2

В груди вдруг застучало с небывалой яростью, так резво и звонко, что кажется слизеринцы в противоположном конце зала скоро скажу ему уменьшить звук. Зрачок затопил всю радужку. Вилка немного и погнется под силой сжатия. Необьяснимое явление забытье, что хранил он под сердцем. По началу не упуская и секунды взгляда, под конец не таил и надежды на радость. По темным коридорам разносились их смешки. По замку разбегались переглядки. А он и не простил, но забыл, забыл ее, из сердца вон, из разума всю правду. Спустя года, десятилетия проведенные в крае горя нескончаемо болезненном она сидела перед ним. Питер предатель, сердце не трепетало при виде его, последний человек кого хотел он видеть. Блэк в его будущем умер и это плохо, ужасно, отвратительно, но он увидел многое, спустя к сожелению бесконечные года, но увидел. Она же, не хотелось думать о прошлом, перекручивая и хорошие, и плохие времена, снова затопляла надежда при виде ее, а в этом месте, пока непонятном, не стоило теплить хоть что-то. Она так же весела. Перед ним живой экспонат, сохранившейся как нетронутая ни разу колдография, бережно охраняемая в рамке. Волосы кудрями бились в непорядке, будто волны о берег. Смех в причудливой манере разносился по столу, не только их факультета, к несчастью многих жаждущих тишины, и соседнему. Возможным не представлялось как он посмел ее не услышать, как мог забыть. В последнии минуты жизни в зеленой вспышке показалось ее лицо, вновь же не было не происков просветлений в голове, отчаянно метающейся в мыслях о внезапном выживании. Это его не оправдывало. Оправдать могло мало что. В этом месте столь ужасном и прекрасном одновременно, где в моменте проскакивали блики светлых воспоминаний, над ним продолжала висеть темная туча. Вот вот и ударит молния, польется дождь. Она беззаботно кривлялась Маккинон, не обращая на Римуса ни доли внимания. Нос морщился в смехе, льющимся патокой для его ушей. Улыбка игриво гнулась, а в темных глазах сиял блеском свет свечей. Смотря на вооброжаемый ореол яркого свечения, горевшим вокруг нее, на сотни воспоминаний болезненных и радостных до дрожи в пальцах, возникло вдруг одно из последних. За месяц до битвы, в день пасмурный и холодный, он посетил ее могилу. Обрывистый ветер хлестал по лицу, силясь отобрать шарф и вырвать волосы, трава беспокойным шумом шелестела вокруг. Перед взором одинокая плита из белого камня, местами потемневшая от времени, на ней высеченны имя и даты:

