Часть 8

Весь оставшийся вечер и ночь они в провели на дереве. Обстановка между ними неуловимо изменилось и дело было вовсе не в витающем напряжении, что часто граничило с влечением. Теперь им двоим стало очевидно, что возникшие между ними взаимоотношения носят определенный характер. Они не соратники и не партнеры, преследующие одну и ту же цель. Партнеры не испытают таких чувств. Эву разрывает на две части не из-за того, что ей приходиться недоговаривать или следить за кем-то в замке. Слуги постоянно это делают. Они наблюдали за знатью всё время, когда те даже не подозревают. Каждая служанка в замке знает господина, которому не стоит не то что грубить, даже взгляда поднимать не стоит. Знают даже об интрижках своих господ, о которых почему-то не в курсе высшая знать. Слуги всегда знают слишком много и то, что Эве приходиться собирать информацию лишь усложнило ей жизнь, но не перевернуло с ног на голову. А вот странные, до этого неизвестные чувства и притяжение к изгнанному эльфу именно это и сделали. Они открыли в ней такие стороны, о которых она даже подозревала. Как упоительна была его ревность, его желание и потемневший взгляд. Эва не думала, что искушение потерять голову окажется таким. Не думала, что так сложно будет ему противостоять. Ситуация изменилась, как только они оба поняли, что не одиноки, что каждый из них испытывает нечто подобное. Амен с легкостью видел её терзания, видел её сомнения, видел огонь, который сам же зажег, видел её взгляд. Лучше бы это испытывал только один. Он бы думал, что просто хочет её. Что она лишь хорошенькая эльфийка, находящаяся слишком близко. Лишь очередное, недоступное ему искушение. Как жизнь в замке, как возможность свободно передвигаться, не прятать свое лицо и просто жить, как когда-то. Наверное, когда стало бы совсем тяжело, когда стало непреодолимым и Амен понял бы, что это нечто большее чем физическое влечение, он бы даже обвинил её. Не смог бы признать, что не может устоять перед ней просто так, просто потому что так сложилось и решил, что она наверняка пользуется какой-то магией. В конце концов он бы всё равно понял в чем дело и проклинал бы сам себя за проявление слабости, за такое простое, даже людское желание привязанности и тепла. За то что проникся к ней чувствами. Так бы оно наверняка и было, не окажись это взаимно. Эва искушалась им не меньше, чем он, если даже не больше. Ему терять было нечего, а ей было. И это всё меняло. Тот вечер всё поменял. Внезапно, даже просто сидеть рядом оказалось слишком смущающим. Эльфийка не знала, куда деть руки или глаза. Его плечо было слишком близко и ей хотелось, чтобы он оказался ещё ближе. Амену даже пирог, что она принесла из замка, не доставлял такого удовольствия, как прежде. Он не мог перестать постоянно думать о девушке, что находилась рядом. — Что…что принести в следующий раз? — Эва не понимала, почему хочется ему угодить: — Вижу, тебе нравится сладкое. Амен сосредоточенно кивает и почему-то говорит: — Тебе не обязательно это делать. Не хочет усложнять ей жизнь? Сам не понимает. — Мне не сложно! — Эва тут же спохватывается из-за его слов. — Лучше расскажи, что узнала о лекаре. — перебивает Амен. Уши начинают гореть от её заботы. Он уже давно не ощущал подобного. Заботилась о нём разве что Динь. Её улыбка слегка меркнет и руки напряженно оказываются на своих коленях: — Он не отсюда, родился точно не здесь. Эва рассказывает о Ливие всё что узнала, не тая. Лишь потому что о нём и не скажешь ничего плохого и аккуратно наблюдала за эльфом. Тот даже есть перестал и впервые слушал её слишком внимательно. Ладони потеют от волнения. Ей совсем не хочется причинят боль лекарю, он один из немногих кто относится к ней по-доброму и искренне, но она не забывает, что Амен жаждет кого-то убить: — Ты ведь не убьешь его? Амен переводит на неё взгляд. Вспыхивает в нём что-то недоброе, что-то странное, но он не озвучивает всех своих мыслей, лишь коротко отвечает: — Нет, если он не станет у меня на пути. Больше о лекаре они в тот вечер не говорили, теперь Эва налюдала за