Глава 5: Нежелательный ответ

17 сентября 1972 года

Дорогая мама, Да, я хорошо питаюсь. Еда Хогвартса мне по душе, и домовых эльфов стоит похвалить за их талант. Хотя я всё ещё скучаю по стряпне Винки. Здесь действительно холодно. Я рада, что ты настояла на том, чтобы я взяла с собой столько одежды с теплосберегающими чарами. Я не думала, что буду жить в подземелье. У меня появилась подруга. Мы познакомились в поезде. Она из Пуффендуя, поэтому мы нечасто ходим на занятия вместе. У неё также есть свои друзья на факультете, с которыми она проводит время, так что, думаю, мы скорее просто знакомые. Я провожу большую часть времени в библиотеке, поэтому боюсь, что мне мало что рассказать тебе о моих соседях по комнате. Все они чистокровные, кроме Дерики Доусон. Я бы подружилась с ней, если бы она не была такой глупой в своих попытках завести друзей. Она постоянно использует грубые слова (ты знаешь, о каких словах я говорю). Я рада, что тебя пригласили на обед с другими дамами. Да, у меня есть однокурсница из семьи Паркинсон. Её зовут Кассандра. Аметист Хорстон и Оливия Хорнби тоже мои однокурсницы, как ты и догадалась. Есть ещё Валери Орпингтон. Интересно, почему леди Паркинсон не упомянула её в своём письме к тебе… Боюсь, мы не очень близки. Надеюсь, это не помешает тебе подружиться с леди Паркинсон и другими дамами. Хотя, должна спросить, ты уверена, что хочешь присоединиться к обеду леди Паркинсон, мама? Она не входит в твой обычный круг общения… И надеюсь, ты не обсуждаешь с ними возможные брачные союзы, мама. У Кассандры Паркинсон есть старший брат, который учится на седьмом курсе, и, похоже, ещё не нашёл себе пару, но отчаянно нуждается в этом. С ним неприятно общаться. Мне жаль его будущую жену. Пожалуйста, не знакомь Паркинсонов с дочерьми твоих очаровательных друзей из Пуффендуя. Раз уж я поделилась своим мнением, теперь моя очередь засыпать тебя вопросами. Как дела, мама? Надеюсь, ты не вернулась к своей прежней привычке. Напоминаю тебе, что бессмысленно каждую ночь ждать отца в гостиной. Тебе нужен отдых. Отец сам о себе позаботится. Он уже большой мальчик, со своей блестящей карьерой и всем прочим. Быть примерной женой – это твоя обязанность только в том случае, если отец отвечает тем же, будучи примерным мужем. У тебя есть мы, тебе он не нужен. (Ты меня сейчас не видишь, но я подмигиваю тебе, чтобы тебя подразнить). Пожалуйста, скажи мне, беспокоит ли тебя Барти. Я его приструню. К слову, как он там держится? Он всё ещё засыпает где попало? Пожалуйста, попроси Винки присматривать за ним почаще, мама. Боюсь, однажды он упадёт и ударится головой. Как Винки? С ней всё хорошо? Пожалуйста, помоги ей раз в неделю устраивать себе выходной, мама, даже если меня нет рядом, чтобы умолять её об этом… Я скучаю по тебе. С любовью, Мэдди. P.S. Можешь прислать мне расчёску, которой ты обычно расчёсывала мои волосы? Я взяла с собой свою расчёску, но она мне не подходит…

