Двадцать шестая глава:День рождения и долгожданное забвение

Глава 26

День рождения и долгожданное забвение.

С момента операции прошло достаточно времени, чтобы Рико выписали из больницы и он смог вернуться в свое привычное, хоть и не всегда безопасное, логово — «Гнездо». Дверь в его комнату скрипнула, впуская его в царство гробовой тишины, нарушаемой лишь собственным сердцебиением. И в этой тишине его ждал страж. Жан. Он сидел, поджав длинные ноги и обхватив их руками, прямо на полу у порога, прислонившись спиной к стене у двери. Он не спал, кажется, с того самого момента, как Рико увезли на операцию с раздробленной переносицей. Теперь, ирония судьбы, в «Гнезде» было два человека со сломанными носами — один по вине главного героя,а второй где-то за кадром ещё до попадания в гнездо. Услышав скрип двери и заметив ступившую в комнату ногу, Жан резко поднял глаза на ногу,а потом голову вверх. Его глаза, подернутые усталостью, вспыхнули. —Рико..Ты вернулся! Он вскочил так стремительно, что его собственные ноги, затекшие от долгого сидения, спутались, и он едва не грохнулся, успев схватиться за дверной косяк. Рико, еще не оправившийся от больничной апатии, поздно отшатнулся и вскинул руки в защитном жесте, ожидая столкновения. [получено новое уведомление!] [ Первичный сканирование... ] [ Объект: Жан Моро] [Состояние: Сильное эмоциональное возбуждение, недосып средний уровень.] [Намерения: не представляет опасности] [Уровень радости: 112%. ] Но столкновения не последовало. Вместо этого Жан, оправившись, осторожно, почти с благоговением, подхватил Рико и стиснул его в объятиях. Объятиях, в которых смешались счастье, тоска и безумное облегчение. Он не отпускал его все эти дни, мысленно дежуря у двери, каждый вечер надеясь, что вот-вот она откроется и он увидит своего капитана — целого, живого,а главное своего. — Я скучал по тебе, Капитан, — его голос прозвучал приглушенно, прямо у уха Рико. Рико замер в этом объятии, его разум медленно перезагружался, пытаясь обработать всплеск чужих эмоций. Он чувствовал, как дрожит высокое тело Жана от перевозбуждения от встречи спустя долгое время. — Жан, задушишь… — наконец выдохнул он, и его собственный голос показался ему хриплым и чужим. Он смял чужую футболку на спине. Жан вздрогнул, словно ошпаренный, и немедленно разжал руки, отступив на шаг. —Pardon… Прости, я… — он смущенно потупился, сжимая и разжимая пальцы. — я немного перестарался.. Рико, наконец оказавшись на твердой почве, медленно выпрямился. Сквозь послеоперационную заторможенность пробивалось стойкое ощущение, что он упускает что-то очень важное. Его взгляд скользнул по комнате, остановившись на перекидном календаре. Даты… Он листал их в памяти. Девятое… Девятое ноября…отведенное кружочком. — Девятое ноября… — вслух произнес он, и в голове что-то щелкнуло. Он резко перевел взгляд на Жана, который что-то невнятно бормотал по-французски, явно ругая себя за несдержанность. — У тебя сегодня день рождения… Да? Жан вскинул брови и посмотрел на календарь. Так и есть. Рико вернулся в самый день его рождения. —Ох, — Жан снова перевел взгляд на Рико, на его бледное, все еще осунувшееся лицо и восстановленный носик с лёгкой горбинкой,непривычно. — Я и забыл… А Рико в это время мысленно корил себя. Он все продумал, хотел подготовить что-то стоящее, а в итоге этот рыжий сумасшедший Джостен всадил ему в лицо кулак, и все планы рухнули в один момент. Он с досадой потер переносицу, чувствуя под пальцами этот едва ощутимый бугорок. «Этот Нил стал какой-то дикий…» [ Доступ к меню «Магазин» ] [ Загрузка данных… ] [ Баланс RP: 30.210. ] Рико мысленно вздрогнул. Он давно не заглядывал в системные меню, погрузившись в рутину тренировок и восстановления. За все мини-миссии, ежедневные квесты и даже за тот провальный, но все же завершенный сюжетный эпизод на шоу Кэти, он накопил целое состояние. «Так много…» Его размышления прервал легкий тычок в лоб. Жан, видя, что Рико снова «завис», мягко ткнул его пальцем. —Рико, ты чего завис? С тобой все в порядке? Рико потер лоб, смотря на Жана с легкой растерянностью. А у Жана отчего-то щеки залились ярким румянцем. Он отвернулся, прикрыв рот рукой, а Рико так и не понял причины этого странного смущения. —Мне..