Спа-процедуры по-бразильски: грязь, кровь и карнавал.

      «Иметь веру» в другого человека — это значит быть уверенным в надежности и неизменности его фундаментных установок, самой сути его личности, его любви. Под этим я имею в виду не то, что человек не может менять своих мнений, а то, что его основные мотивации остаются одними и теми же; например, что его уважение к жизни и человеческому достоинству составляет часть его самого и не может измениться.

Эрих Фромм,

«Искусство любить»

***

      Через несколько часов тряски по разбитым дорогам джипы остановились у кромки джунглей. Перед ними, почти полностью поглощенный буйной растительностью, стоял древний храм. Полуразрушенные каменные стены, поросшие мхом и лианами, уходили в темноту леса. Воздух был густым и влажным, наполненным запахом гниения и цветущих орхидей.       Каждый из «Громовержцев» был обездвижен с тщательной, почти параноидальной предусмотрительностью. Эйву заковали в массивные наручники, подавляющие ее фазовые способности — она шла, низко опустив голову, ее обычно невидимая форма казалась плотной и беспомощной. Руки Елены, Брайса и Элтона были просто связаны за спиной, но солдаты держали их на прицеле, не позволяя пошевелиться. Алексея, Уокера и Баки сковали тяжелыми цепями — дань уважения их физической силе, хотя в глазах каждого читалась готовность разорвать эти оковы при первой же возможности.       Алекс шла впереди всей группы, ведомая под прицелом. Санчес не спускал с нее глаз, его люди держали оружие наготове.       — Веди, — равнодушно бросил Санчес, швырнув ей в руки мощный фонарик. — И не пытайся устраивать сюрпризы.       Они вошли под сень полуразрушенных арок. Внутри царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь каплями воды, падающими с потолка, и шорохом их шагов. Воздух был спертым и пыльным. В углах, среди обломков камней, лежали древние останки — белые кости, принадлежавшие племенам, жившим здесь века назад. Стены были покрыты потускневшими фресками, изображавшими древних богов и ритуалы.       Глаза Санчеса загорелись алчностью. Он уже мысленно подсчитывал прибыль, представляя, как будет продавать эти артефакты на черном рынке. Его взгляд скользил по стенам, по костям, по каждому уголку, выискивая сокровища.       И тогда он увидел его.       На самом потолке, в центре главного зала, прямо над массивной, зияющей в полу ямой, сиял огромный бирюзовый камень. Он был размером с кулак и переливался всеми оттенками небесной лазури и морской волны, даже в тусклом свете фонариков излучая собственное, гипнотическое сияние.       Параиба-турмалин.       Редчайший, безумно дорогой самоцвет. Его цена могла достигать десятков тысяч долларов за карат. А этот был просто исполинским.       — Вот он... — прошептал Санчес, завороженно глядя вверх. Его пальцы непроизвольно сжались, словно уже ощущая холод камня. — Достань его. Немедленно.       Но между ними и сокровищем была та самая яма — широкая, темная, глубиной в несколько метров. Ее края были осыпавшимися и неровными. Камень сиял прямо над центром этого природного капкана, словно насмехаясь над ними.       Все замерли, глядя то на камень, то на опасную пропасть под ним. План Санчеса внезапно столкнулся с суровой реальностью древнего храма.

