Глава 26: Лето перед третьим курсом — Часть 1

С тех пор как Регулус вернулся в родовой дом, он с ужасом ожидал постоянных ссор. На протяжении двух лет он наблюдал, как мать и Сириус ссорились из-за писем Сириуса, грязнокровок, предателей крови, Поттеров и им подобных. Сириус также никогда не упускал случая уговаривать мать отпустить его к Поттерам, и каждый раз она ему отказывала. Дальше следовали крики и наказания. Поэтому отсутствие подобной ссоры в этом году несколько настораживало. Нет, Сириус по-прежнему затевал конфликты при каждой встрече с матерью. К счастью для всех, теперь это были мелкие стычки — такие, после которых мать злилась, но не считала нужным хвататься за палочку. В основном потому, что Сириус начал накладывать на магловские постеры в своей комнате чары вечного приклеивания. В другие разы причиной становилось вмешательство матери в переписку Сириуса. Прошедшая неделя была слишком хороша, чтобы быть правдой, и Регулус почти боялся, что на самом деле всё ещё находится в своей спальне — видит сон о том, каким всё могло бы быть, если бы Сириус хоть немного научился себя сдерживать. Однако последней каплей стало одно конкретное утро. Регулус только что закончил читать очередную книгу по зельеварению. Он вошёл в библиотеку, чтобы вернуть её, ожидая, что там будет пусто, но вместо этого увидел Сириуса, сидящего за одним из столов: рядом лежали стопки книг, а одна была раскрыта перед ним. Его брат действительно читал. Регулус покачал головой в недоумении. — Всё ясно. Я, должно быть, сплю. Сириус поднял взгляд, встречая его недоверчивый взгляд вопросительно приподнятыми бровями. Регулус не стал задавать уточняющих вопросов — он боялся, что это разрушит это хрупкое чудо. Усевшись напротив этой странной аномалии, он настороженно наблюдал за братом, пока Сириус не пожал плечами и не вернулся к чтению. Чтению. Регулус снова покачал головой. Были вещи поважнее, о которых стоило думать. Зельеварение в следующем семестре должно было быть лёгким. Почти весь материал он уже прошёл на занятиях с Крауч, хотя всё ещё нужно было освежить знания о необнаружимых ядах. Защита от Тёмных искусств была непредсказуемой, поэтому он предпочёл не тратить на неё слишком много времени, пока новый профессор не представит программу. Заклинания и Трансфигурацию вели компетентные преподаватели, и он чувствовал, что прошлогодняя попытка взять фору особых результатов не дала. Именно поэтому теперь он сосредоточился на внеучебных занятиях. Окклюменция была довольно сложной техникой, но книги так и не объясняли, как именно сделать защиту сильнее. Он знал это наверняка — он прочёл две книги по теме и всё ещё не имел ни малейшего представления о том, как укрепить свои стены или воздвигать их мгновенно. В книгах говорилось, что окклюменция у каждого может быть уникальной, но Регулус искренне не понимал, насколько уникальными могут быть эти стены. Сделать их как можно толще? Покрыть каждый дюйм колючей проволокой? Он ведь не мог поставить в собственном разуме проклятые чары, верно? Регулус просидел в библиотеке больше двух часов, углубившись в очередную книгу по окклюменции. Затем пробили часы — дедовские, оповещающие о времени обеда, — и только тогда Регулус осознал… Сириус всё ещё сидел напротив него. Он долго и пристально смотрел на это странное зрелище. Сириус, разумеется, в какой-то момент заметил его взгляд. — Что? — спросил он, явно раздражённый. Регулус задумался, как лучше подойти к теме. — Прошло уже два часа… — медленно начал он. Сириус ответил фырканьем. — Браво, Рег. Время ты определять умеешь. — Почему? — выпалил Регулус, закрывая книгу. — Ты ненавидишь эту библиотеку. Сириус закатил глаза. — Почему вообще кто-то добровольно подвергает себя пыткам в этой отвратительной, мерзкой библиотеке? Потому что, чёрт возьми, ему это нужно. — Ты никогда здесь не занимаешься, — усомнился Регулус, прищурившись. — Ты сам говорил, что тебе это не нужно. — А теперь, чёрт возьми, нужно, — огрызнулся Сириус, явно