Нажил не тех врагов

Тишина в саду была редким и драгоценным товаром. Воздух, пропитанный запахом влажной земли, дымчато-горьковатым ароматом незнакомых цветов и сладковатым душком гниющих листьев, был густым и почти осязаемым. Содо сидел на мшистом валуне, оставшемся от каких-то древних, забытых построек, и смотрел, как призрачные испарения клубились над холодной поверхностью почвы. Здесь, на заднем дворе церкви, где каменные стены уступали место чахлым, искривлённым деревьям и буйным зарослям травы, можно было на время забыть о давящих сводах, гуле голосов и вечном напряжении. Он позволил плечам расслабиться, ощущая приятную тяжесть рогов на голове. Хвост, обычно находящийся в напряжённой готовности, лежал неподвижно на земле, словно спящая змея. Это был его личный, крошечный кусочек не-ада в самом сердце ада. Идиллия. Хрупкая, но настоящая. Идиллия, как и всё в его жизни, оказалась недолговечной. Тишину разрезал чей-то уверенный, чуть насмешливый голос. —Ну наконец-то. А я уж думал, ты только в архивах с книгами да с нашим клоуном Терцо время проводишь. Оказывается, и на природу иногда выбираешься. Содо не повернулся. Он лишь зажмурился, чувствуя, как по спине пробегает знакомая волна раздражения. Он узнал этот голос. Свисс. —Место занято, — коротко бросил он, надеясь, что тот отстанет. Надежда была тщетной. Шаги приблизились, и в поле зрения Содо возникла другая фигура. Высокая, почти такая же, как Эфир, но более плотная. Свисс. Его тёмные, почти чёрные волосы были коротко острижены, отчего заострённые чёрные рога казались ещё более prominent. Его хвост, такого же угольного оттенка, лениво шевелился за спиной, сбивая росу с высокой травы. —Занято? — Свисс фыркнул и без приглашения устроился на соседнем камне, вальяжно развалившись. — С каких это пор у камней есть хозяева? Ты что, его купил? Или он тебе по секрету от всех признался в любви? Содо исподлобья бросил на него взгляд, полный немого негодования. —Я ценю тишину. Ты её нарушаешь. Пошёл бы ты куда-нибудь ещё пошуметь. —О, а мне тут нравится, — парировал Свисс, его глаза, цвета тёмного шоколада, с любопытством скользили по Содо. В них читалась та же самая вспыльчивость, что и у Содо, но приправленная нагловатой самоуверенностью. — И компания что надо. Молчаливая. Не то что этот трещотка Эфир, который языком мелет, как мельница крыльями. Упоминание Эфира задело Содо за живое, хотя он и не подал вида. —Тебе-то какое дело до Эфира? —Да никакого, — пожал плечами Свисс. — Просто констатирую факт. Ты вот, я смотрю, парень интересный. Не размазня какая-то. С характером. С огоньком, можно сказать. — Он усмехнулся своей шутке. Содо ничего не ответил, уставившись на какой-то далёкий корень. Его бесила эта манера Свисса — говорить с ним так, будто они старые приятели, будто между ними уже есть какая-то договорённость. Как будто его собственное желание остаться в одиночестве ничего не значило. —Слушай, а что это ты с Терцо так часто коротаешь? — не унимался Свисс, срывая травинку и начиная её крутить в пальцах. — Он тебя, что, в любимчики записал? Или это ты его в любимчики записал? А то ходят слухи... —Слухи — это дерьмо, которое разносят бездельники, — резко оборвал его Содо. — И мне срать на них. И на твоё любопытство тоже. Вместо того чтобы обидеться, Свисс рассмеялся — низко, хрипло. —Вот это да! Прямо в точку. Мне это нравится. Без соплей. Я, кстати, тоже к огню не равнодушен. Не то чтобы я пламенный, как ты, но... искру высекать могу. — Он щёлкнул пальцами, и между ними на миг вспыхнула маленькая, тусклая искорка, заметно слабее, чем даже самые первые попытки Содо. Содо лишь брезгливо поморщился. —Поздравляю. Теперь можешь жечь муравьёв. —Сука, жёстко, — снова рассмеялся Свисс, но в его глазах мелькнула тень досады. — Ну ладно, ладно, вижу, ты не в духе. Тогда просто посидим. Помолчим. Как ты и хотел. И он действительно замолчал. Но его молчание было не комфортным, а давящим. Он сидел слишком близко, его присутствие было навязчивым, как назойливое жужжание мухи. Содо чувствовал каждый его вздох, каждое шевеление. Это было в тысячу раз хуже, чем если бы он продолжал болтать. Прошло несколько томительных минут. Содо пытался вернуть себе утраченное спокойствие, но не получалось. Всё его существо напряглось, ожидая очередной глупой реплики. И она последовала. —Красиво тут,ничего не скажешь, — философски заметил Свисс, разглядывая свои когти. — Жаль, что небо всегда такое... серое. Надоедает. Хотя тебе, наверное, и такое нравится? Ты вроде как не любитель яркого. В этой фразе не было ничего такого, но манера, с которой она была сказана — снисходительная, будто он уже всё про Содо