***

      — Идиот, — прошипела Александра, когда один из солдат грубо обвязал ее талию толстой веревкой, затягивая узел так, что она едко ахнула. — Ты что, никогда не вязал страховочный узел? Ты меня не поймаешь, ты меня пополам перережешь, если я сорвусь.       Солдат лишь тупо ухмыльнулся в ответ, явно не понимая ее или делая вид, что не понимает. Остальную часть веревки перекинули через массивную, свалившуюся каменную колонну, лежащую неподалеку от ямы. Получилась примитивная, но потенциально рабочая система страховки — на тот случай, если Алекс не удержится на скользкой, неровной стене.       Она выдохнула, пытаясь сосредоточиться. Ее взгляд метнулся к Баки. Он стоял, скованный цепями, но каждое его мускул было напряжено до предела. Его глаза, темные и горящие, были прикованы к ней. В них читалось не просто напряжение — в них была бездонная тревога, ярость и обещание самой страшной мести, если с ней что-то случится. Он молчал, но его молчание было громче любого крика.       Она кивнула ему, коротко, почти незаметно. «Все в порядке. Я справлюсь».       Потом ее взгляд скользнул по остальным. По Елене, которая сжимала кулаки, готовая в любой момент воспользоваться малейшей оплошностью охраны. По Алексею, чье лицо стало маской мрачной решимости. По Уокеру, который оценивал риски. По Эйве, которая, казалось, сконцентрировала всю свою волю на наручниках, пытаясь хоть как-то их обойти.       Сделав еще один глубокий вдох, Алекс плюнула на ладони (вызывая очередную тупую ухмылку у солдат) и полезла на стену.       Движения ее были выверенными и экономичными, несмотря на дрожь в руках от адреналина. Пальцы цеплялись за малейшие выступы, ноги искали опору в трещинах между камнями. В зубах она зажала свой нож — тот самый, подаренный Баки, — готовый в любой момент использовать его как дополнительную точку опоры или как оружие.       Каждый ее подъем давался с трудом. Камни были скользкими от влаги и покрытыми острыми ракушками, которые впивались в ладони. Веревка то и дело запутывалась, мешая движению, а грубые крики солдат Санчеса сбивали концентрацию.       — Давай, красотка, не тормози! — кричал один.       — Пошевеливайся! Хозяин ждет! — подхватывал другой.       Санчес молча наблюдал снизу, заложив руки за спину, его лицо было искажено жадным нетерпением. Он уже почти чувствовал вес камня в своем кармане.       Алекс, игнорируя все, сосредоточилась только на стене перед собой и на бирюзовом сиянии над головой. Она была почти на середине пути, когда ее нога вдруг соскользнула с уступа.       Сердце ее бешено заколотилось. Она на мгновение повисла на одной руке, отчаянно цепляясь за выступ пальцами, чувствуя, как мышцы сократились от напряжения. Снизу донесся общий вздох, смешанный с издевательскими выкриками.       — Алекс! — сорвался с губ Баки хриплый, полный ужаса крик. Он рванулся вперед, но цепи и автоматы солдат сразу же остановили его.       Выдохнув, она судорожно нашла новую опору для ноги и, собрав последние силы, продолжила подъем. Еще несколько сантиметров. Еще. Еще.       И вот она почти у цели. Бирюзовый камень сиял прямо над ней, совсем близко. Она могла протянуть руку и...       Алекс ловко подцепила сверкающий параиба-турмалин кончиком ножа и аккуратно, одним точным движением, извлекла его из древней кладки. Камень, холодный и невероятно тяжелый для своего размера, лег ей на ладонь, переливаясь волшебным бирюзовым светом.       Она довольно усмехнулась, чувствуя власть над ситуацией в своих руках буквально. Уперевшись ногами в шероховатую стену, она откинулась немного назад на страховочной веревке, как на качелях, и насмешливо посмотрела на Санчеса сверху вниз.       — Отдавай чертов камень! — нетерпеливо прокричал он, его лицо исказилось алчностью и злобой. Он сделал шаг вперед, к самому краю ямы, протягивая руку. — Немедленно!       Но Алекс лишь хитро прищурилась, облизнув пересохшие губы. Ее план был на грани воплощения. Она встретилась взглядом с Баки — всего доля секунды, но в его глазах она прочитала понимание и готовность. Он уже знал, что она задумала.       — Лови, ублюдок! — крикнула она Санчесу и сделала вид, что бросает камень ему.       Он инстинктивно потянулся, его внимание было полностью приковано к сверкающему сокровищу.       