стражей. Миновало ещё пару недель. Эва разузнала всё о страже, что только могла. Казалось, даже запомнила их лица, на которые раньше совсем не обращала внимание. Теперь ноги несли её в лес гораздо увереннее. Она уже знала, чувствовала, что не выдумала себе всё происходящее, что эльф тоже хочет её увидеть, пусть и прячется за хмурым выражением лица. Амен же будто вновь испытывал её выдержку на прочность. Он целовал её так развязано, что Эва готова была упасть. Его руки сжимали тонкую талию чуть сильне, пальцы забирались под платье, оставляя на бедрах синяки. Даже на её шее появились следы, но он упрямо не повторял того, что между ними уже было. Амен поддался слабости и не хотел делать этого снова. Он не желал привязываться, не хотел утопать в эльфийке, потому держался. Сорвался лишь единожды, когда прижал её к этому злосчастному дереву и забрался ей под платье. Его пальца вновь нашли нужную точку, вновь ощутили насколько она влажная из-за него. Чёрт возьми, у него едва слюнки не текли. Щеку царапала кора дерева, но Эве было всё равно. Она пыталась хотя бы немного успокоить своё дыхание, пока пальцы Амена не переставали двигаться, пока она вновь не задрожала и не обмякла. Эва готова была на что угодно, лишь бы ощутить это снова. Она хотела оглянуться, но жесткая хватка на собственных волосах не позволила и вновь прижала её к дереву. Свободной рукой Амен развязал шнурок собственных штанов, доставая член. Он не собирался прикасаться к ней так, да и к себе тоже, но вновь поддался, вновь не устоял. Эва слышала его сбившееся дыхание, ощущала, как он быстро двигает рукой и если бы не хватка на собственных волосы, прижимающая её к дереву, уже бы давно обернулась. Движения Амена резкие, надрывные. Ему хочется задрать это платье вверх и войти в неё, тем более он точно знает, какая она сейчас влажная. — Довольна собой? — рычит он, наклоняясь к ней ниже. Дьяволица. Околдовала его, заставила думать о себе постоянно, заставила желать так сильно, что вся его месть уходила на второй план. Эва прикрывает глаза, она не понимает, от чего должна быть довольна. И правда почему? Почему ей так нравится даже его грубость? Почему ноги подкрадываются от сбившегося дыхания и рычания? Почему ей так нравится знать, что он трогает себя из-за неё? От то что довела его до это? Но ведь он прикоснулся к ней первым. Амен дергает её на себя и теперь девичья шея в открытом доступе. Вначале он прислоняется к волосам, зарываясь в них носом, вдыхая её сладкий запах. Иногда он заставляет её их распускать, что сделал и сейчас и был очень этому рад. Эва не знает об его одержимости, но замечает, как он смотрит на них, как зарывается пальцами и слишком часто случайно касается. Когда же удовольствие стало сильнее, когда он понимал, что вот-вот кончит, он переключался на шею. На Эву обрушивались не поцелуи, а укусы. Зубы смыкались на нежной коже, иногда оставляя следы, но для Амена это было особенным удовольствием и Эва это видела. Не могла не заметить его желание укусить её, потом, конечно, он зацеловывал это место, будто извиняясь за свою пылкость, но сейчас Эва вновь ощутила боль, прошедшую по телу. В какой-то момент ей стало это нравится. Нравилось, как удовольствие разливалось по телу и граничило с болью, заставляя ощущать его острее. Нравилось, как Амен сходил с ума от этого и она тоже поддавалась безумию. Как только всё прекращалось — мираж рассеивался. Амен резко отстранялся и отворачивался, чтобы привести себя в порядок и Эва поступала так же. Она была жутко смущена и каждый раз прокручивала в голове каждое собственное действие. Её нравственность без конца же её поучала и корила, но о произошедшем она не жалела, не могла просто жалеть о случившемся. А вот Амен и ощущал раздражение. Почему-то он знал, нет, был уверен, что надави он как следует, смог бы добиться от Эвы согласия. Почему? Сам был таким же. В глубине души он тоже знал, если Эва на него надавит, пустит в ход все свои чары — скорее всего он сдастся даже без боя. Он знал, что при желании, сможет повалить её на пол, сможет задрать это чёртово платье