Леди предпочитают оружие.

Опасен женский гнев, каждый должен его остерегаться! Чем сильнее женщина любила, тем ужаснее она мстит. Быстро рождается любовь женщины, быстро рождается и ее ненависть, и, раз загоревшись, неприязнь держится упорнее дружбы. Женщины умеют умерять свою любовь, но не ненависть.

Жозеф Бедье, "Тристан и Изольда"

***

      Следующий день в Рио встретил «Громовержцев» нестерпимой жарой, которая просачивалась даже сквозь плотные занавески и гудящий на износ кондиционер в номере отеля «Сол-э-Сомбра». Воздух в сьюте был спертым и густым, пахнущим остывшим кофе, оружейным маслом и напряженным бездействием. Было решено провести день в помещении: отдохнуть, собраться с силами и спланировать следующий шаг, не привлекая лишнего внимания.       Центром оперативного штаба стала гостиная. На широком, потертом диване, заваленном бумагами, планшетами и тактическими картами Рио, царила своя особая атмосфера.       Джон, сдвинув брови в глубокой складке, пялился в голографическую проекцию карты города, которая мерцала над низким журнальным столиком.       — Глупость, — проворчал он, тыкая пальцем в район Копакабаны. — Искать их здесь — все равно что искать иголку в стоге с пляжных зонтиков. У них же укрытие, а не курорт.       Он был без своей брони, в простой серой футболке, но его осанка все еще кричала «капитан».       Елена, развалившись на диване рядом с ним, играла своим боевым ножом, ловко перекидывая его с пальца на палец.       — О, а мне нравится Копакабана, — возразила она, не глядя на карту. — Там вкусные коктейли. Можно совместить приятное с полезным: найти предателей и выпить мохито. Два коктейля по цене одного задания.       Ее нож с глухим стуком воткнулся в деревянную ручку дивана, всего в сантиметре от руки Уокера. Тот вздрогнул и отдернул руку.       —Белова! Хочешь, чтобы я приклеил это к твоей руке?!       — Попробуй, — парировала она с сахарной улыбкой. — Будет весело.       Баки сидел в кресле напротив, отгородившись от всех. Его металлическая рука лежала на коленях, пальцы время от времени слегка подрагивали, издавая тихий механический гул. Он молча изучал распечатанные спутниковые снимки, его взгляд был сосредоточен и мрачен. Казалось, он вообще не слышит перепалки Уокера и Елены.       — Барнс? — Уокер обернулся к нему. — Мнение есть? Или ты тут просто для антуража?       Баки медленно поднял на него глаза. Взгляд был усталым, но острым.       — Они не в богатых районах, — тихо сказал он. — И не в трущобах «фавел». Слишком заметно. Им нужно контролируемое пространство. Склады. Портовые терминалы. Заброшенные фабрики. Где-то, где можно увидеть приближение с дальней дистанции и где много путей для отхода, — он ткнул пальцем в район старого промышленного порта на карте. — Здесь.       В углу комнаты, на втором, более скромном диване, располагался своеобразный «клуб тишины». Эйва лежала, вытянувшись во весь рост, уставившись в потолок. На ней были наушники, но музыка не играла — она просто отгораживалась от мира. Ее пальцы медленно постукивали по собственному колену, будто она решала в уме сложнейшее уравнение, связанное с фазовым сдвигом.       Рядом с ней, подобрав под себя ноги и стараясь занимать как можно меньше места, сидел Бобби. Он не смотрел ни на кого, уставившись в свой свитер с оленями и нервно перебирая рукава. Он просто слушал. Впитывал обрывки споров, тактических терминов, скупые фразы Баки. Его роль в команде еще не была определена, и он чувствовал себя лишним, стараясь стать невидимкой.       — Ты как, пацан, ничего не предложишь? — неожиданно бросил ему Уокер, заметив его молчание. Бобби вздрогнул, словно его ударили током.       — Я… я просто слушаю, — пробормотал он, краснея. — Я еще не совсем… в теме.       — В теме чего? — усмехнулся Уокер. — Как вязать носки?       — Оставь его, Джон, — тихо, но твердо сказал Баки, даже не поднимая головы от карт. — У каждого свой темп.       