теряя терпение. За этим последовал громкий хлопок — книга в его руках захлопнулась с излишним усердием. Регулус наблюдал, как Сириус небрежно отложил её в сторону и злобно уставился на стопку книг перед собой. Раздражение было направлено не на него, понял Регулус. Сириуса беспокоило что-то другое. Возможно, он просто не находил в этих книгах того, что искал. Обед, который последовал за этим, оказался на удивление терпимым — несмотря на кислое настроение Сириуса и постоянное недовольство матери. В основном за столом царила тишина, нарушаемая лишь пару раз. — Что это за липкая штука? — нахмурился Сириус, уставившись на свою тарелку и раз за разом тыкая вилкой в подозрительный пудинг. — Выглядит отвратительно. — Не играй с едой, — резко одёрнула мать. В другой раз Сириус снова подал голос, прищурившись на люстру над столом: — Нам бы освещение сменить. Эта тусклая древность никуда не годится. Может, окна добавить? Солнечный свет был бы полезен для кожи Рега. Посмотрите, какой он бледный! Регулус невозмутимо посмотрел на Сириуса. Люстра была явно одной из любимых вещей матери — иначе она не повесила бы её в зале, где принимали гостей за обедом. Так что её резкий тон не стал неожиданностью: — Эта люстра принадлежит нашей семье уже многие поколения, невежественное дитя! Сириус зевнул. — Я услышал только одно — люстра старая. Какая разница, если заменить её на что-нибудь получше? — Возмутительно, — произнёс один из портретов в зале. Регулус легко представил, как они качают головами. Мать молча кипела от злости — впрочем, это было для неё привычным состоянием. Регулус считал слова Сириуса вполне умеренными и не заслуживающими ярости. Отец, по всей видимости, думал так же, раз сохранял молчание. А может, ему просто было всё равно. После обеда Регулус решил снова пойти в библиотеку. Впрочем, ему это было и не нужно. Все книги, которые его интересовали, уже хранились в его комнате. Но любопытство привело его в библиотеку, и... Там он был. Сириус стоял у шкафов с книгами по заклинаниям, перебирая их в поисках чего-то. Регулус решил сесть так, чтобы наблюдать за братом, держа книгу по окклюменции в руках, но без особого намерения читать её. Два часа до обеда были достаточно, чтобы понять: книга ему всё равно не поможет, поэтому он тщательно следил, как Сириус отбрасывает одну книгу за другой. Через час Регулус наконец понял, что именно так сильно его беспокоило в поведении брата: Сириус явно не избегал тёмной литературы. Это пролило новый свет на происходящее, и Регулус решил, что просто обязан разобраться в этом подробнее. — Тебе, случайно, не нужна помощь? — спросил он, откладывая книгу и поднимаясь. Сириус бросил на него взгляд, устало вздохнул и снова уставился в шкаф. — Можешь перестать вести себя так чертовски чопорно, Рег? Тут только мы. Либо ты помогаешь, либо нет. Справедливо. — Что ты ищешь? Сириус фыркнул, и его раздражение было видно невооружённым глазом. Он обхватил шкаф руками, будто пытался запугать бедную мебель и заставить её подчиниться. — Клянусь, я уже видел эту книгу. Называется «Постоянный след» или как-то так. Регулус остановился, осмысливая его слова. — «Нерушимый след», — пробормотал он. Так вот из-за чего Сириус проводил часы в библиотеке. Сириус резко повернулся к нему, глаза широко распахнуты и полны надежды. — Да? Знаешь, где она? — Она у меня в комнате, — признался он, кивнув. — Я её читаю. Это было первое, чем он занялся, вернувшись домой. В конце концов, в книге также упоминался артефакт, который Раб использовал на одной ведьме. Регулус пытался выяснить, какие защитные чары могли бы сделать этот артефакт бесполезным, поскольку их исследования с Рабастаном ни к чему не привели. Сириус при этом признании опешил. — Сиськи Морганы! Я зря потратил всё это время? Регулус поморщился от ругательства. Сириусу, разумеется, было наплевать на его неприязнь — он уже направлялся к двери, оглядываясь на Регулуса: — Где она? В шкафу? На столе? — Ты не можешь входить в мою