и наконец войти в неё. Наверное это знание и лишало его рассудка. Амен понимал, что ему нельзя отвлекаться, но позволял себе хотя бы маленькую слабость. Позволял себе целовать эльфийку, зарываться в её волосы, исследовать тело руками и вот иногда подобные срывы — залезть ей в трусики и кончить самому. Мог позволять себе это чаще, но намеренно так не поступал. Знал, что тогда шанс сорваться слишком велик. В один из вечеров они вновь встретились у озера. Эва была довольна собой! У неё получилось принести целую корзинку свежей выпечки! Она шла и не могла скрыть улыбку. Ещё больше её радовало, что и губы эльфа сдержанно улыбались в ответ. Амен прислонился к дереву на противоположном краю поляны, Динь кружила вокруг него, наверняка что-то без конца рассказывая. За эти несколько недель Эва иногда понимала её слова. Это было странно, но среди звона колокольчика она вдруг отчетливо слышала то или иное слово и понимала его. Её шаги стали быстрее. Ей нестерпимо хотелось с ним заговорить, а ещё больше — чтобы он прижал её к себе и поцеловал, хотя он, конечно же, этого не сделает, но мечтать ведь не вредно? Амен подошел к ней навстречу только когда она остановилась за пять шагов от него и встал напротив. Его ю выражение лица смягчилось: — Есть новости? — Да, я узнала всё что ты просил, стража сменяется… — Нет, расскажешь это… — он не договаривает, а лишь напряженно замирает. И эльф, и фея резко поворачиваются в ту сторону, откуда Эва пришла. Сама эльфийка не понимает в чём дело, но внезапная перемена её пугает и она молчит, не смея произнести и слова. Амен хватает её руку, чуть выше локтя, будто намереваясь уйти: — Поздно. — цедит он. Его пальцы как-то грубо схватили фею и Эва даже испытает желание за неё заступиться. Кажется, будто он и вовсе сломает хрупкое существо. Он приподнимает юбку, запихивая Динь туда. — Что ты… — Эва ощущает, как фея взлетает под её платье выше и цепляется за край панталон. Мужские пальцы проходятся по земле, собирая грязь и вымазывают женское лицо, портят прическу. — Молчи. Не перечь мне, слушайся и главное без глупостей. — хватка на руке становится сильнее, а его взгляд острее. Эва не понимает, зачем он всё это делает. Десятки вопросов крутятся на языке, но от чего-то она поджимает губы и не озвучивает их. Между ними нет доверия, но она вновь доверяется. — Так-таак…какая встреча… Амен вскидывает взгляд, смотря поверх её головы. Его лицо меняется, на нем уже нет того напряжение, что видела Эва минуту назад. Теперь перед ней тот изгнанный, которого она впервые увидела на этом озере, который едва не скинул её с дома на дереве. — Не скажу, что приятная. — хмыкает он, всё так же не отводя от незнакомца взгляда. — Как рука? Не болит. — раздается уже другой голос. Скрипучий, напряжный, с насмешкой: — Кажется, я оставил тебе неплохой шрам. Эва рвано выдыхает, пытаясь взять себя в руки. Она стоит полубоком и стоит повернуть голову — сможет рассмотреть незнакомцев. Их голоса ей неизвестны, значит она их не знает и кажется с Аменом они точно не друзья. — Помнится, мой кинжал чуть не пронзил твоё сердце. — парирует Амен и видит мгновенно вспыхнувшую в эльфе злобу. — Ты…сукин сын… — шипит он, подрываясь. — Ну-ну, Калеб, угомонись… — первый голос его останавливает, осаждает: — Зачем нам всем сразу ссориться, верно? Ему никто не отвечает. У Эвы дурное предчувствие, ей не нравится сложившаяся ситуация. Динь крепче цепляется за неё, как за спасение. Почему? Амен её спрятал, значит не хотят, чтобы нашли. Можно это охотники за феями? Они весьма диковинные зверушки для богатеев. При всех деньгах и связях, найти фею практически невозможно, поймать — тем более. Они умеют скрываться и чаще попадаются лишь по собственной глупости. Попадаются совсем юные, доверчивые феи, которые доверяются эльфу. Если они знают о том, что Амен связан с феями, то дела точно плохи. — Мы так долго не виделись, ты будто стал ещё выше, разве это возможно? — приторная любезность в его голосе слышится слишком отчетливо, чтобы в неё поверить. Живя в замке, Эва давно научилась различать