Джейн Иви Поттер

27 марта 1960 — 17 февраля 1980

В тот день, когда на счету была каждая секунда не потраченая на борьбу, для него не существовало времени. И солнце не уходило в закат, и не беспокоил мелко моросивший дождь. Сидеть рядом казалось не посильным трудом, превозлагающим физическому. В груди умирало и разлаголось то, чего ему не удалось понять ныне. Перед лицом как наяву стояла похоронная процессия, после которой не осталось ничего. Он ходил словно зашуганный щенок, боясь одного, услышать и увидеть хоть часть постигшей участи, но все же в ушах стоял ее голос, незабытый, неприкаянный. Последующие годы приходил туда, уже к могилам трех Поттеров неизбежно и насильственно принявшим смерть После таких встречаний, ходя по улицам не смотрел в лица прохожим, не замечал и не слышал, ничего, что хоть на минуту позволило бы очутиться в моменте разбешенного горем сердца. Когда он смотря и видя, сидя и слыша, полностью вникал в ее образ, не испещеренный пылью воспоминаний, а живой и яркий, светящийся изнутри. Она умирала так же как и он, если Римус вообще жил после, сражаясь за свою правду, умерла не дождавшись и двадцати лет. Глаза переметнулись к нему, Джейн прекратила смеяться, только спокойно улыбалась раскрасневшимися щеками, вдруг подмигнула и ее улыбка приобрела какие-то странные оттенки. Толкнула его ногой под столом и наклонилась к деревянной поверхности, будто хотела найти под столом затерявшуюся вещь. Кажется от него требовалось проделать тоже самое, отторжение ее действия не вызывали, вокруг Поттер то и дело крутились заговоры. Так что он тоже наклонился, дотянувшись до ее руки под столом, что передала ему клочок бумаги и мимолетно огладила пальцем. Она последний раз сверкнув глазами, наклонилась уже к Марлин шепча ей на ухо. Римус был в смятении, непонимал как из его головы выбивало все, как он забывал о тех, кто был дорог ему, размышляя лишь о том где он очутился. Эгоизм чистой воды, к которому он как оказалось стал склонен, а может и раньше был. Тут же его осенило, Джеймс и Сириус, живы и видимо причетания Мадам Помфри неслись именно в их сторонну. Так и не явившиеся на ужин они бродили где-то. В стенах замка или за его пределами, не важно, сердце жадно желало увидеть всех, кого он потерял. Люпин не доел, решив скрыться от лишних глаз, вышел из зала и пройдя немного по пустому коридору прислонился спиной к каменной стене. Быстро сунул руку в карман, достал скомканную бумажку, развернув ее прочитал: На Астрономической башне в семь. Дж. Написанно красивым наклончивым почерком, а рядом с припиской имени нарисованно странная фигурка неизвестного ему мохнатого животного. Римус улыбнулся, совсем как дурак, он умер или нет, а единственно, что его волновала дождаться бы семи. Сентиментальность за годы войны и потерь из него не ушла. Сидя на полу Астрономической башни и любуясь последними лучами закатного солнца он все размышлял, что же делать? Если это все правда, если он попал в прошлое неведомым ему способом избежав смерти, должен ли изменить будущее? Возможно это не будущее, а настоящее. Стоит ли кому-то рассказать об этом, о предательстве, о смертях, как они это воспримут, люди жившие сейчас, но умершие в его прошлом. Смотря в лица будущим убийцам, его одолевало желание сию же секунду обьяснить весь тот необъятный ужас, что случиться. И наблюдать за казнями последователей темной магии. Но, огромное и жирное но, он все еще в ясном уме и даже если близкий круг поверит ему, их первыми же повесят за бесчинства. В этом не было никакого смысла. Люпин знал принцип использования маховика времени, хотя и ни разу даже в руках его не держал, все же эта реальность была его и прошлым и настоящим, без его двойника с которым нельзя встречаться. Но лишь секунда мысли как умирает снова и снова тот, кто в его будущем уже не жил передергивала от страха. Как он мог это допустить, с таким запасом информации, подвергнуть себя, других страданиям. По лестнице раздались шаги, быстро перебирая ногами ступеньки поднялась Джейн, небрежно скидывая сумку у входа. Римус обернулся улыбаясь. Она подошла ближе присаживаясь рядом. Несколько минут они молчали. Должен ли он сказать ей? Узнав все события которым они подвергнуться, не посчитает ли она его сумасшедшим, конечно нет, это ведь Поттер, она может поверить во многое, но. Слишком много но, слишком много что надо учесть, рубить с плеча идея плохая какую ситуацию не подставь. Это место заставляло задумываться о ясности ума, еще пару сомнений и он покорно свяжет руки и направиться в Мунго. — Как думаешь что будет дальше? — невпопад спросила Поттер. Удивительно как проницательно она цеплялась за его мысли. — Что ты имеешь ввиду? — как же Римус не хотел поднимать эту тему, за пару часов этих мыслей, в голове жужжал рой пчел. Он сам с собой разобраться не мог, а тут такие вопросы. — Лунатик я начинаю сомневаться, что полнолуние прошло хорошо, — ухмыльнулась она убирая пряди кудрявых волос со стороны, где не было заколки. — Ты же получаешь ежедневный пророк и видишь что происходит, — лицо Джейн в миг помрачнело, голос стал тише, но тотчас начал набирать громкость. — Жестокие смерти, разрушения, и мы с этим всем должны будем столкнуться. Даже в Хогвартсе покоя нет, едва совершеннолетние слизеринцы с меткой, и все бездействуют, отрезают одну голову вырастает две, — с каждым словом ее тон становился все злее и настойчевее. — Через два года мы выпустимся, хотя нет гарантии что нас не убьют на каникулах. — с ухмылкой подметила. — Ладно чистокровные, даже если не согласны к ним стараются не лезть видишь ли наследие, а полукровки, что говорить о магглорожденных. Их со света выживут и дело с концом. Так не может продолжать вечно. Будто он сам об этом не знал, Римус с этим столкнулся не раз и не два, даже если сейчас это не имело значения. Но зная информацию с точность до дат, что он мог сделать, один ничего. Рассказать магическому сообществу что он из будущего? Так на следуйщий день оказаться в Святом Мунго на принудительном лечении. — А что мы можем сделать? — тут же озвучил свою мысль Лунатик. — Не бездействовать! — резко вскочила Поттер. — Не знаю как ты или все остальные, я просиживать штаны не собираюсь. — Она облокотилась на колонну спиной смотря ему прямо в глаза. — Лучше умру, хоть на грош поможет убрать этот пиздец – буду рада. И как же она была права. Она умерла так, как и сказала, пытаясь хоть на мгновение продвинуться в борьбе. Умерла и унесла с собой троих пожирателей, а четвертый так и не смог оправиться сойдя с ума. В свои девятнадцать лет Джейн была сильно и умной волшебнице, это были не первые ее победы, Едва закончив школу противостоя родителям и брату вступила в орден феникса. Выходила из жестоких дуэлей слегка оцарапанной, шла в места куда боялись остальные. Посмертно Джейн Поттер присвоили Орден Мерлина первой степени. Римус же считал это кощунством, какое кому дело до этого ордена, когда его Джейн умерла, в чем смысл высоких званий и медалей после смерти. — По крайней мере пока мы не закончили школу мы ничего не сможем сделать, думаю надо действовать по мере постуления проблем, а тебе не беситься с разговоров. — Люпин хотел уйти с этой темы. Ему не нравились чувства и воспоминания вызываемые этим, сейчас он готов читать историю Хогвартса лишь бы не это. — Ладно мистер Лунатик, — она передразнивая его склонила голову и повела рукой в насмешливом поклоне. — Вернемся к этой теме в конце седьмого курса, а пока, я позвала тебя для того, чтобы придумать подлянку и набрать балы для факультета в первом семестре. — Хищно улыбаясь, она потерла руки, в предшествии праздника жизни.