комнату, — нахмурившись, уточнил он. — Я этого не позволяю. Он видел, как Сириус повернулся к нему, закатывая глаза. — Тогда принеси мне эту чёртову книгу. Снова — самонадеянно. — Я ещё её читаю. — Ты сейчас её явно не читаешь, чёрт возьми. — Иногда люди вполне способны читать по нескольку книг одновременно, Сириус, — лениво протянул Регулус. Это успешно вывело Сириуса из себя — до такой степени, что у того сжалась челюсть. Регулус лишь невинно улыбнулся, ожидая, когда до Сириуса наконец дойдёт. Теперь контроль был у Регулуса. В конце концов, он только что узнал, что Сириус провёл всю эту неделю в поисках книги, которая в данный момент находилась у Регулуса. Когда до Сириуса наконец дошло, выражение его лица стало крайне неприятным — словно его скрутило. — Чего ты хочешь? — процедил он сквозь зубы. — За книгу. Чего ты хочешь? Регулус задумчиво промычал, погрузившись в размышления. На самом деле он ждал, что Сириус скажет «пожалуйста», но и так было неплохо. Даже лучше. И это был далеко не первый раз, когда неверные предположения Сириуса играли Регулусу на руку. Теперь оставалось лишь понять, как лучше воспользоваться ситуацией. Было очевидно, что сдержанность Сириуса на протяжении всей недели объяснялась тем, что он был куда больше занят поисками чего-то в этой книге, чем желанием затевать ссоры с матерью. Если Регулус просто отдаст ему книгу без лишнего шума, не потеряет ли он этот хрупкий мир? Он не хотел рисковать. — Я дам тебе книгу через неделю, если ты до этого не будешь ссориться с мамой. — Три дня, — возразил Сириус, вызывающе прищурившись. Регулус улыбнулся. Честно говоря, он ждал этой возможности. — Неделя. Сириус сжал губы, скрестив руки на груди. — Пять дней. — Две недели. — Чёрт возьми, — Сириус покачал головой в неверии, — разве слизеринцы не должны уметь торговаться? Регулус усмехнулся. — Либо неделя, либо ничего. Этот приём сработал на Крауч — Барти как-то научил его этому. Должно же сработать и на Сириусе, верно? — Я лучше проверю, какое проклятие ты повесил на дверь. Очевидно, нет. Регулус нахмурился, когда Сириус снова развернулся — на этот раз направляясь к двери. Конечно, он знал ещё один приём от Барти, но для Регулуса это был крайний вариант. Неужели у него и правда не осталось выбора? Когда Сириус был уже в нескольких шагах от двери, Регулус понял, что действительно — нет. — Сириус! — окликнул его Регулус; отчаяние прорвалось в голосе. Сириус раздражённо повернулся к нему снова, но на этот раз Регулус был готов. Щёки Регулуса вспыхнули свекольным румянцем, взгляд упал вниз. — Пожалуйста? — тихо сказал он. — Ты не мог бы целую неделю не ссориться с мамой? Я даже помогу тебе со всем, что понадобится по книге! Он поднял глаза — умоляюще — и встретился с явно обеспокоенным взглядом Сириуса. Пожалуйста, сработай. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — Тогда этой женщине придётся перестать меня так раздражать, чтобы я смог это сделать! Чёрт. Регулус тут же отбросил притворство и нахмурился. Где же привилегии младшего брата? С Барти всё было куда проще! — Ты мог бы хотя бы попробовать держать язык за зубами каждый раз, когда мы едим вместе. — Тогда в чём вообще, чёрт возьми, смысл?! — почти выкрикнул Сириус, чем немало удивил Регулуса. — В чём смысл есть вместе, если мы не разговариваем? Он повторил это уже тише, делая шаг ближе к Регулусу, с сосредоточенным, решительным взглядом: — Ты же понимаешь, какие весёлые приёмы пищи в Хогвартсе, да? А здесь мы едим в тишине — манеры безупречные, будто за нами наблюдает весь мир. Да никто, чёрт возьми, не смотрит! Лучшее слово для наших обедов — «терпимо». Но приёмы пищи не должны быть просто терпимыми! Мы должны уметь получать от них удовольствие! «Это был взрыв эмоций», — подумал Регулус, ошарашенно глядя. Он уставился в глаза брата, пытаясь понять и осмыслить сказанное. Стол Слизерина никогда не приносил настоящей радости. Все слушали, все наблюдали, разговоры были пустыми, хвастовство следовало одно за другим. Да, у