А из кухонного уголка доносились звуки очередного сражения — на этот раз кулинарного. Алексей, сняв свой костюм и оставшись в майке, демонстрировавшей его богатырское телосложение, пытался совершить подвиг — накормить команду.       — Так, так, так! — его громовой бас радостно гремел на ломаном английском, заглушая даже гул кондиционера. — Сейчас дядя Лёша сделает вам настоящий русский пир! С душой! — На плите шипела и дымила сковорода, с которой Алексей пытался сражаться, как с вражеским танком. Запах был… своеобразным. Смесь подгоревшего масла, лука и чего-то острого. — Лена! Доченька! — крикнул он. — Как по-английски «сметана»? Или «майонез»? Неважно! И так сойдет! Главное — много любви и немного водки! Ой, водки нет… Печаль!       Елена, не отрываясь от карты, крикнула в ответ:       — Пап, если ты подожжешь отель, Валентина нас всех убьет раньше, чем эти парни из «Когтя»!       — Не волнуйся! Огонь — это друг солдата! — весело парировал Алексей, и послышался звук падающей на пол кухонной утвари.       И над всем этим хаосом, спорами и кулинарными подвигами висел один невысказанный вопрос. Где Алекс?       Она заперлась в своей — их с Бакки — спальне сразу после утреннего кофе, заявив коротко и ясно: «Не мешайте. У меня есть план». С тех пор из-за двери не доносилось ни звука. Ни шагов, ни голоса, ни стука клавиатуры. Только изредка — легкий скрип карандаша по бумаге или шелест страниц.       Это молчание действовало на всех по-разному. Уокер переодически бросал на дверь раздраженные взгляды. Елена — заинтересованные и полные любопытства. Баки… Баки старался не смотреть туда вообще. Но его внимание все равно раз за разом возвращалось к запертой двери, а в глазах читалось беспокойство, которое он тщательно скрывал.       — И что там она вынашивает, нашу судьбу? — в очередной раз проворчал Уокер, отрываясь от карты. — Может, уже пора поинтересоваться? Или мы все будем сидеть тут, как мышата, и ждать, пока кошка выйдет из спальни и осчастливит нас своим гениальным планом?       — Она сказала «не мешать», — глухо ответил Баки, перекладывая очередную спутниковую фотографию. — Значит, не мешайте.       — Охраняешь свою принцессу, Барнс? — язвительно заметил Уокер.       — Обуздываю своего идиота, капитан, — парировал Баки, не глядя на него. — Это требует концентрации.       В этот момент из-за двери послышался четкий, уверенный щелчок задвигаемого замка. Все разговоры моментально смолкли. Даже Алексей на кухне затих, затаив дыхание. Все взгляды устремились на дверь.       Дверь в спальню открылась беззвучно, и на пороге появилась Алекс. И она выглядела… совершенно не так, как обычно.       Там, где всегда была практичная, стянутая в тугой хвост грива волос, теперь рассыпались по плечам темные, отливающие каштаном волны, уложенные в нарочито небрежные, но безупречно совершенные локоны. Вместо тактических джинсов и прочной рубашки на ней было платье — ярко-алое, как кровь и как бразильский закат, из струящегося шелка, которое мягко облегало каждый изгиб ее тела и ниспадало мягкими складками чуть ниже колен. На ногах — изящные туфли-лодочки на высоченной шпильке.       Но больше всего поражало другое. Глубокое V-образное декольте, открывавшее смуглую кожу и соблазнительные округлости груди, которую раньше Баки… впрочем, неважно. Он помнил ее форму, ее вес на своей ладони, вкус ее кожи на своих губах… Он резко отвел взгляд, почувствовав, как по жилам ударяет адреналин, жгучий и бесполезный.       Неважно, — сурово прошипел он сам себе в голове. Абсолютно неважно.       В гостиной воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь шипением чего-то на плите у Алексея. Все замерли, пораженные метаморфозой.       Первым опомнился Джон. Он присвистнул, долгим и откровенно оценивающим взглядом скользнув с ее туфель до распущенных волос.       — Ого-го, — протянул он, и в его голосе звучало и восхищение, и едкая насмешка. — А это что за план такой? Свидание? Надеюсь, он оценит твой… э-э-э… подход к переговорам.       