И в этот момент Алекс, используя импульс, сильно оттолкнулась ногами от стены. Раскачавшись на веревке, как маятник, она совершила рискованный прыжок через зияющую пропасть.       Веревка натянулась, заскрипела, но выдержала. Она приземлилась на противоположной стороне ямы, прямо перед носом ошеломленных охранников, отделенная от основной группы Санчеса и пленников непреодолимой преградой.       На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь ее тяжелым дыханием. Она стояла с одной стороны пропасти, сжимая в руке драгоценный камень, а Санчес и его люди — с другой, с связанными заложниками.       Ее ухмылка стала еще шире.       — Что, Санчес? — она подбросила камень на ладони. — Кажется, твой «страховой полис» только что сменил прописку.       Положение кардинально изменилось. Теперь она была по ту сторону опасности, а его главный козырь — команда — остался у него в руках, но он не мог до нее добраться, чтобы ей угрожать. И она держала в руках то, ради чего он все затеял.       — Давай же, Санчес, — Алекс поманила его пальцами, вставая в низкую, готовую к бою стойку. Конец веревки, все еще привязанный к ее талии, болтался над пропастью, как насмешка — символ того, что путь к ней открыт, но смертельно опасен. Драгоценный камень она быстрым движением сунула в глубокий карман штанов. — Или ты только на словах храбрый?       Ее голос звенел вызовом в гулкой тишине храма. Она видела, как ярость застилает ему глаза, затмевая всякую логику.       — Я убью их! Всех! — проревел Санчес, тыча пальцем в сторону связанных «Громовержцев». Его люди напряглись, прицелы автоматов уперлись в спины пленников.       Алекс лишь холодно улыбнулась.       — Попробуй. И этот камень тут же полетит в яму. Ты останешься ни с чем. Со сломанным носом и пустыми руками. — Она сделала шаг ближе к краю пропасти, демонстративно положив руку на карман с камнем.       Этот расчетливый ход сработал. Алчность и жажда мести перевесили. Санчес, с диким рыком, в ярости схватился за болтающуюся веревку и, сделав неловкий, но мощный рывок, перепрыгнул через пропасть. Он приземлился напротив нее, поскользнулся на сырых камнях, но удержался. Сразу же за ним, один за другим, последовали трое его самых верных и, судя по всему, самых безрассудных солдат. Четверо вооруженных, разъяренных мужчин против нее одной.       Они встали перед ней, перекрывая единственный путь к отступлению. Дыхание Санчеса было тяжелым, его лицо исказил гримаса ненависти.       Алекс напряглась, ее глаза быстро оценили ситуацию. Ее взгляд упал на бок — там, среди щебня и костей, лежала длинная, прочная на вид палка, похожая на древко от старого знамени. Не раздумывая, она рванулась к ней, схватила и, с силой, отработанной в сотнях тренировок, переломила через колено. В каждой ее руке теперь было по крепкому, увесистому дубинке.       Что ж, четверо обученных головорезов против нее одной... Не самая худшая ситуация в ее жизни. Она занималась боевыми искусствами с детства, а Баки когда-то, в те короткие счастливые месяцы, проводил с ней интенсивные тренировки. Он показывал ей не красивые приемы, а грязные, жестокие и эффективные хваты, удары и броски, предназначенные для быстрой нейтрализации превосходящего по силе противника. Он учил ее использовать окружение, использовать вес и импульс врага против него самого.       — Ну что, сучка, — прошипел Санчес, выхватывая из-за пояса длинный, изогнутый мачете. — Поиграем?       Первый солдат бросился на нее с прикладом автомата. Алекс увернулась, как змея, и ее импровизированная дубинка со всей силы врезалась ему в коленную чашечку. Раздался тошнотворный хруст, и он с криком рухнул на землю.       Второй выстрелил почти в упор. Она успела отпрыгнуть в сторону, и пуля прожужжала у самого уха, отколов кусок стены за ее спиной. Прежде чем он успел перезарядиться, она метнула в него одну из дубинок. Тот не ожидал такого, и деревяшка угодила ему прямо в переносицу, заставив отшатнуться с криком.       Но третий солдат и Санчес напали на нее одновременно. Мачете просвистел в сантиметре от ее головы, а солдат попытался схватить ее сзади. Она присела, пропуская захват, и резко ткнула локтем назад, в солнечное сплетение. Солдат ахнул, теряя дыхание.       