Глава 20: Кухня и Столы

Кухня оказалась удивительно тёплой для такой большой комнаты. Барти подумал, что, возможно, всему виной многочисленные плиты и духовки, выстроенные вдоль столешниц по периметру, — или, может быть, каменные стены, удерживающие жар, который они излучали. Большой камин рядом лишь усиливал это ощущение: пламя горело ярко, отбрасывая их тени, пока они сидели бок о бок за столом, который, как был уверен Барти, находился прямо под гриффиндорским столом в Большом зале. Потолок здесь был высокий — не такой величественный, как в зале, но всё же достойный восхищения. И хотя это, казалось бы, должно было делать помещение прохладнее, почему-то оно оставалось всё таким же тёплым. Возможно, высокий потолок был всего лишь иллюзией. Зато то, что было абсолютно реально, — это жизнь вокруг него. Домовые эльфы! Повсюду домовые эльфы! Они двигались в удивительном, гармоничном хаосе: суетливо перебегали с места на место мелкими шажками, иногда подпрыгивая от радости. Барти заметил, что каждый из них держался гордо — грудь вперёд, словно напоказ выставляя эмблему, отпечатанную на груди их самодельных тог из кухонных полотенец. Эмблему Хогвартса. Он, конечно, знал, что в Хогвартсе есть домовые эльфы — кто-то ведь должен выполнять всю работу, — но он и представить не мог, что их так много! Прошло не меньше десяти минут, прежде чем восторг от кухни немного утих. Барти наконец перестал пытаться уследить за каждым движением, каждым шорохом, и просто наслаждался теплом помещения, сидя рядом с Мадлен. Сестра всё это время молча наблюдала за его восхищением, улыбаясь, а теперь смотрела на большой камин справа, задумчивая, перебирая пальцами темно-зеленую ленту, вплетённую в конец её косы. Она часто теперь так делала — играла с волосами, с той самой лентой. — Тебе очень нравится эта лента, да? — Он цокнул языком, будто разочарованно, насмешливо добавив: — Надо было и тебе ленту подарить. — Мне и твой подарок понравился, — рассеянно ответила Мадлен, не отрывая взгляда от огня. Барти фыркнул: — Понравился, а сама теперь раздаёшь свои шоколадки при каждом удобном случае. Сначала он даже не знал об этом, но две недели назад Макдугалл выглядела слишком довольной, когда разговор зашёл о преподавательских талантах Мадлен. Стоило немного расспросить — и девочка с готовностью всё выложила. Оказалось, Мадлен поручила ей доставить две коробки шоколада мадам Помфри и убедиться, что целительница прочитает записку, приложенную к ним. Барти был уверен: друзья Мадлен из Пуффендуя тоже получили по коробке. Сестра наконец повернулась к нему, на её лице расплылась спокойная улыбка: — Зато благодаря тебе я теперь никогда не останусь без шоколада. Он ухмыльнулся. Это было сущей правдой. Раз уж он не мог подарить что-то такое же потрясающее, как её «прыгучие облака», он решил компенсировать это количеством. Его подарок был не просто коробкой шоколада — внутри действовало заклинание расширения, и он вложил туда не меньше трёх десятков коробок, дополнительно зачарованных заклятием стазиса, чтобы не портились. Когда Мадлен наконец догадалась об этом, ему пришлось спасать свои щёки от её цепких рук. Вдруг из воздуха прямо перед ними опустились две больших кружки и тарелка с клюквенным пирогом. — Уипси принесла заказ мисс Мэдди! Барти обернулся на голос. Перед ним стояла подруга Мадлен — её домовушка из Хогвартса, с большими мягкими ушами и улыбкой, чересчур широкой для маленького лица. — Спасибо, Уипси, — сестра засияла, глядя на эльфийку, и Барти кивнул в знак согласия. — Да, спасибо, Уипси. Пирог выглядит просто восхитительно. Уши Уипси весело затрепетали, глаза засверкали. — Мисс Мэдди и её брат всегда желанные гости! Барти без промедления набросился на пирог. Казалось, что час, который они потратили на поиски входа на кухню, полностью высосал из него силы — или же это был бесконечный смех, сопровождавший его нелепые попытки. И тут он вспомнил — проглотив последний кусок, он повернулся к сестре: — Как ты догадалась, что нужно пощекотать грушу? Он наблюдал, как Мадлен ест пирог с такой же изысканной грацией, как их мать — медленно, будто нарочно тянет время. Так что он терпеливо ждал. — Просто пришло в голову, — коротко ответила она. Он надулся. Это было совсем неинтересно. — Просто взяла и внезапно поняла, что надо её пощекотать? — Бедная груша выглядела так, будто ей срочно нужно посмеяться, — спокойно заметила Мадлен. Барти нахмурился. Груша и правда выглядела немного болезненной, но он сильно сомневался, что сестра догадалась лишь по этому. Наблюдая за Мадлен, он понял, что она избегает его взгляда. Она что-то скрывала. Хотя, если подумать, в этом не было ничего нового. Мадлен нередко предпочитала держать некоторые вещи при себе. Обычно его это не волновало, но сейчас ему казалось странным, что она делает секрет из такой мелочи. — Знаешь, — сказал он наконец, — получается, я дал тебе бесконечный запас шоколада, а ты — неограниченный доступ к любой еде. Мадлен посмотрела на него, задумчиво улыбаясь. — Можно и так посмотреть на это. Они обменялись долгим взглядом. — Но ты всё ещё должна подарить мне что-нибудь на день рождения, — напомнил Барти, отчего Мадлен расплылась в улыбке. — Разумеется. Оба они взяли ещё по кусочку пирога, улыбаясь; прежнее напряжение на плечах Мадлен растаяло вместе со сладким вкусом. Клюквенный пирог был их любимым — неизменный выбор на каждом пикнике в саду. Барти, может, и не любил Винки так сильно, как Мадлен, но скучал по ней и по её клюквенным пирогам. Скучал по их поддразниваниям, по особняку, по тем вечерам, когда засыпал в библиотеке, а просыпался уже за ужином, укрытый одеялом… — Как ты думаешь, как эти столы вообще работают? — сменил он тему и откусил очередной кусочек. Краем глаза он заметил, как Мадлен усмехнулась. — Ставишь тарелку — и ешь. — Мэдди. Недовольство в его голосе было встречено тихим смешком. Барти закатил глаза, но не смог сдержать ухмылку. — То есть, оно переносит тарелки отсюда прямо на столы наверху? Работает как заклинание переключения? Мадлен покачала головой: — Для этого нужно что-то материальное, чтобы заменить еду. — Хм. Тогда, может, как портключ? Хотя нет… столы наверху телепортировались бы вместе с блюдами. — И потом, — добавила Мадлен с лёгкой улыбкой, — портключ не может перемещать предметы без живых существ, которые закрепят чары. Щёки Барти запылали. Он не знал этого — просто выпалил первое, что пришло в голову. Он почесал затылок, смущённо усмехнувшись: — Тогда каминная сеть тоже не подойдёт, да? — Угадал. Барти кивнул и молча ждал, пока Мадлен отпьёт сока. Но, закончив, она не спешила продолжать разговор. Он наклонился к ней, не скрывая нетерпения. — Ну? Так как же это работает? Мэдди приподняла бровь. — С чего ты взял, что я знаю? Он ответил ей таким же невозмутимым взглядом. — Потому что ты знаешь всё, Мэдди. Сестра поджала губы: — Я не всё знаю, Барти. Но он не отводил взгляда, ожидая. После короткой паузы Мадлен вздохнула: — Думаю, принцип похож на работу исчезательного шкафа. Барти довольно ухмыльнулся, но сестра, не обратив внимания на его торжествующий взгляд, просто потянулась за новым куском пирога. Обдумывая её слова, он вдруг понял, что почти ничего не знает о исчезательном шкафе. Конечно, он слышал о нём, но подробностей — никаких. И признался в этом вслух. — Потому что их почти не осталось, — тихо сказала Мэдди, глядя на пирог. — Производство прекратили, когда Министерство нашло другие способы перемещения — те, что проще отследить. Теперь они есть только у нескольких старинных семей. Барти наклонил голову. — Тогда откуда ты знаешь, как они устроены? — Это лишь обоснованная догадка, — ответила она, неожиданно выглядя усталой. — Я же сказала, я не всё знаю, Барти. К сожалению, об исчезательном шкафе я знаю совсем немного. Он моргнул. Почему-то сейчас Мадлен, с её опущенными глазами и тихим голосом, казалась искренне расстроенной тем, что знает недостаточно. Хотя, если подумать, это не имело большого значения. Это было всего лишь любопытство. Столы, шкафы… всё это было всего лишь загадками, которые они ещё успеют разгадать. По крайней мере, так он тогда думал. Барти сделал глоток сока, наблюдая краем глаза за своей любопытной сестрой.