***

Было ужасно учить то, что она уже освоила, было просто невыносимо. Она подавляла желание поднимать руку каждый раз, когда профессора задавали вопрос, на который она знала ответ, потому что это было бы бессмысленно. (У Гермионы Грейнджер не было такой возможности, но Гермиона была маглорождённой и ей нужно было что-то доказать. Мадлен Крауч – нет.) Задания были похожи на те, что она получала раньше, поэтому она знала, где искать информацию и на что обращать внимание. Она была благодарна за это. По крайней мере, ей не придётся тратить на них столько времени, как раньше. Она подстроила свою успеваемость так, чтобы она соответствовала её прежнему уровню, и снова, даже без попыток ответить на каждый вопрос в классе, её успехи были признаны. Хотя на этот раз все были более склонны их принять. Всё сводилось к её крови. (Не её крови, а крови Мадлен Крауч.) — Крауч. Она кивнула однокурснику. — Уилкинс. Могу я тебе чем-нибудь помочь? Дело было во время завтрака, всего за день до их первого урока Зельеварения в октябре, и, похоже, однокурсник хотел кое-что изменить. — Могу я быть твоим партнёром по зельеварению? — спросил он, садясь перед ней за стол Слизерина. Мадлен лишь хмыкнула, продолжая есть свой тост, и своим молчанием побудила мальчика подробнее объяснить свою просьбу. Мальчик понял и взял свой тост. — И у Доусон, и у меня это плохо получается. Ах да. Уилкинс — тот самый невезучий парень, которому досталась пара с полукровкой. Мадлен сомневалась, что единственная причина, по которой он хотел сменить партнёра, заключалась в том, что они оба плохо справлялись. Уоррингтон и Пиритс тоже взорвали свой котёл на прошлой неделе, но она не видела, чтобы они пытались сменить партнёров. Она отпила сок, прежде чем ответить. — Однако, Слизнорт позволил мне работать в одиночку в качестве привилегии. Зачем мне отказываться от этой привилегии ради тебя? — Я уговорю Слизнорта поставить тебе дополнительные баллы за помощь мне. Мадлен приподняла правую бровь, глядя на него. Слизнорт назвал её самой талантливой ведьмой на курсе, и, поскольку её зелье две недели назад было просто превосходным, он позволил ей остаться без партнёра. В классе было нечётное число учеников, понимаете? Итак, с чего бы ей, лучшей в классе, заинтересоваться дополнительными баллами, да ещё и через другого человека, да ещё и от самого лёгкого преподавателя, у которого она могла бы получить баллы? На нее не произвело впечатления умение Уилкинса убеждать, и это было видно по её лицу. Мальчик заёрзал под её взглядом, нерешительно положив тост обратно на тарелку. Она вздохнула. Уилкис Уилкинс был пухлым ребёнком с тёмными глазами и волосами. Он не любил высказываться, предпочитая следовать примеру других, возможно, именно поэтому его изначально поставили в пару к Доусон. Всё это, в сочетании с его слабым мастерством в зельеварении, напоминало ей о Невилле. Она знала, что не должна поощрять его отвращение к так называемой «низшей крови», но… это же Доусон. — Ладно. Тьфу. Мальчик усмехнулся.