тоесть…я схожу к тренеру, — сказал Рико, пытаясь собраться с мыслями. — Думаю, у нас есть возможность провести твой день рождения. Хотя бы с небольшим пирожным… Они же так называются, эти маленькие тортики,верно? Жан кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и послушно уселся на край своей кровати. Все его тело слабо дрожало, а сердце колотилось так громко, что, казалось, было слышно в самой тишине комнаты. «Чертовски мило…» — пронеслось у него в голове. Тэцудзи находился в своем кабинете. Рико, постучав, неслышно проскользнул внутрь. Он замер у двери, наблюдая, как тренер, облаченный в изящные очки в металлической оправе с тонким изящным узором на душках, внимательно изучает документы. Эти очки он надевал только для чтения, и обычно они висели у него на груди на такой же изысканной цепочке. — Тренер, я… — начал Рико. Тэцудзи вздрогнул и резко поднял голову. Видимо, Рико вошел слишком тихо, а он слишком углубился в бумаги. —Господи..уф..Что такое, Рико? — он снял очки и повесил их на цепочку закинутую на шею, потирая переносицу. На его лице читалась усталость. Рико, немного настороженно, подошел к столу. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, словно застенчивый ребенок, боящийся попросить о чем-то важном. —У Жана… сегодня день рождения… я…—Не успев договорить Рико. —Ты не успел сделать ему подарок из-за реабилитации? — его перебил  Тэцудзи, его проницательный взгляд сразу вычислил суть проблемы. Рико виновато кивнул, в очередной раз проклиная в душе свою предсказуемость. Но Тэцудзи не стал его отчитывать,просто не за что. Вместо этого он набрал номер Ичиро. Рико уловил лишь обрывки фраз: «…да, сегодня… Младшую Моро… Да и привези что-нибудь…если получится.» Пока Тэцудзи говорил, Рико лихорадочно думал,что можно подарить. Оригами? Сделать ему журавлика или что-то подобное? Показалось глупым, слишком детским и незначительным. Он всегда дарил Жану какие-то мелочи — красивую ленточку, необычный камень, найденный во время редкой вылазки за пределы «Гнезда». Но сейчас это казалось ужасно скудным и скучным. Часом позже Жан стоял посреди заполненной составом воронов столовой столовой, чувствуя себя немного неловко. На главном столе красовался небольшой, но изящный торт, увенчанный восемнадцатью горящими свечами. Все происходило словно в вакууме, пока к нему не подошли Рико и Элоди с поздравлением и подарками. Рико выглядел предельно неловко. Он протянул Жану небольшую, аккуратно сложенную фигурку — бабочек из оригами, один из тех незаконченных журавликов, что он делал в ночь перед шоу Кэти. Рядом Элоди, сияя, вручила свой, хоть и мение аккуратный, вариант. — Я… это… — Рико смущенно почесал затылок, отводя взгляд. — Я не успел ничего нормального… Это просто так, импровизация…Прости,что не смог подарить что-то стоящее.. [ Подарок признан «Искренним». ] [ Уровень симпатии Жана Моро: +25. Текущее значение: 205/300. Статус: «Глубокая привязанность» -> «Безоговорочная преданность». ] Но для Жана и этого было более чем достаточно. Сам факт того, что Рико, только-только выписавшись из больницы, вспомнил о его дне рождения и попытался что-то сделать, заставил кровь снова прилить к его щекам. Он взял обе фигурки, держа их в ладони, словно самые драгоценные сокровища. — Merci..— прошептал он, и голос его дрогнул. Вечер прошел на удивление тепло и спокойно. Даже Тэцудзи снизошел до того, чтобы выпить с ними чаю. А когда Жан проверял телефон перед сном, он обнаружил сообщение. От Кевина. Короткое и безличное: «С днем рождения..». Он закрыл телефон, не отвечая. Глядя на спящего уже Рико, который наконец-то мирно посапывал в своей кровати, Жан понял, что некоторые раны еще слишком свежи, а некоторые подарки — даже самые незначительные — стоят дороже любых слов.