Алекс не смутилась. Она сделала несколько шагов в центр комнаты, и каждый ее шаг на этих шпильках был уверенным и грациозным, словно она родилась в них. Шелк платья шелестел, а каблуки мерно стучали по полу.       — Я знаю человека, который может дать нужную нам информацию о передвижениях «Когтя» в порту, — поправила она его ровным, деловым тоном, будто была одета в свой привычный тактический костюм. — Он работает грузчиком, но его дядя — начальник службы безопасности портового терминала.       Ее взгляд скользнул по лицам собравшихся, на долю секунды задержавшись на Баки. Он сидел, вцепившись пальцами в колени, его взгляд был прикован к полу, но она уловила то, что хотела — мгновенную вспышку чего-то темного, животного и собственнического в его глазах, прежде чем он заставил себя опустить взгляд. Возможно, ей даже немного понравилось это. Очень немного.       — И со всеми своими информаторами ты встречаешься в таком… парадном виде? — не унимался Уокер, саркастически изогнув бровь.       Алекс холодно улыбнулась, скрестив руки на груди. Этот жест лишь подчеркнул линию декольте.       — Капитан, этот «информатор» — не испуганный ученый и не продажный клерк. Его не запугаешь и не купишь. Он — бывший морпех, сейчас работает на самого влиятельного наркобарона в порту. Силой ответы мы не достанем. Обыск его только взбесит. — Она сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание. — Тут нужна хитрость. И тонкое женское очарование. А поскольку большинство мужчин, особенно таких, как он, падки на… визуальные стимулы, — она легким движением руки очертила свой силуэт, — то этим я и воспользуюсь. Он любит ходить в один бар недалеко от доков. Я там «случайно» окажусь. Он попытается меня подкатить. Я позволю. И он расскажет мне все, что знает, за пару коктейлей и возможность полюбоваться на… товар.       — Ох уж этот «товар»… — прошептал Алексей с кухни, задумчиво помешивая свою пригорающую яичницу. — Красота — страшная сила. Как танк. Только красивее.       Елена, до этого молча наблюдавшая с неподдельным интересом, наконец рассмеялась — звонко и с восторгом.       — Браво! Вот это я понимаю — операция прикрытия! Мне нравится. Намного веселее, чем сидеть тут с этими дурацкими картами. Только одно «но», — она подняла палец. — Ты пойдешь одна? В такое место? Это же опасно. Даже для тебя.       — Я не пойду одна, — Алекс повернула голову к ней, и в ее глазах вспыхнул азарт охотницы. — Я пойду с прикрытием. Кто-то должен следить за моей спиной, пока я буду вытягивать из него информацию. И вовремя вмешаться, если что-то пойдет не по плану.       Вопрос повис в воздухе. Кто?       Все взгляды автоматически перешли на Баки. Он медленно поднял голову. Его лицо было каменной маской, но по напряженным скулам и сжатым челюстям было видно, какая буря бушует внутри.       — Нет, — прозвучало тихо, но с такой железной решительностью, что даже Уокер не нашелся что сказать. —Это даже не обсуждается, — добавил он, вставая. Он казался на голову выше всех в комнате, его тень накрыла Алекс. — Это безумие. Ты идешь одна, как наложница, в логово к бандитам, рассчитывая, что какой-то подонок…       — Именно поэтому мне нужно прикрытие, Барнс, — парировала Алекс, не отступая ни на шаг и глядя ему прямо в глаза. Ее рост в каблуках почти сравнялся с его. — Чтобы этот «подонок» не решил, что наложницу можно безнаказанно утащить в подсобку. Или того хуже.       — Я сказал нет, — повторил он, и в его голосе зазвучали низкие, опасные нотки. — Мы найдем другой способ.       — Другого способа нет! — ее хладнокровие начало давать трещины, в голосе прорвалось раздражение. — У нас нет времени на долгие слежки и разработку! Валентина ждет результат! Или ты предлагаешь послать вместо меня кого-то другого? — Она насмешливо окинула взглядом комнату. — Елену? Ее сразу вычислят. Эйву? Она не для полевой работы. Может, Бобби? Или ты хочешь надеть это платье сам, Барнс?       Сзади раздался сдавленный смешок Уокера. Баки проигнорировал его.       — Тогда я пойду вместо тебя, — заявил он. — Я поговорю с ним.       — О да, — язвительно рассмеялась Алекс. — Потому что нет ничего более располагающего к откровенности, чем двухметровый солдат с лицом убийцы и металлической рукой, тычащий в грудь пистолетом в мужском туалете. Он тут же расплывется в улыбке и расскажет тебе все секреты своего босса. Идеальный план.       — Баки прав, — неожиданно поддержал его Уокер. — Это слишком рискованно. Для миссии.       — Риск — это моя работа, капитан, — холодно парировала Алекс. — Или вы уже забыли, кого наняли?       — Может, она права, — негромко вставила Елена, изучая свой ноготь. — Иногда грубая сила не работает. Нужно сыграть на их слабостях. Я могу пойти с ней.       — Нет, — снова, уже сквозь зубы, прорычал Баки. Его терпение лопнуло. Мысль о том, что Алекс будет флиртовать с каким-то бандитом, а он будет просто наблюдать за этим из темноты, сводила его с ума. — Это…       — Решено, — перебила его Алекс, ее голос снова стал ровным и непоколебимым. Она повернулась к Елене. — Готовься. Мы выдвигаемся через час. — И, бросив последний, испепеляющий взгляд на Баки, она добавила: — И оставь свое джентльменство при себе, Барнс. Оно мне не нужно. Мне нужен профессионал, который сделает свою работу. Не ревнивый мальчик.       С этими словами она развернулась и снова скрылась в спальне, оставив за собой шлейф дорогих духов и взрывную волну невысказанных эмоций.       В гостиной повисло тяжелое молчание. Баки стоял, сжимая и разжимая кулаки, его дыхание было немного учащенным. Елена смотрела на него со смесью жалости и развлечения.       — Ну что, — нарушил тишину Уокер, снова плюхаясь на диван. — Кажется, у нас теперь есть план. И он включает в себя дефиле. Я бы предпочел штурмовать здание, честно говоря.       Баки ничего не ответил. Он просто резко развернулся и вышел на маленький балкон, хлопнув дверью. Ему нужен был воздух. И много. И желательно — чтобы он был холодным.       Тяжелая дверь спальни снова открылась, и Алекс вышла в гостиную. Напряжение в воздухе все еще висело густым, невысказанным облаком после ее словесной перепалки с Баки. Она остановилась посреди комнаты, ее алое платье казалось ярким пятном на фоне унылого интерьера отеля.       Елена, наблюдая за ее появлением, подняла руки в умиротворяющем жесте. Ее взгляд скользнул к застекленной двери балкона, за которой угадывалась напряженная фигура Баки, и она слегка покачала головой.       — Ладно-ладно, успокоим нервы, — произнесла она своим обычным, слегка насмешливым тоном, но в нем теперь звучали и практичные, командные нотки. — Чтобы всем угодить и никого не доводить до инфаркта, меняем план. Идем в этот клуб все вместе. — Она обвела взглядом команду. — Эйва, папа и Боб остаются здесь, на подстраховке. Нам нужны глаза и уши здесь, на случай, если это ловушка или если понадобится быстрый отход.       Алекс, все еще чувствуя на себе жгучий взгляд со стороны балкона, медленно кивнула. Ее собственный гнев немного поостыл, уступив место холодной, расчетливой целеустремленности.       —Хорошо, — согласилась она коротко, встречаясь взглядом с Еленой. — Групповой выход выглядит менее подозрительно. Как компания друзей.       В этот момент дверь на балкон отворилась, и Баки вернулся внутрь. Воздух с улицы ворвался в комнату — горячий, влажный и густой. Он не смотрел ни на кого, его лицо было замкнутым и непроницаемым, но напряжение в его плечах выдавало внутреннюю бурю. Он молча прошел к своему креслу и опустился в него, уставившись в пустоту перед собой. Казалось, он физически подавлял в себе желание снова что-то запрещать.       Джон, тем временем, скептически окинул Алекс с ног до головы. Его взгляд задержался на ее туфлях-шпильках, на изящных плечах, открытых глубоким вырезом платья.       — Ладно, с планом и прикрытием определились, — проворчал он. — Но скажи мне хоть что-нибудь, что утешит мое сердце бедного солдата. А у тебя оружие хоть есть под этим... нарядом? Или ты идешь на переговоры с бандитами, вооружившись лишь парфюмом и парой голых плеч?       