***

Уилкинс не лгал, когда говорил, что плохо разбирается в зельях. Ей действительно приходилось направлять его шаг за шагом, напоминая ему о мелких деталях инструкций, которые он должен был знать. Мадлен скривила губы, так как Уилкинс снова не знал, что селезёнку летучей мыши нельзя резать тем же ножом, которым он давил глаза рыбы-собаки. — Прежде чем что-то варить, нужно сначала прочитать книгу, — отчитала она его. Уилкис съёжился. — Я думал, достаточно будет прочитать инструкцию во время варки. «Тогда прочти её внимательно!» — Мысленно закричала она. — Зельеварение – это тонкое искусство, — сказала она вместо этого. — У каждого ингредиента своя природа и осторожность в использовании. Инструкция – это всего лишь краткое изложение того, что нужно делать, но не всего, что необходимо. — Он бы знал это, если бы Слизнорт не был слишком занят расспросами своих учеников об их родителях. Они продолжали работать. Каждый раз, когда Уилкинс чуть не ошибся, Мадлен вовремя останавливала его и объясняла, в чём он ошибся. Каждый раз Уилкинс внимательно слушал. Он ни разу не рассердился на нее за то, что она читала ему нотации, что уже сильно отличалось от того, к чему она привыкла. Конечно, их зелье получилось идеальным. — Великолепная партия раздувающего раствора, мисс Крауч! — восторженно воскликнул профессор. — Вижу, вы успешно помогли мистеру Уилкинсу. Но, полагаю, мистер Блэк и мистер Лестрейндж опередили вас и на этот раз справились первыми. Двое упомянутых мальчиков, которые тоже только что сдали своё зелье, вежливо улыбнулись. После этого Уилкинс помог ей убрать парту, спросив, почему при варке зелья нужно делать определённые вещи. Мадлен с радостью объяснила ему всё по учебнику. — У тебя «Превосходно», Уилкис? — спросил Пиритс, сидевший за столом напротив них, и её напарник гордо выпятил грудь. Лестрейндж, только что прошедший мимо со своим партнёром, фыркнул. — Это само собой разумеется, ведь его напарник – ты, Крауч. Она хмыкнула в ответ на его прямое обращение. Она не видела смысла в смирении перед ними, поэтому не стала ему перечить. Пиритс кивнул: — Это, конечно, большой шаг вперед по сравнению с полукровкой. Ах, вот оно что. Время от времени они язвили в сторону «низшей крови». Гермионе хотелось придушить их всех до одного. Неужели они не могут заткнуться про свою кровь хотя бы на чертову минуту? Да и аргумент у них был никудышный. У них же друг – чистокровный, Мерлином клянусь! По их логике, разве их друг не должен получать высший балл просто так, из-за своей крови? Ах да, как же она могла забыть? У них не было ни капли логики в голове. Совсем! Они бы не улыбались, если бы знали, что именно грязнокровка помогла их другу получить «Превосходно». Мадлен молча продолжала убирать стол, не обращая внимания на болтающих вокруг мальчиков. Она начала жалеть, что согласилась на просьбу Уилкинса. Когда её взгляд упал на стол, где сидели остальные девочки, она заметила, как Доусон бросила на неё взгляд, словно Мадлен сожгла её книги или что-то в этом роде. Или, может быть, не книги, она не думала, что Доусон ценит их достаточно высоко. Ну и ладно. Всё это раздражало. Быть Мадлен раздражало. Она просто хотела спокойно завершить свою миссию, чёрт возьми! — Могу я проводить тебя обратно в общежитие, Крауч? — предложил Уилкинс, как только они убрали со стола. Мадлин была не в настроении выслушивать их банальные идеи, которые наверняка прозвучали бы в их коротком, якобы вежливом, разговоре. Поэтому она отказалась. — Я сама себя провожу, — кивнула она остальным. — Извините. Мадлен, не теряя времени, покинула лабораторию. — Позор её манерам, — услышала она, как Пиритс шикнул на неё, когда она уходила, но ей было всё равно. Будучи чистокровной ведьмой, она не должна была ходить одна. Её должен был сопровождать кто-то, будь то ведьмы или волшебник. Но этот обычай был устаревшим и, что ещё хуже, мешал её миссии. Мадлен не видела ничего плохого в том, чтобы следовать этому обычаю только тогда, когда ей было удобно. Одна она направилась прямиком в библиотеку.