***

Кевин сидел в шумном автобусе «Лисов», отвозившем команду после матча с «Балтиморскими Котами» обратно в Пальметто. Победа не приносила ни малейшего удовлетворения. Гул голосов, смех, праздничная суета — все это отскакивало от него, как горох от стены. Его ум был полностью занят одним: сокрушительным, позорным провалом на шоу Кэти. Кадры того дня проигрывались в его голове на повторе: искаженное яростью лицо Нила, хруст кости, кровь на лице Рико… и ледяной, раздавливающий взгляд Тэцудзи. Слова тренера жгли его изнутри, как раскаленная сталь Он сидел напротив Эндрю Миньярда, который, уткнувшись в окно, казалось, был совершенно равнодушен к его внутреннему урагану. Но, к удивлению Кевина, именно Эндрю нарушил молчание, его голос был ровным и безразличным, но вопрос прозвучал четко: — Кевин, ты поедешь с нами в Колумбию? Эндрю растянулся на столе, его пальцы бессознательно вплелись в пряди светлых волос начиная слабо чесать свою макушку. Кевин, не говоря ни слова, просто кивнул. Да. Он поедет. Он хотел одного — выпасть. Выпасть из трезвого, болезненно острого осознания реальности. Заглушить этот давящий груз вины, который душил его. Вины перед Тэцудзи, который вложил в него всего себя. Вины перед Жаном, с которым их соперничество неожиданно превратилось в нечто вроде братства. И больше всего — вины перед Рико. Перед тем, кому он поклялся быть рядом. «Я останусь с тобой до конца». Эти слова теперь звучали как злейшая насмешка. Как только «Лисы» вернулись в кампус, компания в составе Эндрю, Аарона, Ники, Нила и самого Кевина погрузилась в машину и направилась в Колумбию. Сначала они заскочили в кафе «У Красотки», где Кевин почти не имел аппетита, от чего лишь механически прожевывая кусок заказанной пиццы и прохладного напитка. Потом были те самые пакетики с «крекерной пылью» — легким наркотиком, который обещал приятное забвение. Кевин взял свою долю,всего два пакетика. В клубе царил оглушительный хаос. Бит музыки, мелькание светомузыки, давка тел — все это должно было помочь ему расслабиться. Они нашли стол, и вскоре Аарон, Эндрю и Ники ушли за напитками, оставив Кевина наедине с Нилом. Джостен сидел напротив, и его взгляд, полный ядовитого любопытства, буквально просверливал Кевина насквозь. Желая поскорее отключиться, Кевин потянулся за пакетиком в кармане. Но быстрая, как змеиный удар, рука Нила схватила его за запястье. — Кевин-Кевин, — пропищал Нил, его голос был сладок, как яд. — Ты же легендарный сын Экси. Неужели не выдерживаешь взгляда простого любителя? Пальцы Нила впились в его руку с неожиданной силой, заставляя Кевина скривиться от боли. — Отстань от меня, Джостен, — прошипел Кевин, пытаясь вырваться. — Я не имею ни малейшего желания с тобой общаться. Нил закатил глаза, его лицо расплылось в широкой, ехидно токсичной ухмылке. —А твой братишка-то ничего такой, — он намеренно сделал паузу, видя, как Кевин напрягается. — Хрупкий такой, изящный. Прямо просится, чтобы его… оттрахали. Это было ударом ниже пояса. Гнев, горячий и слепой, ударил Кевину в голову. Он рванул руку, высвободив ее из хватки Нила и стукнув его по ней. —Заткнись! — его голос прозвучал хрипло и громко, перекрывая на секунду музыку. — Заткнись, ты, придурок! В этот момент к столу вернулись остальные. Аарон, окинув взглядом ситуацию, нахмурился: —Что у вас тут происходит? Нил развел