Регулуса были друзья, и их присутствие делало обеды более терпимыми, заглушая бессмысленные разговоры. Но когда он в последний раз действительно получал удовольствие от трапезы? Внезапно память вернула его к одной особой ночи, когда он был лишь с одной приятной компанией. Они говорили без конца, пока он ел, и впервые за долгое время он почувствовал радость. (Он вспомнил, как завидовал Барти, наблюдая, как тот без умолку беседовал с сестрой за обедом; их улыбки были свободны и искренни.) Сосредоточившись снова на Сириусе, Регулус внезапно вспомнил, как много Сириус говорил и смеялся за столом Гриффиндора. Большую часть времени это оставляло Регулуса с горьким привкусом. Но, возможно… Сириус наконец отвёл лицо в сторону, громко вздохнув. — Они должны были позволить мне идти к Поттерам. По крайней мере, Поттеры знают, как должны проходить семейные ужины. Регулус почувствовал, как его лицо стало пустым, взгляд стал ровным, он наблюдал за братом. Отстранённо. — Здесь всё так душно, — пробормотал Сириус, проводя руками по волосам назад. — Я буду говорить, — быстро и тихо сказал Регулус. — Я буду говорить за столом. Ты сможешь говорить со мной, и тебе не придётся ссориться с мамой. Сириус фыркнул: — Ты никогда не говоришь за столом. Даже когда я пытаюсь говорить прямо с тобой, ты отвечаешь только короткими словами. Его лицо исказилось в чем-то жестоком, насмешливом: — Слишком неподобающе для тебя, да, Реджи? Что бы подумала мать, если бы её любимый сын начал слишком много болтать за обеденным столом? Что бы подумала мама, действительно? Как бы она его наказала? Регулус скривился, не желая сдаваться перед вызовом брата: — Почему бы мне не попробовать? Сириус приподнял брови, затем склонил голову вбок, словно оценивая его полностью. Регулус держал голову гордо, встречая взгляд Сириуса с вызовом. Сирис, похоже, нашёл то, что искал, и усмехнулся: — Ладно.

***

Ужин в тот вечер был для Регулуса особенно напряжённым. С самого начала Сириус не сводил с него взгляда с места напротив — вызывающего, цепкого. Регулус заговорил бы сразу, если бы не ощущал на себе острые взгляды обоих родителей, словно они ждали, когда он допустит ошибку. Он знал, что подготовился к этому ужину, продумал несколько совершенно безопасных тем для разговора. Но он не был таким смелым, как Сириус. Ему было трудно даже открыть рот — он слишком привык молчать, реагируя на окружающее лишь в минимальной степени. Но он дал Сириусу слово. Проглотив пятый кусок, он наконец начал: — Я слышал, что у профессора Бэддока дела идут весьма хорошо. Сириус медленно моргнул. — Тот самый преподаватель по ЗОТИ? А куда он вообще делся? Регулус знал, что должен ответить Сириусу. Но он не удержался и метнул взгляд к родителям, оценивая их реакцию. Похоже, всё было достаточно безопасно… — Крауч сказала, что теперь он помогает программе подготовки авроров, — продолжил он. Сириус задумчиво хмыкнул, медленно жуя, при этом его брови выразительно шевельнулись. У Регулуса возникло дурное предчувствие — ему не понравится, куда движется этот разговор. — Ты что, переписываешься с какой-то девчонкой, Рег? — усмехнулся Сириус. Хвала Салазару, Регулус теперь хоть немного умел контролировать румянец — иначе он бы уже пылал. — Она не говорила мне об этом напрямую. Я узнал от Барти. Сириус надулся, словно не получил того, чего ожидал. Впрочем, он быстро переключился. — Если он сумеет пережить это лето, то положит конец слухам об этом проклятии. На этот раз хмыкнул уже Регулус — в его тоне явно слышалось согласие. Они сделали ещё несколько укусов в молчании, прежде чем кто-то снова заговорил. — Почему он решил помогать Министерству? — Барти сказал, что профессор приезжал в их поместье, чтобы встретиться с его сестрой, — с готовностью ответил Регулус, и в его голосе сквозило восхищение. — Оказалось, именно она порекомендовала ему эту программу. — Истинная слизеринка, — внезапно вмешался отец, заставив братьев вздрогнуть. — Использует свои связи, чтобы помогать