***

В течение нескольких недель Мадлен пыталась читать всё подряд, так как отчаянно нуждалась в стимулирующем материале. Учёба становилась всё скучнее, и Гермиона задумалась, не стоит ли ей просто… перестать заботиться об успеваемости Мадлен. Плохая мысль. Мама и Барти наверняка разочаруются в ней, если она когда-нибудь так поступит. Её исследования тогда не увенчались успехом. Она много раз перечитывала книги, пытаясь почерпнуть у них идеи, но Гермиона не славилась своей изобретательностью. Она восхищалась близнецами, их магические творения были поистине выдающимися. Необыкновенными и сложными. Они накладывали друг на друга чары и зелья, чтобы создавать их, и Мадлен знала, что у межотраслевой магии есть свои основы. Она даже не входила в программу экзамена ЖАБА. К счастью, она нашла несколько книг, в которых об этом говорилось. Это были книги её семьи, и она задумалась, есть ли подобные книги у семьи Уизли. И вот она сидела там, читая эти книги и занимаясь своими делами в уединении своей кровати, когда её покой нарушил звук покашливания. Она подняла глаза и увидела четыре лица. Это была Кассандра Паркинсон и её компания. Паркинсон пыталась «прибрать к рукам» Мадлен Крауч в свою маленькую группу. Не из доброты душевной, конечно, – было ясно, что у нее была идея стать лидером среди девочек их курса и оказаться на вершине пирамиды, а Регулус Блэк должен был стать её коллегой. Хорстон и Хорнби были её овцами, поскольку у них не было престижа иметь священную фамилию из двадцати восьми, и они позволяли Доусон таскаться за ними и раздувать их и без того большое самомнение. Мадлен Крауч не интересовали их жалкие попытки захватить власть. — Могу я чем-то помочь? Кассандра Паркинсон, однако, была на редкость настойчивой девочкой. — Не хочешь посидеть с нами в Большом зале, Крауч? — Её голос источал притворную сладость, однако Мадлен отчётливо ощущала сквозящее сквозь неё раздражение. Неужели она слишком часто отказывала ей? Тем лучше. Она и дальше не собиралась менять свою тактику. — Я бы с удовольствием, — она одарила их извиняющейся улыбкой, — но сначала мне нужно дочитать эти книги. Мне нужно закончить их побыстрее, понимаете? На то есть веская причина, хотя я не буду утомлять вас подробностями. Я подумывала пропустить ужин. Может, в следующий раз, девочки? Она не лгала, говоря, что есть причина. Мама не нашла пропавшие книги, но скоро найдёт. Зато она солгала, что очень хотела бы присоединиться к ним. Было удивительно, насколько Кассандра Паркинсон была похожа на Пэнси Паркинсон — курносый нос и широкая челюсть. Кассандра, должно быть, приходилась Пэнси тётей, но, вероятно, в жилах Паркинсонов текла сильная кровь. Но именно из-за того, что она была тупее тролля с сотрясением мозга, в глазах Мадлен она была просто очередной Пэнси. — Опять пропускаешь ужин, Крауч? — поддела её девочка, широко раскрыв глаза, полные притворной любознательности. — Можно подумать, ты пытаешься следить за фигурой. Мадлен боролась с желанием закатить глаза. Какая фигура? У неё тело одиннадцатилетней девочки! Хорстон хмыкнула, словно соглашаясь с её внутренним аргументом. Хотя, по её мнению, это просто девочка добавила колкость, следуя примеру Паркинсон. — Не думаю, что тебе это нужно, Крауч. Я имею в виду, что один пропущенный приём пищи — и от тебя останутся только кожа да кости. — Так что ты должна присоединиться к нам, — закончил Хорнби, как всегда, без тени деликатности. Доусон уставилася в пол. Должно быть, довольно раздражающе видеть, как они настаивают, чтобы другая девочка, которая, похоже, не заинтересована в знакомствах, присоединилась к ним на ужин, ведь Доусон пришлось немало пресмыкаться, чтобы её приняли в компанию Паркинсон. Впрочем, это была её собственная вина, и Мадлен было всё равно. — Мне ещё нужно дочитать книги, — произнёс она, возможно, слишком резко, судя по сжатым челюстям Паркинсон и закатившимся глазам Хорнби. Паркинсон сдержанно кивнула. — Тогда мы оставим тебя с твоими книгами. Пойдемте, девочки. Оставшись одна, Мадлен могла свободно фыркать, что она и делала. Дети, все до одного. Как будто их откровенное пренебрежение могло помешать ей читать книги. К тому же, Мадлен Крауч нечего было стыдиться. С её голубыми глазами, тонкими чертами лица и послушными вьющимися светлыми волосами даже Гермиона возмущалась её новой внешностью. Ни торчащих зубов, ни кудрявых волос, ни заурядности. Хотя веснушки у неё всё же были, хотя и располагались немного по-разному… Неважно. Она должна сосредоточиться на том, что важно. На своей миссии. Мадлен откинулась на подушку и продолжила читать.