подобное. Амен молчит, лишь следит за троицей взглядом. — Кто там у тебя? Познакомишь? Он и этого делать не собирался, но эльфы сами идут в бок, держась всё так же на расстоянии, чтобы увидеть её лицо и теперь Эва может рассмотреть и их. Она моргает, надеясь, что ей это только кажется, но ничего не меняет. Трое изгнанных эльфов смотрят прямо на неё с нескрываемым интересом. Изгнанные эльфы. Трое. В замке постоянно говорили, что они умирают в лесу слишком быстро и шанс встретить хотя бы одного равен нулю. Конечно их продолжали пугать ими, но Эва никогда не думала, что и впрямь встретит изгнанного, тем более сразу четверых. Первое что бросается в глаза - их явное отличие от Амена. Его тело кажется здоровым, как и он сам. Если бы не узоры на его предплечье, Эва бы и не подумала, что он изгнанный. Эта троица выглядела куда хуже. Она видела черные узоры. У кого-то они так и остались на предплечье, у кого-то поднялись выше. Кожа имела сероватый оттенок, правильные черты лица были слишком заострены, делая их лица жесткими. При улыбке, что больше походила на оскал, Эва видела раны в уголках губ, видела ссадины на лицах, которые будто не заживали. Они держались прямо, развязано, будто их ничто не беспокоит, но тела говорили об ином. Так влияет отсутствие магии? И…Амен таким будет? — Девчонка! — глаза Калеба загораются интересом и он облизывается словно кот. — И хорошенькая! — говорит третий. На Эву накатывает приступ тошноты и она сглатывает от страха. Их намерения слишком очевидны, но пугает её другое. Что скажет Амен? Может будет проще отдать её им, а самому уйти? Может проще даже не пытаться ей помочь? Хотелось верить, что он прекрасный принц, который ей поможет, но он ведь убийца, он ведь должен быть таким как они. Двое стоят чуть позади и Эва с легкостью понимает, что в середине — лидер. Его волосы были темными, что встречалось не так часто, но гладкими словно шёлк. Черты лица даже слишком острые, казалось, о них можно порезаться. И без того узкие карие глаза сжались в тонкую линию, оценивая ситуацию: — Поделишься? — в этот раз он не ходит вокруг да около, а говорит прямо как есть. Амен морщиться, выплевывая ответ: — Не люблю трахать неподвижное тело, а после вас от неё ничего другого и не останется. Заплатите монету в борделе и будет вам девчонка. Эва почти ему верит. Его голос звучит настолько равнодушно, что не поверить сложно. Лишь то, как едва заметно сжимаются его пальцы, которыми он продолжал удерживать её руку, подсказывают, что он нервничает не меньше чем сама эльфийка. — Мне без разницы. — Калеб пожимает плечами: — Пусть хоть даже не дышит, хочется поиметь такое хорошенькое личико. — Значит сходи в бордель. — отрезает Амен: — Эту я уже взял для себя и по правде, я не отличаюсь большим терпением. Калеб шипит, чуть ли не кидается вперед, но тот что по середине вновь его осождает. — Бран, этот мальчишка… — Этого мальчишку мы проучим, научим делиться. — он говорил так, будто Амена здесь нет, загодя предупреждая о своих действия. Эва испуганно переводит взгляд на Амена и сама цепляется за его ладонь. Ей страшно. Ей никогда в жизни не было так страшно. Раньше казалось, что было, но настоящий животный страх она испытала именно сейчас. Амен один, а их трое. Они старшее, опытнее и…тоже убийцы. Если они победят, то…что будет с ней неизвестно. Эва даже не знала, что хуже. Наверное, пусть бы её лучше сразу убили, чем она понимала всё то, что с ней могли бы сделать. Но даже это было не самым худшим вариантом, не считая того, которого Эва боялась по-настоящему сильно. Её страх — то что Амен сам её отдаст. Может он спасет этим жизнь и себе, но Эва не сможет простить и смириться. Нет, пожалуйста , нет… Амен наверняка ощущает, как она в него вцепилась и прекрасно понимает, чего хотят другие эльфы. — Захотели получить ещё парочку новых шрамов? — Ты себя переоцениваешь. — Бран делает шаг вперед, его рука сжимает рукоятку меч, он становится еще увереннее: — Тебе бы и с одни справиться было сложно, а против нас троих ты считай что бессилен. Амен хмыкает. Следить за всеми