***

Преимущество того, что он наконец-то научился попадать на кухню, было огромным — теперь ему не нужно было ждать приёма пищи, чтобы перекусить. Это было большим достижением для Барти, ведь учиться без закусок, чтобы чем-то занять рот, обычно заканчивалось тем, что он начинал клевать носом. В это воскресенье его выбором стали пирожные с заварным кремом — с самодовольной улыбкой он нёс целую тарелку сладостей в свою спальню, ловя завистливые взгляды всех, кого проходил мимо. Когда он вошёл в комнату, его друзья уже были там, и их взгляды тут же устремились к источнику аппетитного запаха. — Где ты это достал? — спросил Рабастан, наклонившись вперёд. Барти ухмыльнулся, входя в комнату с выпрямленной спиной. — Где-то. Держи, Рег. Ты заслужил пирожное за то, как усердно тренировался. Он бросил одно пирожное старшему мальчику, доверяя ловкости Регулуса как ловца. Регулус, хоть и сидел на самом дальнем диване, без труда поймал пирожное прямо перед тем, как оно пролетело мимо его головы, и с самодовольной усмешкой посмотрел на Эвана и Рабастана. Рабастан повернулся к Барти и встретился с ним взглядом. — Я помогал тебе редактировать эссе по чарам. — Тебе тоже одно пирожное, — великодушно согласился Барти и метнул ещё одно. Оно пролетело мимо Рабастана — и оказалось в руке Регулуса. Барти с восторгом наблюдал за происходящим, надеясь, что вот-вот разразится драма, но разочарованно надулся, когда Регулус спокойно передал пирожное Рабастану. Ну вот, скукотища. Кто-то откашлялся. Повернув голову, Барти увидел стоящего Эвана — в его глазах светилась надежда. — Я ведь твой лучший друг? — спросил тот. Он закрыл глаза с притворной болью и покачал головой: — Скорее, от тебя просто невозможно избавиться. Когда он снова открыл глаза, Эван уже жевал пирожное. Его пирожное. — Эй! — Никогда не спускай глаз с врагов, Барти, — небрежно бросил вор пирожного, направляясь обратно к своему столу. Барти прищурился. Ну что ж, враги так враги. С шумным вздохом он подошёл к своей кровати, пересчитав оставшиеся пирожные на тарелке — их было ещё пять. Сдвинув на кровать горку книг, которая возвышалась на тумбочке, он поставил на её место тарелку и сел. Он твёрдо намеревался съесть все пирожные прямо в постели, читая учебник заклинаний для второго курса. Комнату он делил со всеми первокурсниками, поэтому обычно старался сохранять хоть подобие приличий, но сейчас Отто с компанией были в библиотеке — искали справочники для эссе по чарам, которое нужно сдать к вторнику. Эван бы пошёл с ними, если бы Барти великодушно не одолжил ему книги Мадлен — напрасная доброта, ведь Эван просто написал своё имя в углу пергамента и на этом закончил. Для них не было ничего необычного в том, чтобы приглашать Регулуса и Рабастана в свою комнату — старшие тоже иногда звали их к себе, в спальню второкурсников. После того как Барти