***

Проводя большую часть времени в библиотеке или своей комнате, она редко встречала что-то примечательное. Лишь когда она сбилась с пути, ведущего в Подземелье, и прошла по коридору пустых классов, она увидела Барона. На этот раз замерла она. Пытаясь сосредоточиться на жизни Мадлен Крауч, одновременно занимаясь учёбой, она полностью проигнорировала всё, что произошло на пиру по случаю открытия. Она забыла, что призрак Слизерина странно себя вёл по отношению к ней, и что причина этого могла выдать её за похитителя тела девочки. В отличие от того, что он делал во время пира, Барон поплыл к ней. Мадлен ждала на своём месте, её мысли были в смятении. Почему же так изменилось его отношение? — Добрый вечер, мисс, — поприветствовал её Барон. — Хогвартс передал вам привет. И снова, она не должна была быть так удивлена. Но она удивилась. — Хогвартс разговаривает с вами? — Я — призрак Хогвартса. Гермионе хотелось ударить себя по лицу. Конечно же, разговаривает. Она выпрямилась. — Могу я поговорить с Хогвартсом? Барон посмотрел на неё так, словно она была дурой, задающей подобные вопросы, как будто ответ был очевиден. Неужели он считал её всеведущей? — Несомненно. Вы связаны с магией Хогвартса. — Но как? — взмолилась она. — Я совсем их не слышала... Барон, будучи призраком, казалось, не особо интересовался её вопросом и начал уплывать, и Гермиона поспешила за ним — Пожалуйста, сэр. Мне нужно с ними поговорить. — Вам нужно лишь попросить,— загадочно произнёс Барон, продолжая уплывать, — и они дадут вам ответы. С этими словами Барон исчез из виду, оставив Гермиону разгадывать свою загадку. Словно он совсем не слышал её настойчивости в голосе, она нахмурилась. Она покачала головой, собираясь с мыслями. Спроси, и они дадут. «Выручай-комната», — кричал её разум. Гермиона хотела побежать, но Мадлен была воспитана лучше, чем она. Она пошла, стараясь сохранить грацию, пока бежала на седьмой этаж. Перед картиной с танцующим троллем она расхаживала взад-вперед. «Мне нужно поговорить с Хогвартсом. Мне нужно поговорить с Хогвартсом. Мне нужно поговорить с Хогвартсом». Появилась дверь, и Гермиона, не раздумывая, вошла в неё.