работе отца. Вам двоим стоило бы у неё поучиться. Мужчина уставился на Сириуса. Было очевидно, что он обращается именно к нему, даже если формально говорил им обоим. Сириус фыркнул и схватился за стакан, пытаясь прочистить горло — пища чуть не пошла не туда, когда отец внезапно решил вмешаться. Регулус был благодарен за то, что в этот момент он всё ещё был занят — он аккуратно резал мясо на своей тарелке, когда отец заговорил. Мать окинула отца проницательным взглядом. — Хочешь, чтобы я устроила помолвку с этой девушкой? Произошло сразу две вещи. Регулус почувствовал, как напряглись мышцы; он слишком сильно сжал нож и провёл им по тарелке, издав самый неприятный скрежет, от которого даже невозмутимый Орион Блэк поморщился. Тем временем Сириус, который как раз пил воду, отреагировал, разумеется, самым неуклюжим образом. Он выплюнул воду в сторону, после чего разразился приступом кашля. — Да чтоб тебя, женщина, — выдавил Сириус между кашлевыми толчками, — не надо сразу заводить разговор о помолвке при первом же упоминании девчонки! Ты его так только отпугнёшь! Регулус отложил нож, внезапно почувствовав головокружение. Слово помолвка снова и снова всплывало в его голове. Он понимал, что слова Сириуса, обращённые к матери, были грубыми, но в глубине души соглашался с его настроением. Его это откровенно пугало. Но, конечно же, мама восприняла это как оскорбление. Её лицо покраснело, губы искривились в презрительной усмешке — она явно собиралась разразиться язвительной нотацией о манерах Сириуса. Регулус не мог этого допустить. Сменить тему, сменить тему, сменить тему. — Сириус, как проходят занятия по уходу за магическими существами? — выпалил он, быстро, умоляюще глядя на Сириуса. Он почувствовал, как на него обрушился взгляд матери — вся тяжесть её ярости. Он знал: она поняла. Поняла, что он осознаёт свой поступок. Он намеренно перебил её. Регулус съёжился на своём месте и торопливо добавил: — Я всё ещё не могу решить, какие дополнительные предметы выбрать… Сириус уставился на него. Потом перевёл взгляд на мать — и снова на него. На его губах появилась ухмылка, довольная, почти кошачья, словно у кота, поймавшего канарейку, в то время как выражение лица матери заметно помрачнело. — О, да это чертовски великолепно! — начал Сириус. — В первом же занятии Хагрид помогал Кеттлбёрну с гиппогрифом, а потом мы ещё и окками увидели. На последнем занятии снова был окками — эта тварь как раз отложила яйца. Спорю, на первой встрече в следующем семестре он будет хвастаться птенцами...

***

— С чего это Кикимер сегодня ещё противнее, чем обычно? — спросил Сириус у своей двери. Его взгляд по-прежнему был прикован к скорчившейся фигуре домового эльфа, который в коридоре усердно тёр пол. — Завтра у нас будет гость, — как можно небрежнее ответил Регулус, не отрывая глаз от «Пророка». Это вызвало у Сириуса любопытный взгляд. — Твои друзья? Или один особенный друг? Сириус понимающе усмехнулся и снова заиграл бровями, заставив Регулуса тяжело вздохнуть. Наблюдать за тем, как Сириус бесконечно его поддразнивает, начинало утомлять. Он был уверен, что хорошее настроение Сириуса быстро бы исчезло, узнай тот, кто именно собирается приехать. Последние дни стали заметным улучшением. Они разговаривали за ужином — Сириус явно наслаждался этим, — и пусть Регулусу приходилось постоянно следить за каждым словом, стараясь не задеть ни родителей, ни брата, он не мог отрицать: в доме стало чуть легче дышать. По крайней мере, они больше не сидели в гнетущей тишине, ожидая очередной ссоры. Сменить тему было почти невозможно, если разговор уже успел пойти не в ту сторону. Вчера, например, мать упрямо настаивала на обсуждении главной статьи из сегодняшнего «Пророка» — чего-то о том, что законопроекты о частном трудоустройстве маглорождённых были отклонены. Регулус готов был поклясться, что мать делала это исключительно ради того, чтобы вывести Сириуса из себя. К счастью — спасибо Салазару — Сириус оказался куда больше увлечён