уже однажды соблазнил всех поесть в библиотеке, он не боялся нарушать правила в их присутствии. Тем не менее, он чувствовал на себе оценивающий взгляд Регулуса, пока садился на кровать. — Мой вопрос всё ещё в силе, — напомнил Рабастан, глядя на него с любопытством. Барти ухмыльнулся, откусывая кусочек пирожного. — И мой ответ всё ещё тот же. — Значит, секрет? — прокомментировал Эван из-за углового стола. Стул он уже развернул к комнате, а про задание явно забыл. — Поспорю, тут замешана Мэдди. Регулус поднял голову. — Твоя сестра дала тебе эти пирожные? «Имя Мэдди действует на Регулуса как заклинание», — подумал Барти. — В каком-то смысле. Теперь старший мальчик смотрел на своё пирожное с каким-то тоскливым выражением — даже немного жалким, если уж честно. Барти, конечно, не мог не заметить, как Регулус и Мадлен начали вести себя странно друг с другом. Всё началось вскоре после окончания каникул — Мадлен вдруг стала осторожнее в общении, а Регулус, в ответ, ещё более скованным и неуверенным всякий раз, когда говорил с ней. Барти спросил об этом Мадлен, но сестра стояла на своём, утверждая, что ничего не произошло. Но, конечно, это была ложь — что-то между ними произошло. Проблема в том, что Барти не решался спросить Регулуса напрямую. Всё-таки Мадлен была его сестрой — странно было бы расспрашивать Регулуса о чём-то, что касалось его сестры, верно? Ответы он должен был получить от неё. Но, возможно, у него не было другого выхода, кроме как спросить об этом Регулуса, подумал он с горечью. У Мадлен и так было слишком много секретов — её кошмары, причины, по которым она скрывала свои истинные способности, её знания о Тёмном Лорде, её странная реакция на некоторые темы и многое другое. Барти отчаянно хотел хотя бы разгадать одну из этих загадок, чтобы помочь ей. Он посмотрел на старшего мальчика решительно: — Скажи, что произошло между тобой и Мадлен? Регулус застыл, но его ровное, безэмоциональное лицо появилось на долю секунды позже — слишком поздно, чтобы скрыть истинные чувства. Барти сузил глаза. — Ты её обидел? — Я этого не делал, — ровно ответил старший мальчик, глядя на него с безразличием. Барти пристально встретил его взгляд, не отводя глаз. Если Блэк действительно сделал что-то и скрывает... Регулус отвернулся. — Но, думаю, мне стоит свести разговоры с ней к минимуму, пока я не узнаю больше об окклюменции… или хотя бы не освою базовое самообладание, — пробормотал он, едва слышно. Брови Барти взметнулись вверх — и брови Эвана тоже. Они обменялись взглядами. Регулус никогда не упускал шанса поговорить с Мэдди. Он старался казаться спокойным, но оба знали — глаза у него всегда начинали светиться, когда Мадлен обращалась к нему. И чтобы после этого Регулус сказал такое… Эван сглотнул и посмотрел на него: — Ты что, случайно признался ей в любви? — Это не любовь, — нахмурился