***

Комната предоставляла ей пространство. Просто пространство, всё белое. Она подумала, не является ли это Выручай-комната в своём чистейшем виде. Войдя, она заметила, что белый цвет был бесконечным. — Гермиона Грейнджер. Или теперь Мадлен Крауч? У неё перехватило дыхание. Она узнала этот голос. Она даже не оглянулась, продолжая идти в глубь комнаты, окруженная пустотой. Голос начал это безумие, она мысленно закричала. Но этот голос знал, кто она такая, кем она была. Голос Хогвартса снова раздался, словно отовсюду, и словно тяжесть свалилась с её плеч. Она больше не была так одинока. Она глубоко вдохнула. — Хогвартс. Я очень рада, что снова могу с вами поговорить. У меня так много вопросов… — Мы ответим им в меру наших возможностей. Она с облегчением вздохнула. Последний месяц был тяжёлым для неё. Она не могла перестать беспокоиться обо всём, и призраки прошлого преследовали её в облике всех, кого она знала из будущего. Не говоря уже о Гарри – Джеймс, казалось, был повсюду. Она изо всех сил старалась отодвинуть его на задний план своих чувств. Гермиона снова снились кошмары, и на этот раз рядом не было матери, которая могла бы помочь ей справиться с ними. Но теперь она могла получить ответы на свои вопросы. — Хорошо, — она сделала ещё один глубокий вдох, — мой первый вопрос: почему именно Мадлен Крауч? Зачем помещать меня в тело мёртвого ребёнка за много лет до Хэллоуина? Почему бы не поместить меня во взрослое тело рядом с ним или не использовать моё собственное тело для путешествия во времени? Это сводило её с ума. Это было не похоже на её обычные путешествия во времени, когда она должна была оставаться незамеченной. Она жила полной жизнью, и Гермиона не понимала, почему она должна это делать. Было бы гораздо проще, если бы Хогвартс поместил её во взрослое тело в 1979 или даже в 1980 году. — Мы не используем магию времени, Гермиона Грейнджер. Она нахмурилась, услышав ответ. Во-первых, это не было ответом на её вопросы. Во-вторых, это лишь ещё больше сбило её с толку. — Конечно, вы здесь... Я здесь. В прошлом. — Хогвартс использовал другую магию, — вмешался голос. — Смесь магии судьбы и души перенесла твою душу в чужое тело. Гермиона кивнула, переваривая слова Хогвартса. Она ничего не знала о магии судьбы и души. Магия души была древним направлением, о котором нечасто говорили в последних книгах. Она едва знала о духовных связях и крестражах. С другой стороны, магия судьбы звучала практически так же, как Прорицанию, и Гермиона не думала, что это вообще существует. Теперь, когда Хогвартс заявил, что использует на ней эту неизвестную магию... Осознание того, что она отправляется на эту миссию вслепую, ударило её под дых. Она покачала головой: — Ладно... что это значит? — Что ты — Мадлен Крауч. Она нахмурилась. Она не понимала. — Я — Гермиона Грейнджер. В теле Мадлен Крауч. Я знаю, что живу её жизнью, но после миссии мне наверняка придётся вернуться в своё те... Она замерла, вспомнив слова, которые ей когда-то сказали. В Хогвартс сказал, что она мертва, на следующий день после взрыва. Но если он смог поместить её душу в тело мёртвой девочки, то, конечно же, сможет вернуть её обратно в её собственное тело? Она забыла, что Хогвартс читает её мысли. Ей не нужно было задавать вопросы вслух, чтобы получить ответы на поток вопросов, которые её переполняли. — Магия, которую мы использовали, поглотила души в качестве платы. Это жертвенная магия, — начал Хогвартс, заставив её сосредоточиться, — и с её помощью мы пожертвовали душой и судьбой двух людей в обмен на одного. Поскольку твоя душа и судьба несут на себе сильный отпечаток временной магии, ты — самое подходящее существо для перемещения во времени. Мы используем Мадлен Крауч, тело девочки, которая умерла за много лет до той роковой ночи, потому что вам придётся прожить её жизнь. Взрослые люди уже принимают решения годами, а дети — нет. Мы решили, что так тебе будет проще оставаться самой собой. Когда Гермионе Грейнджер придёт время уйти, ты будешь идеально слита с жизнью Мадлен Крауч. Там было так много всего, что Гермиона не могла понять, даже слова, которые она сейчас не могла правильно осмыслить, но её разум застрял на этих двух словах. — Гермиона Грейнджер... перестанет существовать, — повторила она. — Да, — безжалостно ответил Хогвартс. — Твоя душа и судьба были перемещены, и в конце концов, как и прежняя Мадлен Крауч, прекратит своё существование и Гермиона Грейнджер, оставив тебя новой Мадлен Крауч. Эти слова не переставали звучать у неё в голове. Гермиона Грейнджер прекратит своё существование. Гермиона Грейнджер прекратит своё существование. Снова и снова, и она вспомнила, что нужно снова дышать после слишком долгого перерыва, когда ей приходилось задыхаться. Перенести её в тело Мадлен Крауч в обмен на жизнь и судьбу Гермионы Грейнджер и настоящей Мадлен Крауч. — И Гермиона Грейнджер прекратит своё существование. — Она повторила, слова отдавались неприятным привкусом во рту, и что-то переворачивалось в желудке. — Да. От простого ответа у неё подкосились колени. — Будет ли ещё одна душа в моём… в теле Гермионы Грейнджер? — Гермионы Грейнджер вообще не будет, потому что Гермиона Грейнджер не родится. (Ужасные вещи случаются с волшебниками, которые вмешиваются во время.) — Я останусь Мадлен Крауч, — взвизгнула она, — даже после того, как закончу свою миссию, и больше не будет Гермионы Грейнджер, лучшей подруги Гарри Поттера? Это прозвучало как вопрос, но она уже знала ответ. Хогвартс лишь подтвердил это. — Верно. Она покачала головой. Этого не может быть. Она могла не понимать ни магии души, ни магии судьбы, ни чего-то ещё, но она знала, что исчезновение Гермионы Грейнджер будет иметь последствия! И она высказала это вслух. — А как же временная линия? Без Гермионы Грейнджер многое изменится! — Временной линии нет, Гермиона Грейнджер. — Голос Хогвартса был таким же безжизненным, как всегда. Ни интонации, ни эмоций. Её это начинало раздражать. — Мы не использовали магию времени. Магия судьбы управляется действиями. — Значит, я застряла здесь. Хогвартс не удостоил её ответом, а может, она просто не дала им шанса это сделать, потому что Гермиона Грейнджер выбежала из комнаты.