отчаянными попытками Регулуса увести разговор в сторону, чем самой темой. Обстановка между ними была лучшей за последние годы — и это заставляло Регулуса бояться того, что случится, если он всё-таки сообщит Сириусу новости. Но лучше рассказать сейчас, чем позволить ему узнать об этом завтра, прозвучал голос в его голове. — Ни то ни другое, — пробормотал он, трусливо не отрывая взгляда от газеты в руках. — Это Белла. Пауза. А затем: — Что?! — завопил Сириус, и его голос эхом разнёсся по всему дому. Регулус вздрогнул от громкости. Но если ярость Сириуса, когда он узнал, кто приедет завтра, была сильной, то по сравнению с тем, что последовало после признания Регулуса, она казалась почти безобидной. Когда Регулус сказал, что именно он пригласил Беллатрису на площадь Гриммо, Сириус едва не взорвался. За ужином он не сводил с Регулуса убийственного взгляда — к явному удовольствию матери, наслаждавшейся тем, как рушится их негласный союз. Остаток вечера Регулус провёл в мрачном настроении, с чувством, что одним-единственным поступком перечеркнул все усилия последних дней. И всё же этот поступок был необходим. Поэтому на следующее утро, когда мать позвала их встречать гостью, Регулус встретил обвиняющий взгляд Сириуса с поднятой головой — решимость взяла верх. Едва они вошли в каминную комнату, как вспыхнуло зелёное пламя, и из камина показался кожаный ботинок. Его хозяйка шагнула вперёд с нарочито небрежной грацией, двигаясь так, словно вот-вот потеряет равновесие. Они знали — это лишь видимость. Терять равновесие она не собиралась. Это была просто Белла, такая, какая есть. — Я слышала, кому-то нужна моя помощь? — обратилась она ко всем, высоко задрав нос. — Беллатриса, — мать кивком поприветствовала её. — Спасибо, что пришла. — Фу, оставь эти любезности тем, кому без них никак, тётушка. А теперь… где мой маленький Реджи? Она притворно осмотрела комнату — снова с игривой небрежностью. Её возбуждение было слишком заметным, и Регулус в сотый раз позволил себе подумать: она так похожа на Сириуса. За исключением, разумеется, одной-двух принципиальных вещей. — Ты ослепла, Белла? — Сириус изобразил озабоченность. — Или это побочный эффект безумия? Мать застыла. Беллатриса же, к счастью для Сириуса, решила не проклинать его за эту наглость и вместо этого разразилась визгливым, раскатистым смехом. — Слышала, крошка Сириус всё ещё тявкает громче, чем кусается, — усмехнулась она в ответ. Она снова прищурилась, якобы разглядывая комнату, а затем фыркнула. — Не-а. Не вижу его. Слишком уж он мелкий, чтобы мои бедные глазки его заметили. Сириус мрачно уставился на неё, а Регулус откашлялся и посмотрел на Беллатрису без тени улыбки: — Это было грубо, Белла. Его кузина широко ухмыльнулась, и глаза Регулуса расширились, когда она тут же рванулась к нему, сжимая его плечи в крепкой хватке. — Реджи! Любимый кузен! Ты подрос, я смотрю! Её пальцы приподняли его подбородок, заставляя встретиться с ней взглядом. В этом она была права — ему, вероятно, ещё не хватало дюймов восьми, чтобы догнать её рост, а Беллатриса и без того считалась высокой для ведьмы. Сириус рядом закатил глаза. — Ну надо же. Оказывается, она всё-таки может видеть. — Конечно, я вижу, — процедила Беллатриса, плюнув словами в Сириуса. Её настроение изменилось в один миг: тёплый взгляд, адресованный Регулусу, сменился ядовитым оскалом. — Единственное, что эти глаза не желают видеть, — это предателей крови… — Достаточно, Белла, — оборвала её мать, и Беллатриса словно застыла. «Это было пугающе жутко», — подумал Регулус, наблюдая, как Беллатриса резко повернула голову к нему и тут же снова сменила настроение — теперь она ворковала, положив ладонь ему на щёку: — Так рано осваивать искусство разума… но, разумеется, наш Реджи никогда не разочаровывает. Окклюменция, да? Да. Именно поэтому он её и позвал. — Мне нужна твоя легилименция. Я хочу проверить свою защиту. Белла тихо захихикала. — Не нужно разжёвывать, маленький кузен. Так когда мы начинаем?