тремя становиться сложнее, ведь они пытаются его окружить. Он дергает Эву себе за спину и тоже отступает, оттесняя её к деревьям. Так, чтобы она смогла в случае чего убежать, а сам напротив — делает несколько шагов к ним навстречу. Без его руки ей стало ещё страшнее. Близость деревьев не вынудила ощутить себя в безопасности и сбегать она не собиралась. Амен мог бы отдать её, но не стал. Он тоже не уверен, что среди деревьев Эва сможет затеряться и спастись, что там её не поджидает еще большая опасность. Но по крайней мере с ней Динь. Хрупкость маленькой феи обманчива, она сможет помочь. У него нет варианта проиграть и он это слишком хорошо понимает. Узоры на собственной руке ощущаются сильнее. Он уже понимает, что скоро их станет больше, скоро клеймо убийцы въестся в кожу опять. Амен нарочно подходит ближе, чтобы расстояние до Эвы было ещё больше. Он не нападет первым, позволяя это сделать Калебу. Тот неуклюж и напорист. Одному ему было точно не выжить, поэтому не составляет труда, дать ему по ногам, опрокидывая и обезоруживая. Затем становиться лишь сложнее. Теперь по одному они не нападают, а бросаются сразу вдвоем. Эва отбегает чуть дальше, прислоняясь к дереву и напряженно наблюдает за дракой. Несколько раз кто-то из изгнанных подрывается бежать прямо к ней, но Амен успевает их остановить. Этот ужас кажется бесконечным. Они понимают, в этот раз это будет не просто дракой, в этот раз кто-то непременно умрет, потому не спешат наносить решающий удар. Каждому из них слишком хорошо известно, чем чревато ещё одно клеймо. Звучки борьбы стали громче и точно будут преследовать Эву во снах, это уж точно. Если она вообще выживет, если сможет спать. Драться сразу с тремя слишком сложно и она это видит. На теле Амена появляются порезы. Кажется ни одной серьезной раны нет, но никто из этих трохи тоже не ранен смертельно. В следующий момент происходит нечто странное. Все трое встают чуть ли не плечом к плечу, но они не соратники. Каждый из них подставил бы другого, если бы появился достойный повод. — Прикончим уже это мальчишку и займемся девчонкой. Эва понимается они хотят напасть втроем, но она уже не знает, хватит ли Амену сил обиться. Если он не устоит, они отыграться на ней за все, в этом она не сомневалась. Амен это тоже видит и понимает, тянуть больше нельзя. Это уже не драка, у них намерение его убить, чтобы не мешался. — И кто же рискнет остаться без главного веселья? — хмыкает он. Калеб резок и жаждет убить его слишком уж сильно, но не менее сильно хочет и Эву. Вопрос в том, что переборит его. В любом случае кто-то из них должен убить лишь одного, а Амену придется лишить жизни сразу трох. Ты не убийца. Это необходимость, как и в тот раз. Либо ты, либо тебя. Порезов на собственном теле не мало, они саднят и кровоточат, оставляя скорее дискомфорт, нежели реальную боль. Амен позволяет себе обернуться на несколько секунд, убеждаясь, что с Эвой и Динь всё в порядке. Когда он их убьет, времени у него будет немного и защитить Эву он уже не сможет. Наверняка Динь о ней позаботиться. Тебе бы подумать о себе. Напомнить, насколько это больно? Собственное сознание играет с ним, но эльф не обращает на это внимание. Он знает, времени критически мало и пытается сосредоточится, почувствовать силу, взять над ней контроль. Он делал это так давно, что даже не уверен, что у него получится. Выбора нет. Должно получится, он просто обязан. Линии на руке будто шевелятся, но это даже не мешает, не отвлекает. Амен смотрит на троих изгнанных, одновременно бросившихся ему навстречу, но сам не двигается с места. Эва не может на это смотреть. Она зажмуривается и в ту же секунду слышит звук стали. Её глаза распахиваются ровно в тот момент, когда Калеб замахивается. Он прямо над Аменом, стоит ему опустить свой меч и он может перерезать ему горло, пока тот отбивается от двух остальных. Как будто время замедлило свой ход. Эва видит, как меч опускается ниже и ниже и понимает, ещё чуть-чуть и всё. Из груди почти вырывается крик, но так и застревает где-то в горле. Она понимает, что не может его