Регулус, бросив на Эвана раздражённый взгляд. — И я не признаюсь в подобных вещах случайно. — Он просто вёл себя как дурак, — подал голос Рабастан, явно наслаждаясь ситуацией. Эван заметно выдохнул. — А, ну тогда всё как обычно... ай! Он бросил на Регулуса обиженный взгляд, потирая руку в том месте, куда тот метнул книгу. — Но серьёзно, Мэдди в последнее время какая-то ужасно напряжённая. Это не из-за тебя, случайно? Барти с интересом следил за Регулусом, который снова нацепил на лицо привычную маску равнодушия. Подозрительно. Может, он и не обидел Мэдди, но точно что-то натворил... — Может, всё из-за тех четверых? — вставил Рабастан. Он резко повернулся к нему. У того был задумчивый вид, и Барти невольно задумался над его словами. А ведь точно — эти четверо. Барти видел, как при одном их упоминании Регулус едва сдерживается, чтобы не зашипеть от злости. Теперь они называли себя Мародёрами, и Барти отлично помнил, как однажды одного из его однокурсников заколдовали так, что тот целый день провисел, прилипший к стене. Правда, Титус тогда первым спровоцировал их, назвав Сириуса Блэка предателем крови. Но в их доме его так называли все подряд, так что для него это не было чем-то новым. А теперь они взялись за Мэдди. Они даже насмехались над самим Барти, когда встречались взглядами. Он сжал кулаки при одном воспоминании, мышцы напряглись. Он закрыл глаза, пытаясь дышать медленно и ровно. Вдох. Выдох. Это мало чем помогло. Он снова открыл глаза и уставился в тёмную стену комнаты. — Я очень хочу проклясть их всех. — Что тебя останавливает? — донёсся беззаботный голос Эвана; он звучал слишком близко, чтобы тот всё ещё сидел за своим столом. Барти обернулся — и правда, друг стоял рядом с ним, держа в руке… Пирожное. Он моргнул. Пирожное. В руке Эвана. — Вор! — выкрикнул Барти, глядя на самодовольно ухмыляющегося Эвана. Тот лишь пожал плечами, без малейших угрызений совести. — Сам виноват. Я тебя предупреждал. Барти сузил глаза. Эти пирожные были его. Он сам принёс их с кухни. До ужина ещё три часа, а теперь их не хватит, чтобы дотянуть до того времени. — Беги, — процедил он. Эван ухмыльнулся — но не побежал. Ошибка. — Ну, я тебя предупреждал. Барти двинулся так же быстро, как расширились глаза Эвана, и ринулся на него, свалив на пол, руки тянулись к украденному пирожному. Эван поднял одну руку, не давая пирожному упасть — и, что важнее, удерживая его от руки Барти, — а другой отталкивал голову Барти. Барти решил положить одну руку ему на голову. — Отвали! Это же неприлично — смотри, что с волосами! — Моё пирожное! — Да у тебя их целая куча! — Мне нужно все! Пока двое боролись за пирожное, Регулус повернулся к Рабастану, даже не глянув на кучу, валяющуюся на полу, и напрочь забыв про прежнюю напряжённость. — Один галеон — на младшего, — пробормотал он. Рабастан усмехнулся: — Договорились.