***

Со слезами на глазах Гермиона сама того не осознавая, поднялась по лестнице в башню Гриффиндора, где находился её настоящий дом. Она икнула, обнаружив, что стоит перед Полная Дама. Она не знала пароля. (Ты больше не часть прайда, помнишь?) Гермиона снова побежала, избегая реальности, на этот раз на поляну, где ударила Малфоя по лицу. (Хотя Малфоя, которого можно было ударить, там не было. Только Люциус Малфой, семикурсник Слизерина здесь, в Хогвартсе, вероятно, слонялся по подземелью.) Она упала на траву и заплакала, обхватив колени руками. Вся её печаль, ещё не зажившая боль из будущего теперь смешались с отвратительной правдой её нынешней жизни. Мадлен Крауч стала её новой жизнью, и до сих пор она не осознавала, что эта новая жизнь далась ценой её прошлой, будущей жизни. Все эти ночи в башне с Гарри и Роном, когда они просто сидели у огня. Все эти ссоры, искренние комплименты, то, что Гарри притягивал к себе неприятности... она больше никогда этого не испытает. Ей не представится возможности вернуть воспоминания родителей. Со слезами на глазах она подтянула колени к груди. Всё потому, что слепо приняла предложение Хогвартса всё исправить. Почему она не спросила больше, прежде чем прыгнуть? Почему в тот момент она должна была вести себя как дерзкая и глупая гриффиндорка? (Но изменило бы это твоё решение? На кону была твоя жизнь или будущее магии.) Должен быть другой выход. Если бы у них было больше времени в тот день… (Но времени больше не было. Хогвартс портился с каждой секундой.) Она издала разочарованный крик. Эти споры с самой собой продолжались довольно долго. Ей это надоело, но она не могла остановиться. Её разум бушевал. Однако через некоторое время ей наконец удалось успокоиться. Гермионе, вероятно, было бы сложнее сдерживать свои эмоции, но Мадлен Крауч воспитывали как изящную наследницу. Поэтому она выпрямилась, глубоко дыша носом, пока её разум мягко закрывался. Она разгладила мантию, очистив её от травы и грязи взмахом палочки. Она ничего не могла изменить. Вероятно, она бы ничего не изменила, даже если бы ей предоставилась такая возможность. Гермиона сказала, что сделает всё, чтобы предотвратить крах Хогвартса, и стирание собственного существования действительно входило в это «всё». Она ни о чём не пожалеет. Одного крика было достаточно, чтобы оплакать существование Гермионы Грейнджер. (Хотя это было не так.)

***

10 декабря 1972 года

Дорогая сестра, Почему ты не ответила на наши последние письма? Мне казалось, ты говорила, что тебе скучно. У тебя появился новый друг? Мама волнуется. Я изучаю основы трансфигурации. Мне кажется, это очень здорово, что существует подраздел магии, позволяющий превращать человека во что угодно. Надеюсь, у меня получится. Я давно хотел превратить мистера Моракса в какого-нибудь грызуна. Из всех наших репетиторов он действительно самый худший, не так ли? Кстати, ты всё ещё делаешь упражнения? Ты бегала по Запретному лесу? Ты встретила кентавра? Не думаю, что хочу делать упражнения без тебя. Я не бегал на прошлых выходных. Это такая мука без тебя. Мама наконец поняла, что пропали некоторые книги. Она спрашивала об этом Винки. Ты хочешь, чтобы я солгал ей, или мне сказать правду? Когда ты сама ей скажешь? Верно, Эван сказал, что дружит с Регулусом Блэком и Рабастаном Лестрейнджем с твоего курса. Ты их знаешь? Эван сказал, что они умные ребята и могут составить тебе конкуренцию. Я не согласен. Ты слишком умна, чтобы тебя сравнивали с твоими сверстниками. Я говорил Эвану, что ты, наверное, умнее Альбуса Дамблдора, но он не воспринял меня всерьёз. Помоги мне доказать ему обратное, ладно? Рассчитываю на тебя, Твой брат.