладким и приятным для простолюдинки. Было в нём что-то такое, что настойчиво проникало прямо в легкие, пробуждало желание наклониться ниже, чтобы его вдохнуть. Он ощущал, как Эва сводит ноги сильнее, ощущал, как её тело начинает дрожать. Всё происходило быстро, не давая возможности обдумать как следует. Сам не понял, как его зубы сомкнулись на нежной девичьей коже. Эва вздрагивает одновременно от болезненных ощущений в шее и от разлившегося удовольствия внизу. Дыхание спирает, в то время как сердце напротив — колотиться слишком быстро. Боль будто позволяет ещё больше ощутить, насколько всё это оказывается приятно. Контроль над ситуацией ускользает. Амен двигается резче, быстрее, ощущая, что тоже близок. Он даже не думает, что сделался таким беспечным. Жизнь в лесу была слишком опасной, чтобы позволять себе не оглядываться, а он напрочь сейчас забыл обо всём. Его даже стало злить, что он настолько над собой не властен, что не может думать ни о чем кроме эльфийки. Неужели судьба настолько коварна? Неужели специально подкинула ему это испытание? И Амен знал, что устоит, знал, что в конечном итоге завершит то, чем жил эти годы, даже если потеряет при этом её. Просто ему этого не хотелось. Не хотелось отпускать, не хотелось отдавать кому-то другому. Странное собственничество проснулось в нём. Неведомая до этого ревность вскружила голову и рыкнув, он наконец излился меж её плотно сомкнутых бедер. Он считал, что со всем можно справиться сам и даже иногда презирал своё тело за подобную слабость. Но сейчас отчаянно хотел её себе позволить. Он сдался, позволив себе прислониться поближе, позволив вдохнуть этот запах, проживая оргазм и даже позволил себе очередную вольность — пройтись языком по месту укуса, невесомо целуя. Эва ощущала как мокро стало между ног, понимая, что это его семя. Несмотря на то, что отголоски оргазма она уже практически не ощущала, голова была ватной. Кажется, спроси её о собственном имени, она и его вспомнить не сможет. Неожиданное развязанное касание к своей шее заставило её встрепенуться, но следом Эва ощутила легкий, нежный поцелуй, что напрочь сбил её с толку. Она словила себя на мысли, что хочет обернуться и тоже его поцеловать, но так и не решилась на это. Еще больше удивило, что движения Амена стали резкими, когда он отстранился, пытаясь привести себя в порядок. Она ведь и не догадывалась, как он корил себя за беспечность, за то что поддался слабости. Эва встрепенулась, занимаясь тем же. Когда она наконец решилась обернуться, наткнулась на острый взгляд мужчины и даже стушевалась. Она уверена, её щеки наверняка поалели, а дыхание до сих пор оставалось сбивчивым. Эльф же выглядел так, будто ничего и не произошло. Он лишь слегка оскалился, всё так же не давая ей пространства. Несмотря на витавшее в воздухе напряжение, обстановка резко изменилась: — Я надеюсь, ты не практикуешь наши уроки где-то ещё. Эва отрицательно качнула головой. Почему-то ей было важно, чтобы Амен ей поверил: — Нет, я…ничем таким не занимаюсь …не занималась до того как встретила тебя. Его взгляд становиться мягче, а Эва наконец понимает, что он не хочет её с кем-то делить и эта мысль поднимает ей настроение. Он что ли…ревнует? Её никогда не ревновали. Оказывается, это чертовски приятно. Настолько, что она не может сдержать глуповатую улыбку, появившуюся на её лице. Амен это замечает. У него не так много собеседников, поэтому он привык подмечать каждую изменившуюся эмоцию и деталь своего оппонента. Ему абсолютно не нравилось, что он вообще ощущает нечто подобное, но видя эльфийку, которая с трудом сдерживала улыбку, кусая губы, он резко отворачивается, ведь и сам ощущает, что улыбка вот-вот появиться на его лице. — Идем, почти стемнело. Эва готова была поклясться, что голос его звучит гораздо довольнее чем обычно!