ни окликнуть, ни позвать, находит в себе лишь силы держать глаза открытыми. Амен не может уследить за всеми, и даже если и знает о мече, просто не успеет среагировать. Секунда, две, меч опускается ниже. Амен успевает лишь поднять взгляд. Оружие опускается ещё ниже, едва задевая плечо и в ту же секунду, Амен прознает его горло своим клинком. Эва моргает несколько раз. Калеб промахнулся…? Её совсем не пугает, что Амен убил. Напротив — она испытывает от этого даже радость, ей лишь непонятно, почему противник промахнулся. Она готова поклясться, что меч должен был ранить его гораздо сильнее. Другой эльф подходит ближе, пытаясь ударить его в сердце и меняет траекторию в последний момент, промахиваясь настолько, что клинок едва задевает бок Амена. Он отпихивает изгнанного ногой подальше, оставаясь с главным один на один. Если с Калебом ей могло просто показаться, то сейчас она была практически уверена, что клинок должен был настигнуть цель и изгнанный просто не должен был промахнуться. Он стоял прямо напротив него, он должен был его ранить! Бран в отличие от своих друзей, не спешит. Он лишь отбивает удар и сам отходит подальше: — Какого черта?! — в его взгляде сквозит откровенное непонимание. Он переводит его ниже, на истекающего кровью Калеба, который почти перестал хрипеть. В нём нет чувства жалости и сострадания и уж тем более — он даже не пытается ему помочь, но он не понимает. Другой изгнанный поднимается, оказываясь рядом. Он смотрит на Амена не напряженно: — Что происходит? — шипит он: — Я был уверен, что попаду, но будто… — его глаза скользят ниже, на витиеватые узоры на предплечье эльфа, будто убеждаясь, что Амен тоже носит это клеймо. — Поиграли и хватит. — наконец говорит Амен. — Нападайте. Он не надеется просто разойтись. Он станут его преследовать. Может не сейчас, но непременно станут. Остается лишь один вариант — убить. Либо ты, либо тебя. Эва опять зажмуривается. Она точно уверена, сейчас все решиться. Невозможно отбить две атаки сразу, Амена непременно заденет и вопрос лишь в том, как сильно. Почему она такая обычная? Почему в ней нет даже незаурядной магии, чтобы помочь ему?! Звук стали, чей-то стон полный боли, вновь сталь. Но открыть глаза её заставило лишь противное бульканье, от которого кровь стыла в жилах. Амен склонился над Браном. Его клинок перерезал ему горло и эльф истекал кровью. Он не ощущал боли в теле, не ощущал, что его тоже ранили, пусть и не сильно. Слепая ярость застилала глаза. Самодовольство, которое не исчезло даже на грани смерти из взгляда изгнанного лишь больше раздражало. Эва не смогла выдавить из себя и звука. Она поражено осмотрелась и нашла два мертвых тела. Амен склонился над третьим и….добивал его. Он спас себя, но и тебя тоже, ты должна быть благодарна, должна… Эльф поворачивается и находит её взглядом. Эве не может сдержаться и отшатывается в страхе. Она не должна этого делать, но не может собой управлять. Его руки в крови, одежда тоже, даже на лице не мало крови. На мгновение он чудится ей не Аменом, а лишь ещё одним изгнанным, который может ей навредить. И Амен это видит. Сложно не заметить весь ужас отразившийся на её лице. Тело рядом с ним умирает, ему осталось лишь пару минут, не больше, но и у самого тоже не так много времени. Он подрывается с места. На тех, кого убил, даже не смотрит. Не хочет этого видеть. Его взгляд скользит лишь по Эве. Порядок, не ранена и её не тронули. Из-под платья показывается и Динь, оглядываясь не менее испугано. Она позаботиться о них двоих. Хочется заглянуть в глаза эльфийке, ещё раз увидеть её лицо, но тот откровенный страх и ужас в ней, не дают ему это сделать. Время. Время. Время! Осталось слишком мало. Амен срывается с места. Он бежит со всех ног, не думая ни о чем кроме времени. Руку уже начинает жечь, но он ещё может это терпеть, но вскоре боль станет сильнее, невыносимее. Динь срывается следом, но затем оборачивается и тянет Эву за собой. — Нет, я… Ей хочется уйти. Хочется вернуться в замок. Она боится его. Фея становится настойчивее, но Эва не поддается, она не может отвести