***

Одной из причин, почему Мадлен любила сидеть за одним столом с Лили Эванс и Северусом Снейпом, было то, что их стол стоял в довольно уединённом месте — ближайший другой находился примерно в трёх метрах. Сегодня же эти три метра казались откровенным посягательством на личное пространство. — Просто не обращайте на них внимания, — пробормотала Лили себе под нос, скорее для собственного успокоения, чем для друзей. Мадлен старалась не отводить взгляда от книги «Продвинутые чары изменения пространства», замаскированной под «Учебник заклинаний для 3-го курса», но мысли то и дело ускользали, а сердце билось слишком громко в ожидании неизбежной стычки. Потому что совсем рядом, за ближайшим столом, сидели Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Римус Люпин и Питер Петтигрю, не сводившие глаз с их стола с изяществом слона. Оглядываясь назад, Мадлен понимала, что дарить им шоколад за их розыгрыш было, пожалуй, не самым умным решением. Порывисто и бездумно. Она не должна была привлекать их внимание, если только не мечтала быть втянутой в их безумную жизнь. — Клянусь, эти болваны не знают меры, — возмущалась Лили три недели назад, когда Мадлен спросила совета, как охладить их интерес. — Лучше просто игнорируй их. Ну, если только они совсем не достанут — тогда можешь поставить их на место. — И как этот метод работает у тебя, Лили? — язвительно поинтересовался Снейп. Девочка моментально покраснела. К сожалению для неё, доля правды в его словах всё же была. Её собственный совет не действовал вовсе — Джеймс Поттер продолжал звать её на свидание каждый день. Но вместо того чтобы признать поражение, Лили лишь фыркнула: — А у тебя есть какие-то более полезные предложения? На это Снейп повернулся к Мадлен и со злой усмешкой произнёс: — Самое лучшее средство — наложить на их жалкое существование самое мучительное из проклятий. Лили невинно моргнула, олицетворяя чистую добродетель: — И как этот способ работает у тебя, Северус? И тут Мадлен вдруг осознала, что ни один из них вообще не в состоянии давать советы по этой теме. На протяжении целого месяца Мадлен успешно избегала Мародёров — это, впрочем, было не так уж сложно. Теперь она знала больше потайных ходов, чем было отмечено на Карте Мародёров. Ей даже удалось передать коробку шоколада Римусу Люпину после полнолуния — без прямого контакта, разумеется, — при помощи однокурсницы Барти, Селинны Макдугалл, которая с радостью отнесла угощение мадам Помфри. Но теперь Мадлен поняла, что её тактика лишь сделала их ещё настойчивее — настолько, что они рискнули навлечь на себя гнев мадам Пинс. — Крауч, — процедил чей-то голос. Мадлен тяжело вздохнула, отложив книгу, на которой уже десять минут не могла сосредоточиться. Подняла глаза — и встретилась взглядом с Снейпом. Тот буквально закипал от ярости — лицо покраснело, уши пылали. Впрочем, неудивительно: Мародёры сидели всего в трёх метрах, подперев подбородки руками и не сводя с них глаз. Как они умудрялись раздражать даже молча? — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — устало спросила она старшекурсника. — Они ведь пока ничего не сделали. Словно она сама себя сглазила. Не успела она договорить, как к ним подлетел бумажный самолётик и ткнулся Снейпу прямо в висок. Ещё раз. И ещё. Мадлен затаила дыхание, наблюдая, как лицо Снейпа становится всё краснее и краснее. Ничего хорошего из этого не выйдет. Она бросила умоляющий взгляд на подругу: — Лили, я думаю, тебе стоит… — Ага, — кивнула та, всё поняв, хотя её взгляд всё ещё был прикован к бумажным самолётикам, которых, кажется, становилось больше. — Пока они не… — Да, — поморщилась Мадлен. Лили быстро собрала книги, тихо сказала «пойдём, Сев» и потянула его прочь от стола. Лучше было держаться подальше — иначе Снейп и эти четверо устроили бы дуэль прямо в библиотеке. Снейп продолжал буравить врагов взглядом, даже когда они уже скрылись за рядами книжных полок. Всё произошло так стремительно, что Мадлен не успела приготовиться — и вот уже четыре стула вокруг неё заняли призраки её прошлого. — Не собираешься присоединиться к своим друзьям? — спросил Сириус Блэк нарочито тихо, его серые глаза блеснули из-за стола напротив. Мадлен выпрямилась, сохраняя невозмутимое выражение лица. «Чтобы ты злился на Снейпа ещё больше, ведь две милые девочки выбирают его, а не тебя?» — промелькнуло в её голове, но она подавила эти мысли. Вместо этого, спокойно и вежливо, произнесла: — Чем могу быть полезна? — Мадлен Крауч, — мягко произнёс Римус Люпин, сидевший слева от Сириуса. — До тебя, знаешь ли, непросто добраться. Мальчик справа кивнул: — Точно-точно. И как тебе это удаётся? Даже голоса у них были почти одинаковые. Мадлен повернулась направо и встретилась взглядом с парой карих глаз за прямоугольными очками. Это не Гарри, твердил ей разум, даже когда образы Джеймса и его сына накладывались друг на друга в её сознании. — Боюсь, я не понимаю, о чём вы. Мальчишка ухмыльнулся. Они были так похожи. — Видишь ли, мы просто хотели познакомиться с нашей новой поклонницей — и к тому же из Слизерина! Но представь себе наше изумление, когда ни разу не удалось застать тебя врасплох. — Невиданное дело, — заметил Питер Петтигрю. — Возмутительно, — покачал головой Джеймс Поттер. — Беспрецедентно, — усмехнулся Римус Люпин. — Катастрофа! — трагическим шёпотом воскликнул Сириус Блэк, распахнув глаза. — Никто не должен быть хитрее Мародёров! Что-то в ней болезненно сжалось — их беззаботные улыбки слишком контрастировали с пустыми, мёртвыми глазами из её кошмаров. Она закрыла разум. — Тогда ты уже знаешь, как я это сделала. Переходы, в конце концов, были открытой тайной — вот только большинство знало максимум два-три из них, в основном как короткий путь к самым далёким классам. Пароли же порой бывали настолько нелепыми, что догадаться до них было почти невозможно. Но всё это не остановило бы того, кто действительно хотел свободно бродить по замку. Джеймс Поттер нахмурился, поняв, но всё ещё не в силах поверить. — Да, но… откуда ты про них узнала? Мадлен не смогла сдержать удивления, недовольного приподнимания брови. — Гриффиндорцы не единственные, кто любит приключения и тайны. — Хочешь сказать, ты из тех, кто ищет приключений? — уточнил Сириус Блэк. Она ответила молчанием. — Ну тогда сколько потайных ходов ты знаешь? — снова спросил Джеймс. Опять — молчание. — Значит, ты подающая надежды проказница? — с любопытством наклонил голову Люпин. Ни звука. — Или скрываешь что-то ещё? — не выдержал Питер Петтигрю. Брови Мадлен взлетели вверх, а Мародёры дружно поморщились. Они попытались исподтишка метнуть на Питера осуждающие взгляды — тот сжался, понимая, что ляпнул лишнее. Мадлен внутренне улыбнулась. Значит, всё-таки есть подозрения. Так вот что это — не просто праздное любопытство к потенциальной союзнице в проказах. Она скрестила руки и вскинула подбородок. — Я не обязана отвечать на ваши вопросы. Сириус скорчил жалобную мину. — Эй, а мы думали, что нравимся тебе. — Одна коробка шоколада за удачную шутку ещё не значит, что вы мне нравитесь. — Две коробки, — напомнил Люпин. — Ты дала нам ещё одну две недели назад. — Правда? — Она нахмурилась, изобразив недоумение. — Клянусь, не помню. Две недели назад я просто отдала лишние шоколадки мадам Помфри. Ты что, опять был в лазарете? Лицо Люпина застыло, на щеках проступил румянец. «Попалась рыбка», — с удовлетворением подумала Мадлен, наблюдая, как Мародёры переглядываются. Они ведь решили, что слизеринка нарочно подарила им вторую коробку, и теперь гадали, зачем. Но формально она им ничего не дарила — только мадам Помфри, с запиской «угощайтесь сами или поделитесь с кем захотите». Обвинить её в умысле они не могли: тогда пришлось бы признать, что считают её способной заранее знать, когда именно они окажутся в лазарете — как раз после полнолуния. А это означало бы риск выдать Люпина. Так что всё складывалось идеально: пусть даже они остаются настороженными, инициатива в разговоре теперь