Алекс закатила глаза с таким выражением, будто он спросил, умеет ли она дышать. Без лишних слов, одним плавным, отработанным движением она подхватила подол своего струящегося платья и подняла его до бедер, обнажив загорелую, мускулистую кожу.       В гостиной на секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь сдавленным вздохом Бобби, который мгновенно покраснел и уткнулся в свой свитер, и одобрительным присвистом Алексея с кухни.       На каждом бедре у Александры была закреплена кобура из тонкой, но прочной черной кожи, идеально подогнанная по фигуре и почти невидимая под тканью платья. На правом бедре, с внешней стороны, покоился компактный, смертоносный пистолет с глушителем. С внутренней стороны того же бедра — второй, еще более миниатюрный, но оттого не менее опасный.       Но это было еще не все. На левом бедре располагалась другая кобура, в которой веером лежали три ножа с изогнутыми клинками разной длины. Рукоять одного из них, самого старого, была из темного, отполированного до блеска дерева с инкрустацией в виде стилизованной волны.       Алекс поймала взгляд Баки, который наконец оторвался от пола и приковался к ножу. Его глаза расширились от мгновенного, молниеносного узнавания. Это был тот самый нож. Тот, что он нашел на развалинах старой самурайской усадьбы во время их совместной миссии в Японии. Тот, что он подарил ей однажды ночью, под смехотворным предлогом, что «ему не подходит баланс», хотя на самом деле просто хотел дать ей что-то красивое, смертоносное и вечное. Что-то, что могло бы защитить ее, когда его не будет рядом.       Она резко опустила подол платья, скрыв оружие от глаз, но образ уже отпечатался в памяти у всех присутствующих.       — Доволен, капитан? — ее голос прозвучал ледяно. — Или тебе нужно проверить, наточены ли лезвия?       — Вполне, — пробормотал Уокер, слегка смущенный. — Выглядит... устрашающе.       — Это просто аксессуары, — пожала плечами Алекс, но ее взгляд все еще был прикован к Баки. — Подходящие к наряду.       Елена, наблюдая за этой немой сценой, не удержалась от комментария:       — А, мне нравится. Смертоносная амазонка в вечернем платье. Это мой новый любимый стиль. Надо будет и себе такой комплект собрать.       — Нож... — хрипло проронил Баки, наконец нарушив молчание. Он не смотрел на нее, уставившись на то место, где секунду назад было видно рукоять. — Ты его... носишь с собой.       Это прозвучало не как вопрос, а как констатация потрясающего, болезненного факта.       Алекс на мгновение замешкалась. Она могла бы солгать. Сказать, что он просто удобный. Что он хорошо лежит в руке. Но что-то в его голосе заставило ее ответить правду, пусть и обернутую в колкость.       — Он удобный. Отлично сбалансированный. И... надежный. В отличие от некоторых подарков, он не склонен внезапно исчезать, — она резко отвернулась, давая понять, что разговор окончен. — Через сорок минут у входа. Не опаздывайте.       И, не добавив больше ни слова, она снова скрылась в спальне, на этот раз чтобы, вероятно, закончить споры.       В гостиной снова воцарилась тишина, на этот раз более задумчивая. Даже Уокер не нашелся что сказать. Все понимали, что только что стали свидетелями чего-то большего, чем просто демонстрация оружия.       Елена первая нарушила молчание, подходя к Баки и опуская руку ему на плечо.       — Ну что, солдат, — прошептала она так, чтобы слышал только он. — Кажется, твои подарки все еще в чести. Это хороший знак. Значит, не все двери закрыты. А теперь иди приведи себя в порядок. Тебе предстоит смотреть, как твоя бывшая флиртует с бандитами, и делать вид, что тебе все равно. — Она похлопала его по плечу. — Удачи. Тебе она понадобится куда больше, чем ей там, в баре.       Баки ничего не ответил. Он просто сидел, смотря на пустоту, сжимая и разжимая свою живую руку, в то время как металлическая лежала неподвижно на коленях, холодная и безмолвная, как и его надежда.