Она крутилась, уворачивалась, била — некрасиво, нетехнично, но с чудовищной эффективностью. Каждое ее движение было эхом уроков Баки: «Бей по слабым точкам. Не трать силы. Один удар — одна нейтрализация».       Но противников было слишком много. Она уже дышала через раз, на ее руке зияла неглубокая кровоточащая рана от лезвия Санчеса. Она отступала, все ближе к краю пропасти.       И в этот момент ее взгляд снова встретился с взглядом Баки. Он все так же стоял в цепях, но его глаза горели.       — Давай, Алекс! — проревел Уокер, пытаясь вырваться из цепей. Его лицо было багровым от напряжения и ярости.       — Я не солдат и не шпионка, Уокер! — рявкнула в ответ Алекс, ловко уворачиваясь от удара мачете и резко бросаясь вперед, чтобы плечом толкнуть одного из солдат в яму. Тот с коротким вскриком исчез в темноте, и снизу донесся глухой, кошмарный звук удара. — У меня другая специализация!       Против двоих оставшихся мужчин — самого Санчеса и его последнего охранника — было уже легче, но адреналин начинал отступать, а рана на боку, зашитая Баки, горела огнем, напоминая о себе с каждым движением. Каждый вздох давался болью. И на другой стороне пропасти все еще оставалась охрана — около десяти вооруженных людей, приставивших стволы к вискам ее друзей.       Но Алекс не сдавалась. Она дралась. Грязно. Жестко. Без правил. Так, как учил ее Баки в те немногие спокойные недели их прошлого. Она била по горлу, в пах, по глазам. Использовала обломки камней под ногами, кидала песок в лица. Ее импровизированные дубинки уже были в крови, но она не останавливалась.       И ее отчаянная схватка дала команде тот самый шанс.       Пока внимание всей охраны было приковано к драке на краю пропасти, Елена первой воспользовалась моментом. Резким, невероятно гибким движением она вывернула связанные за спиной руки, вскочила на ноги и, не теряя ни секунды, вонзила осколок бутылки, который все это время сжимала в пальцах, в горло ближайшему охраннику.       Это стало сигналом.       Алексей, с ревом ярости, напряг все свои богатырские силы. Цепи на его руках натянулись, заскрипели и — лопнули с оглушительным звоном. Он рванулся к Уокеру, чтобы освободить его.       Эйва, воспользовавшись суматохой, сосредоточилась. Ее форма затрепетала, стала полупрозрачной. Подавляющие наручники треснули, не выдержав ее концентрации. Она еще не могла полностью уйти в фазу, но была уже достаточно невесомой, чтобы действовать.       Уокер, получив свободу, сразу же вступил в бой, выхватывая оружие у поверженного охранника.       На той стороне ямы начался хаос. Хаос, который создали «Громовержцы», вырвавшиеся на свободу.       Звуки борьбы, выстрелы и крики долетали до Алекс, но у нее не было времени обернуться. Санчес, видя, что его план рушится, впал в ярость. Он забыл про камень, про все. Он хотел только одного — убить ее.       — Ты все испортила! — зарычал он, размахивая мачете. — ВСЕ!       Его последний охранник бросился на Алекс, но она, собрав последние силы, встретила его ударом дубинки по руке, выбивая оружие, и тут же — мощным ударом ноги в колено. Он рухнул с хрустом.       Она осталась один на один с Санчесом. Израненная, истекающая кровью, но не сломленная.       Он стоял перед ней, тяжело дыша, с безумием в глазах. Мачете в его руке дрожало.       — Кончай это, Санчес, — хрипло выдохнула она, принимая последнюю в своей жизни боевую стойку. — Это уже не имеет смысла.       Но он уже не мог остановиться. С диким криком он ринулся на нее.       Секунда — и Александра уже оказалась прижатой к шершавой каменной стене. Острые камни впивались ей в спину сквозь тонкую ткань футболки. Жесткая, железная хватка Санчеса на ее шее сдавила горло, безжалостно перекрывая воздух.       Мир сузился до пятен перед глазами и оглушительного звона в ушах. Она судорожно вцепилась пальцами в его руку, пытаясь оторвать ее, но ее силы таяли с каждой секундой кислородного голодания. Лицо пылало, глаза слезились. Она уже почти не видела ничего, кроме искаженного яростью лица Санчеса прямо перед собой.       Краем затуманенного зрения она заметила, что команда замерла, закончив с остальными головорезами. Те лежали на камнях — либо мертвые, либо без сознания. Но помочь ей они не успевали.       — Я убью тебя, дрянь! — прорычал Санчес, его дыхание хлестало ее по лицу. Его свободная рука с ножом занеслась для смертельного удара.       