принадлежала ей. — Что ж, неловко, — улыбнулся Сириус Блэк. Она поняла это как тактическое отступление от темы. Идеальный момент, чтобы взять беседу под контроль. — Возможно, я пришлю вам ещё сладостей, если сочту ваши проделки достойными, — сказала она, скрестив руки. — Но не вздумайте принимать это за попытку подружиться. Это просто знак признательности — думаю, Блэк знает, что это значит, если только леди Блэк не упустила шанс объяснить сыну основы вежливости. Сириус приподнял бровь, ухмыльнувшись: — И что же это за «достойные проделки» у тебя в списке? Она улыбнулась. — Такие шалости, которые оставят у всех улыбку, а не презрение. — Некоторые просто не понимают шуток, — фыркнул Джеймс Поттер, и Мадлен мгновенно повернула голову в его сторону. Он так сильно напоминал Гарри… Но при этом он совсем не был как Гарри. Она встретила его взгляд строго: — А некоторые люди принимают издевательства за шутки. Джеймс вспыхнул. — Мы никого не травим, — оправдывался он. — И если ты имеешь в виду Снейпа, — добавил Римус Люпин, — то знай, что обычно он провоцирует нас первым. Мы никому невинному вреда не делаем. На её лице появилась слегка приторная улыбка: — И всё же, это всегда четверо против одного. Её слова сработали как заклинание. Теперь они уже не старались вести себя непринуждённо — сидели скованно, с настороженными лицами и холодными глазами. Её слова напомнили им, что Мадлен Крауч прежде всего — подруга Лили Эванс и Снейпа, а не кого-либо ещё. Так было лучше. Дарить им шоколад было ошибкой. Наивная надежда восстановить связь с прошлым. На деле дружба с Мародёрами лишь усложнила бы её миссию. Они наслаждались вниманием окружающих, а Мадлен Крауч этого не хотела. Заводя с ними дружбу, она обрела бы столько же врагов, сколько и союзников — а ей это ни к чему. Война, крестражи… Ей не нужно было вступать с ними в прямое противостояние, привлекая лишнее внимание с обеих сторон. Нет, она была бы умной. Она будет действовать так, чтобы никто не заметил, спасая жизни быстрее, чем росло количество погибших, быстрее, чем они успели бы её поймать. Но, подумала она, встречая их взгляды один за другим, это не значит, что она не поможет им немного. — Единственная подруга Снейпа — это Лили, — начала она. — Могу сказать, что для него она бесполезный союзник... — Эй! — …так что, — проигнорировав возмущённый крик Джеймса Поттера, — если он начнёт искать более сильных союзников среди своих сверстников, помните: это вы подталкиваете его к этому. Её слова встретили тишину. Она осмотрела четырёх подростков перед собой. Все сужали глаза, настороженно глядя, но так и не понимая до конца, о чём она. Глядя на них, она осознала, насколько они молоды. Им едва исполнилось четырнадцать. Четырнадцать. Что делала Гермиона Грейнджер в четырнадцать? В её воспоминаниях всё было смутно, но она помнила страх перед провалом, необходимость быть лучшей… Учёба. Она училась двадцать пять часов в сутки. Война ещё не занимала их мысли. Из её груди вырвался дрожащий вздох: она понимала, что её слова не будут понятны этим мальчишкам. Она не говорила, что это их вина, что Снейп станет Пожирателем смерти, но было бы не так уж неверно сказать, что они сыграли огромную роль в этом решении. По крайней мере, судя по тому, что она видела у всех полукровок Слизерина. Они были лёгкой мишенью для других факультетов и потому отчаянно искали союзников… То, что начиналось как вражда между факультетами, перерастало в чёрно-белое восприятие войны. Но теперь… Теперь они ничего не знали о войне, которая уже стояла у них на пороге. Она снова сосредоточила на них взгляд. — При этом я бы очень хотела, чтобы вы оставили меня в покое. Я не хочу быть публично связанной с вами. Мгновение было разрушено, и Сириус Блэк снисходительно усмехнулся: — Твои однокурсники по факультету нас не одобряют? Не может быть! — Нужно поддерживать видимость, — сухо ответила она, почти пожав плечами. Другой мальчик только фыркнул. — Слизеринцы. Так было лучше всего.