руками с видом невинной овечки, а Кевин, поймав вопросительный взгляд Эндрю, просто показал ему ладонь, отказываясь что-либо объяснять. — Он просто отрицает очевидную привлекательность своего братика! — с притворной веселостью выдал Нил. Этого было достаточно. Чаша терпения Кевина переполнилась. Он схватил свой стакан — тот самый, что всегда заказывал и выплеснул его содержимое прямо на голову Джостену. Не говоря больше ни слова, он резко встал и направился к бару, оставив за спиной возмущенный взгляд Нила и удивленные лица остальных. У стойки он с силой уперся ладонями в столешницу, его тело дрожало от ярости и отчаяния. —Еще один, — бросил он бармену. Получив новый стакан, он с горькой решимостью достал пакетик и начал сыпать в напиток крекерную пыль. Руки дрожали либо от стресса,либо от злости. Но прежде чем он успел поднести стакан к губам, чьи-то пальцы с железной хваткой впились в его шею и отстранили напиток накрыв его сверху ладонью. Это был Эндрю. Его глаза, пустые, сейчас пристально изучали Кевина. — Что происходит, Дэй? — голос Эндрю был низким и ровным, но в нем чувствовалось напряжение. — Когда ты уже перестанешь бегать и станешь честнее? Хотя бы с самим собой. Кевин стиснул зубы, чувствуя, как подкатывает ком к горлу. Все защитные барьеры рухнули. —Я не могу… — его голос сорвался. — Я просто идиот, который потянулся за фантомным шансом, хотя у меня и так было всё! Я облажался, Эндрю! Облажался по-крупному! Я — трус… и к тому же еще предатель… Эндрю медленно кивнул, и на его губах появилась та самая, чуть отстраненная, неестественная улыбка, признак того, что таблетки начали свое дело. —Верно. Ты трус. Редкостный. Но, по крайней мере, ты это не отрицаешь. С этими словами Эндрю подвинул к Кевину его стакан, хлопнул того по плечу с странной, почти братской грубостью как Кевин показалось и ушел обратно к столу. Кевин остался один на один с своим напитком. Он посмотрел на мутную жидкость в стакане, на плавающие в ней частички пыли. Это был билет в никуда. Билет к забвению, которого он так жаждал. Он взял стакан, вернулся к столу и, не глядя ни на кого, опрокинул его содержимое в себя залпом. Сначала ничего. Потом — будто кто-то выдернул вилку из розетки. Звуки клуба стали отдаленными, приглушенными, как из-под слоя воды,с лёгким эхом. Свет от светомузыки расплылся в цветные, пульсирующие пятна. Тело стало невесомым, ватным. Чувство вины не исчезло — оно просто отодвинулось на второй план, стало абстрактным, как плохая погода за окном. Он видел, как Нил и Эндрю куда-то ушли, но ему было все равно. Его сознание медленно растворялось в химическом тумане. Перед тем, как окончательно провалиться в пустоту, его пальцы нащупали в кармане телефон. С трудом сфокусировав зрение на ярком экране, он нашел контакт «Багет». Его собственные пальцы казались ему чужими, движения — замедленными. Он набрал короткое сообщение: «С днём рождения…» Ему хотелось написать больше. Извиниться. Объяснить. Выплакать всю свою тоску и раскаяние. Но мысли были слишком тяжелыми и расплывчатыми, чтобы облечь их в слова. Сознание плыло. Он сунул телефон обратно в карман, положил голову на сложенные на столе руки и позволил наркотической волне накрыть себя с головой. Забвение, наконец, пришло. Оно было горьким и пустым, но оно было лучше, чем адское чистилище его собственных мыслей.