понял, — вывела его из себя окончательно. —Слушай, Свисс, — Содо повернул к нему голову, и его глаза сузились до опасных щелочек. Голос стал тихим и шипящим, как раскалённый металл, опущенный в воду. — Я тебе вежливо, по-хорошему, сказал: мне нужно побыть одному. Ты не понял? Или тебе нужно это объяснить на языке, который ты точно поймёшь? Например, языком раскалённого железа по твоей ебаной роже? Свисс наконец-то оторвал взгляд от своих рук. На его лице играла ухмылка, но она была напряжённой. Он почувствовал реальную угрозу. —Ого. Ну ты и вспыльчивый. Я же просто поболтать пришёл. Подружиться. —У меня уже есть... — Содо запнулся, не желая произносить имя Эфира вслух в этом контексте. — ...достаточно проблем. И мне не нужен ещё один прилипала. Катись отсюда. В последний раз говорю. Они померялись взглядами. Вспыльчивость Свисса боролась с инстинктом самосохранения. Инстинкт победил. Он поднялся с камня, отряхнулся с преувеличенной небрежностью. —Как знаешь, огнедышащий. Сиди тут со своим скверным характером. Может, одиночество тебя облагородит. Хотя сомневаюсь. И он, наконец, ушёл, его чёрный хвост недовольно подёргивался за спиной. Содо проводил его взглядом, полным облегчённой ярости. Он снова был один, но тишина уже не казалась такой желанной. Она была испорчена, отравлена этим странным, навязчивым визитом. --- Из-за угла, притаившись в тени разросшегося куста с шипами, похожими на скрюченные пальцы, за всей этой сценой наблюдал Эфир. Он пришёл сюда с той же целью, что и Содо — украдкой потусить в тишине, а заодно и проверить, не заскучал ли его угрюмый друг. И стал свидетелем всего диалога. Сначала он ухмыльнулся, видя, как Свисс получает свой законный отпор. «Ну я же говорил, болван, не лезь к нему, он тебя сожжёт», — пронеслось в его голове. Но по мере того как сцена развивалась, его обычная беззаботность стала испаряться, сменяясь чем-то холодным и неприятным. Он видел, как Свисс уселся рядом, как он пытался заговорить, как он не уходил, даже получив первый отказ. И в его сознании, обычно таком просто устроенном, начала складываться опасная мозаика. «Он что, совсем охренел? — мысли закрутились вихрем. — Лезет, как будто они друзья. А Содо... чёрт, он же не так его посылает, как того засранца-гуля в прошлом месяце. Со Свиссом он просто злится. А тот... тот этого и добивается. Ему лишь бы внимание. Любое». Эфир скрипнул зубами. Он знал Свисса. Тот любил вызовы. Любил завоевывать то, что казалось недоступным. И Содо с его колючками был идеальной мишенью. А потом прозвучала эта фраза: «У меня уже есть... достаточно проблем». И эта запинка. Это «есть», за которым должно было последовать имя. Его имя. В груди у Эфира кольнуло. Острая, ядовитая игла ревности. Не яркой и пламенной, а тихой, холодной, ползучей. Он сжал кулаки, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. «Он думает, что может просто прийти и занять моё место? — внутренний голос зазвучал злорадно и ядовито. — Что он может своим натужным флиртом и наглостью добиться того, на что у меня ушли месяцы? Месяцы терпения, драк и бутылок этой чёртовой жижи?» Он видел, как Свисс уходит, и видел, как Содо остаётся сидеть, напряжённый и раздражённый. И этот вид почему-то злил его ещё больше. Почему он просто сидит? Почему не пошёл его, Эфира, искать? Почему не пришёл пожаловаться на назойливого идиота? Эфир отшатнулся от стены, не в силах больше смотреть. Он развернулся и быстрыми, неслышными шагами направился прочь из сада. Его лицо, обычно такое открытое и глуповатое, было искажено непривычной хмурой складкой между бровей. «Ладно, Свисс, — мысленно прорычал он, сжимая и разжимая пальцы. — Играешь в опасные игры. Хочешь внимания нашего Пламенного? Получишь. Только это будет последнее, что ты получишь в этой церкви». В его голове уже проносились картины будущего. Он видел, как Свисс «случайно» поскальзывается на лестнице, ведущей в глубокие склепы. Как его находят с парой сломанных рогов. Или как его ритуальное облачение «самопроизвольно» воспламеняется во время очередной службы. Вариантов было много. Он не был злым по натуре. Но он был собственником. А Содо, со всеми его косяками, вспышками ярости и редкими моментами тихого понимания, был его косяком. Его другом. Его личным проектом по улучшению настроения. Его угрюмым огненным ёжиком. И никто, особенно какой-то самодовольный выскочка со второсортной искоркой вместо магии, не имел права на это претендовать. Эфир вошёл в здание, и дверь за ним захлопнулась с тихим, но зловещим щелчком, окончательно разорвав хрупкую тишину сада. Буря пока что бушевала только в его голове, но он был абсолютно уверен: скоро она вырвется наружу.