взгляда от мертвых фейри на поляне, не может выкинуть из головы Амена, склонившегося и убивающего последнего из них. Она никогда не видела столько крови, никогда не видела убийства. Сложно поверить, что пустой взгляд принадлежит фейри, который еще недавно хотел причинить ей вред. Даже кажется будто все не по-настоящему, они сейчас встанут и непременно нападут. Эва почти не обращает внимание на Динь, которая без конца кружит вокруг неё, она сама переводит взгляд в чащу леса, туда, где скрылся Амен. Он убил их из-за тебя. Ты виновата. Он тебя спас. Ты не благодарна? Эва сглатывает внезапную горечь во рту, её даже тошнит от этого. Разве могла она подумать, что станет виновата в убийстве? От страха, эльфийка даже задирает рукав собственного платья, но никаких узоров на её коже нет. Она ещё не ощущает откровенного ужаса, это настигнет её чуть позже. Мозг будто заторможенный, не сразу соображает и осознает, где он и что происходит. — Эва! — голос Динь она слышит резко и весьма отчетливо. Лишь это заставляет её отвести взгляд. — Эва! — повторяет фея и вновь тянет её за волосы. Вначале ей даже кажется, что это лишь игра её сознания, но слишком уж испуганный выглядит фея. Ноги двигаются быстрее, чем мозг успевает осознать и Эва шагает следом. Едва она скрывается в лесу, как переходит на бег. Эва знает, куда её ведут и всё равно продолжает бежать. Он будет там её ждать. Он убил из-за неё тех фейцов. Потихоньку клубившееся внутри безумие пытается выбраться наружу, но Эва не дает ему выхода, лишь ускоряя шаг так, чтобы тело уставало сильнее, чтобы у неё не оставалось сил думать. Они добираются до древа даже слишком быстро и Эва начинает карабкаться, почему-то не прося Амена о веревке. Она толкает себя вверх, ощущая, что не имеет права просить его ещё о чем-то. Даже не имеет права на собственное желание. Эго продолжает нашептывать ей иное: Он и так убийца. Ты забыла? Одним больше, одним меньше. Стоит ли ради этого отказываться от своего желания? От того, о чем она мечтала всю жизнь? Взбираться так же тяжело как и в первый раз, но эльфийка не сдается, она даже не дает себе и секунды на передышку. Выдыхает только тогда, когда наконец оказывается наверху. Дыхание сперло так сильно, что в голове даже замутило. Эва оперлась о четвереньки, пытаясь отдышаться. Стоил закрыть глаза, как перед ними показались мертвые тела и вид крови, от чего мутить стало ещё больше. Нет, только не это. Эва рвано подрывается, резко открыв глаза и пялится на древесину, чтобы не видеть тех мертвых тел. Он сделал это не впервые. Он уже убивал раньше. Только до этого момента это было просто словами, просто чьими-то жизнями, которые ей были не известны и незнакомы. Амен был жестким, но не казался жестоким, потому рядом с ним она даже забывала, что он убийца. А ты значит лучше? Раз не ты занесла нож, то и не причастна к случившемуся? Она вновь сглатывает, пытаясь унять приступ тошноты. Нужно…нужно успокоиться. Эмоции вот-вот вернуться и тогда она не сможет справиться сама с собой, не сможет контролировать свое тело. Она находит в себе силы вскинуть взгляд. В первую секунду пугается настолько, что едва не падает. Сердце гулко стучит в груди и спохватившись, Эва пододвигается подальше от края. — Амен…? Страх перед ним не исчез, он все так же находился внутри, но неожиданно уступил место страху за него. Эльф лежал на животе, казалось неподвижно, будто он даже не дышит. Эва не поняла, как подползла к нему, не поняла, откуда нашла в себе силы перевернуть его на спину. Не поняла, от чего ей стало так страшно. Нет…это страх другого рода. Она испугалась, что Амен мертв, что она опять останется одна. — Амен…? Слезы, что она сдерживала всё это время наконец нашли выход. Губы предательски задрожали, но Эва не могла отвести глаз от его лица, вымазанного в кровь. Кожа была ещё теплой, даже горячей и это давало надежду, но иных признаков жизни он не подавал. Крови на его теле было слишком много. Эва не понимала, где его, а где чужая, даже не понимала, где самая большая рана. Неужели всё? Неужели он вот так умрёт?