И в этот миг...       Раздалась короткая, нервная очередь выстрелов. Резкая, непривычная. Не из оружия «Громовержцев» — их выстрелы были точными и выверенными. Это была беспорядочная, дрожащая очередь.       Все застыли, повернув головы на звук.       Сзади, в тени разрушенной колонны, стоял Боб. Он неуверенно, почти по-детски, держал в руках автомат, ствол которого еще дымился. Его лицо было бледным, глаза — огромными от ужаса и шока от собственного действия. Он сделал несколько шагов вперед, словно не веря, что это сделал он.       Пули попали Санчесу в спину. Он замер, его глаза расширились от непонимания. Нож выпал из его ослабевшей руки, звякнув о камни. Хватка на шее Александры ослабла.       Он беззвучно рухнул на колени, а затем — лицом вниз на холодный камень, неподвижный.       Воздух с свистом рванулся в легкие Алекс. Она судорожно задышала, хватая ртом воздух, и опустилась на колени, давясь кашлем. Одной рукой она хваталась за распухшее, болезненное горло, другой — показала Бобу большой палец, не в силах вымолвить ни слова. Ее взгляд, полный боли и благодарности, говорил за нее: «Ты справился. Молодец».       Воцарилась тишина, нарушаемая лишь ее хриплым, прерывистым дыханием. Боб все еще стоял с автоматом в руках, дрожа как осиновый лист, глядя на тело Санчеса, словно ожидая, что тот поднимется.       Собрав остатки сил, она поднялась на ноги. Шагнула к краю пропасти, схватилась за все ту же спасительную веревку и, сделав глубокий вдох, оттолкнулась. Она перелетела на другую сторону, приземлившись рядом со своей командой, которая уже бросилась к ней.              — Ему я согласна оплатить мини-бар и спа-процедуры, — прохрипела Алекс, ее голос был хриплым от почти что задушения, но в нем слышалась знакомая дерзкая ухмылка. Она кивнула в сторону Боба, который все еще стоял как вкопанный с дымящимся автоматом в руках. Баки, не выпуская ее из своего поля зрения, мгновенно оказался рядом, обхватив ее талию своей живой рукой, чтобы поддержать. Его лицо было напряженным, но в глазах читалось бесконечное облегчение.       — Что?! — возмущенно выдохнул Уокер, отвлекаясь от осмотра поверженных охранников. — А мне? Я тут тоже, вообще-то, не для красоты присутствовал! Мои нервы тоже нуждаются в реабилитации! И моя любимая футболка испорчена! — Он ткнул пальцем в дыру от пули на своем некогда идеальной футболке.       Алекс закатила глаза, но улыбка тронула ее пересохшие губы.       — Ладно, тебе тоже, Уокер. И... — она обвела взглядом остальных: Елену, вытирающую окровавленный осколок бутылки, Алексея, стоящего над грудой тел, Эйву, наконец-то освободившуюся от наручников, и Элтона с Брайсом, которые уже перерезали свои веревки, — ...и всем вам. Заодно, — она добавила, делая вид, что это ее страшно тяготит, — отведу на карнавал. Чтобы окончательно добить мою кредитку.       — Ура! — радостно возвестил Алексей, подхватывая Елену и кружа ее в импровизированном танце. — Пельмени и карнавал! Я знал, что наша миссия будет успешной!       — Только если там будут коктейли с зонтиками, — добавила Елена, высвобождаясь из его объятий и поправляя волосы. — И чтобы никто не стрелял в нас хотя бы один вечер.       Баки покачал головой, но его металлические пальцы слегка сжали ее талию.       — Ты никогда не меняешься, — прошептал он ей на ухо так, чтобы слышала только она. — Готова купить всем рай, но только если это выглядит как сарказм.       — Это не рай, — она хрипло рассмеялась, опираясь на него. — Это компенсация за моральный ущерб. За то, что вы меня спасали. И за то, что я теперь буду видеть это, — она кивнула на тело Санчеса, — в своих кошмарах.       Она сделала шаг вперед, все еще держась за Баки, и посмотрела на свою странную, разношерстную, избитую, но непобежденную команду.       — Ладно, давайте выбираться из этого проклятого места, пока сюда не приехали местные копы или еще какая-нибудь неприятность. Боб, — она повернулась к парню, который наконец опустил автомат, — молодец. Ты... спас нас всех. Теперь твоя очередь выбирать, какой смузи ты будешь пить у бассейна. С ананасом или без.       Она снова посмотрела на Баки, и на этот раз в ее глазах не было ни сарказма, ни защиты. Только усталость и тихая, хрупкая надежда.       — Пошли домой, Джеймс.       Он молча кивнул, и они пошли к выходу из храма, оставляя позади темноту, смерть и сияющий в пыли забытый камень, который больше никому не был нужен. Впереди их ждали спа-процедуры, карнавал и долгий, сложный разговор. Но сейчас это казалось не таким уж и страшным.       — О боже, — вздохнул Элтон, с невозмутимым видом поправляя галстук, испачканный пылью и... кое-чем посерьезнее. Он и Брайс осторожно подошли к команде, ловко перешагивая через тела, как будто это были не трупы, а случайные препятствия на пути. Для них, видевших и не такое на службе у Александры, это действительно не было в новинку. — Я все еще стараюсь сделать из тебя леди, Алекс, — он покачал головой с наигранным недовольством, но в его глазах светилась неподдельная забота и гордость. — А ты, судя по всему, предпочитаешь устраивать адские представления в древних храмах. Добавлю это в список твоих дурных манер.       Алекс слабо улыбнулась его словам, не находя сил на язвительный ответ. Вместо этого она неосознанно, почти инстинктивно, сильнее прижалась к Баки, ища в его твердом, надежном плече опору. Ее тело дрожало от перенапряжения и адреналинового отката.       Баки почувствовал это движение и его рука, обнимающая ее талию, сжалась чуть крепче, увереннее, словно говоря: «Я здесь. Я никуда не денусь».       — Леди из нее, простите, никакая, — фыркнула Елена, подходя и с любопытством разглядывая окровавленный заусенец на своем пальце.       — Согласна, — негромко добавила Эйва, ее голос все еще звучал немного отрешенно, будто она все еще частично находилась в другом измерении. — Эффективность выше среднего. Несмотря на чрезмерный... хаос.       Алекс хрипло рассмеялась, и этот смех перешел в легкий кашель.       — Спасибо, я всегда к этому стремилась. Элтон, считай, что уроки этикета провалились. Окончательно и бесповоротно.       — Никогда не сдавайтесь, мисс, — с легким, почти незаметным поклоном парировал дворецкий. — Я уже присмотрел для тебя прекрасный курс по сервировке стола под огнем. Изысканно и практично.       Они медленной, немного неуверенной походкой двинулись к выходу из проклятого храма, оставляя позади мрак, смерть и блеск ненужного сокровища. Они были измотаны, изранены, но не сломлены. И в этом хрупком моменте, среди шуток и поддержки, чувствовалось что-то новое — не просто союзничество, а настоящая, нерушимая связь. Семья, собранная по кусочкам из осколков прошлого и склеенная кровью и доверием.       И для Алекс, прижимающейся к своему Солдату, это значило куда больше, чем любые сокровища мира.       — Напоминает Индию, — хмыкнула Алекс, с трудом переступая через тело одного из головорезов. Она оглядывала поле боя с видом знатока, оценивая разбросанное оружие и характер ранений. — Та же жара, та же пыль, и... э-э-э... похожий творческий беспорядок.       Они с Баки шли позади остальной команды, которая уже вовсю восстанавливала силы в своем неповторимом стиле. Боб и Брайс, словно два школьника после экскурсии в музей, с восторгом обсуждали, как именно Бобу удалось так метко стрелять. Алексей что-то бурчал под нос на русском, явно составляя меню на предстоящий карнавал. Елена, Уокер и Эйва ожесточенно спорили о чем-то, вероятно, деля трофеи или обсуждая тактические провалы. А Элтон парил над всей этой хаотичной группой, вставляя язвительные комментарии и раздавая советы по этикету поведения на поле боя.       — Нет, — безразлично хмыкнул Баки, тоже бросая беглый взгляд на результаты их «работы». — Скорее, Нигерию. В Лагосе в тот раз было так же грязно и душно. И трупы пахли так же.       Алекс протестующе нахмурилась, ковыляя рядом с ним.       — Нигерия? Серьезно? Там же была полная неразбериха с теми повстанцами. А здесь... здесь был какой-то шарм. Древность. Исторический контекст.       — Исторический контекст, — повторил он с легкой насмешкой в голосе. — Это ты про разбитые горшки или про то, как Санчес чуть не добавил тебя в экспозицию?       — И то, и другое, — она упрямо подняла подбородок, но тут же скривилась от боли в бок. — Это добавляет драматизма. В Нигерии был просто... адский ад.       — А здесь ад с археологическими находками. Так лучше? — он поправил ее, чтобы она не споткнулась о камень.       — Гораздо, — она слабо улыбнулась, снова прижимаясь к нему. — По крайней мере, сувенир я себе прихватила, — она постучала пальцем по карману, где лежал злополучный камень.       — Напоминание о том, как ты чуть не свернула себе шею из-за безделушки, — пробурчал он, но в его ворчании не было злости, лишь замаскированная забота.       — О, перестань, — она отмахнулась. — Это не безделушка. Это... трофей. Доказательство того, что я все еще лучшая в своем деле.       — Лучшая в том, чтобы попадать в неприятности, — парировал он, но его рука на ее талии была нежной.       — Эй, я тебя из этой неприятности вытащила, — напомнила она, тыча ему в грудь пальцем. — Со своим сломанным носом и манией величия.       — А я тебя — из следующей, — он посмотрел на нее, и в его глазах не было и тени шутки. — Это и есть наша работа, похоже.       Они дошли до джипов, где их уже ждала остальная команда. Хаос постепенно утихал, сменяясь усталым удовлетворением.       — Так куда едем? — крикнула Елена, уже устроившись на сиденье одного из внедорожников. — В отель? Или сразу начинаем карнавал? Я голодна до зрелищ!       — В отель, — твердо сказал Баки, все еще не отпуская Алекс. — Сначала — перевязки. Потом — сон. А потом... — он обвел взглядом всю свою странную, израненную, но непобедимую семью, — ...потом будет карнавал.       И впервые за долгое время Алекс почувствовала, что это не просто пустые слова. Это было обещание. Обещание будущего. Пусть и очень, очень шумного.       — Только давайте вы со своими перевязками будете потише, а? — фыркнул Уокер, с отвращением стряхивая с ботинка что-то темное и липкое. Он бросил многозначительный взгляд в сторону Баки и Алекс, уже устроившихся на заднем сиденье джипа. — Нам всем уже хватило вашей громкой «медицинской процедуры» в ванной. Некоторые из нас пытались спать. Или, по крайней мере, делать вид, что не слышим… ну, вы поняли.       В воздухе повисла краткая, напряженная пауза, а затем взрыв смеха Елены разорвал ее.       — О да! — она захлопала в ладоши, свесившись с капота джипа и покачивая ногами. — Это было лучше, чем бразильские сериалы! Напряжение, страсть, драма! Я плакала! Нет, правда, — она с комичной серьезностью повернулась к Алексею, — у меня там слезинка скатилась. Это исторический момент. Надо было записывать на телефон.       Алекс покраснела так,что это стало видно даже в сгущающихся сумерках. Она попыталась сделать шаг назад от Баки, но он не отпустил ее, лишь его губы дрогнули в сдержанной, но отчетливой ухмылке. Его металлические пальцы слегка сжали ее талию, не давая ей сбежать.       — Капитан, ваша забота о нашем сне тронула до глубины души, — парировал Баки, его голос был сухим, как пыль на разбитой дороге. — В следующий раз мы пригласим вас в качестве судьи. Оцените технику. По десятибалльной шкале.       — Я оценю технику молчания, Барнс, — проворчал Уокер, с силой хлопая дверью своего джипа. — Желательно из другого штата. А лучше — с другой планеты.       Элтон,уже успевший протереть руль и ручки дверей стерильной салфеткой (откуда он их только взял?), вежливо кашлянул, привлекая внимание.       — Если позволите, мисс, мистер Барнс, — он произнес это с безупречной почтительностью, но в его глазах танцевали чертики, — я подготовил для вас номер… с улучшенной звукоизоляцией. На всякий случай. Чтобы не тревожить покой остальных гостей. И, э-э-э… особенно чувствительный слух капитана Уокера.       Алекс застонала, пряча раскрасневшееся лицо в плече Баки. От его тепла и знакомого запаха пыли, пота и металла становилось немного легче переносить это унижение.       — Боже... — прошептала она в его футболку.       — О, не беспокойтесь, мисс, — невозмутимо ответил Элтон, с щелчком закрывая за ней дверь. — После карнавала уровень приличия в нашей группе и так упадет до рекордно низких отметок. Ваши… оздоровительные упражнения в ванной покажутся невинными шалостями на их фоне.       Баки фыркнул,усаживаясь рядом с ней поближе, и его рука снова легла на ее талию, уже привычным, почти собственническим жестом.       — Слышала, Хейл? Нас ждут невинные шалости, — его губы прикоснулись к ее виску, и она вздрогнула. — Пора тренироваться. Повышать уровень.       — Заткнись, Барнс, — она безнадежно прошептала, но ее пальцы сплелись с его, и она не отстранилась.