***

Часы изнурительных тренировок по квиддичу вспыхивали в его сознании, пока не замедлились, остановившись на первом матче. Его первой победе. Он всё ещё ощущал тот восторг от погони за снитчем, усиленный рёвом толпы, скандировавшей его имя. Одна фигура среди зрителей презрительно фыркнула — её присутствие было чужеродным, неуместным в его воспоминании. «Квиддич», — усмехнулась Беллатриса. — «Глупая игра, но, полагаю, не могу винить тебя за то, что ты попался в ловушку, в которую угодили столь многие мужчины». Регулус вздрогнул, впервые по-настоящему ощутив её вторжение. Пейзаж тут же изменился: бесконечные часы занятий в библиотеке и в спальне, фигура Рабастана всё чаще появлялась рядом — он читал рядом с Регулусом или устраивал ему импровизированные опросы по материалу. Регулус попытался увести воспоминания в сторону, заставив себя думать о скучных лекциях по чарам и долгих часах ухода за растениями в теплице, возводя ментальные стены. Картины замедлились, пока наконец не остановились на одном позднем ночном занятии с Рабом — в руках у них были толстые тома по истории. Улыбка Беллатрисы растянулась от уха до уха. «А наш Реджи, оказывается, весьма прилежен в учёбе, не так ли?» Регулус совершенно точно не хотел, чтобы это воспоминание всплыло. Стены. Ему нужны были стены. Он сосредоточился, выстраивая в разуме плотную, массивную преграду, защищая каждый участок памяти стенами внушительной высоты. Беллатриса каким-то образом прошла сквозь них с неестественной лёгкостью, оставив в его стенах зияющие проломы — по форме человеческой фигуры. Регулус тяжело задышал, чувствуя, как по спине стекает пот. Стены. Он должен восстановить стены. «О-о, а это кто? Какая хорошенькая ведьмочка». Он увидел Беллатрису, сидящую рядом с ним — там, где должен был быть только он один, наслаждаясь едой, приготовленной исключительно для него. Эти воспоминания предназначались только ему. «Прочь», — процедил Регулус мысленно, в панике поднимая защиту: стены взметнулись вверх, плотные и непробиваемые, быстрее, чем когда-либо прежде. Но Беллатрису это не оттолкнуло. Она лишь склонила голову, медленно переведя взгляд с Крауч на него. Он чувствовал себя добычей. Крысой, на которую охотилась огромная мамба. На лице Блэк появилась хищная ухмылка, и она зашипела. «Ясно. Ты спрятал от меня воспоминания о ней, скармливая мне квиддич и занудные лекции. Я тебя недооценила, кузен». Она картинно надула губы, затрепетав ресницами в откровенной насмешке. «Но, Реджи… тебе нужно постараться сильнее». Сцены сменяли одна другую, и сколько бы он ни упирался, сколько бы ни давил на неё своими стенами, Беллатриса не отступала. Она была как разъярённый бык — вдавливала его защиту назад с силой, которую Регулус даже представить себе не мог. Это причиняло боль. Он понял это слишком поздно. Её вторжение жгло. Его разум пылал, воспоминания сталкивались, края сознания обугливались. «О, эта ведьма мне по душе!» — расхохоталась Беллатриса, наткнувшись на воспоминание о том, как Крауч наложила очищающее заклинание на полукровку Доусон. Острая улыбка Крауч была брошена в его сторону — и хотя слова Беллатрисы предназначались Пиритсу, сердце Регулуса сорвалось с ритма. — «В ней есть жестокость», — одобрительно протянула Беллатриса. Он должен был это прекратить. Он должен был остановить её. Белла надавила снова — на этот раз ещё настойчивее, — и у Регулуса закружилась голова. Его стены ничего не значили против неё, но будь он проклят, если не попытается. Ему нужно было спрятать Крауч. (Крауч, искренне улыбающаяся своим маглорождённым подругам. Крауч, сочувствующая полукровке Снейпу. Крауч, отдающая шоколад гриффиндорцу.) Беллатриса задержалась на ещё одном, слишком ценном воспоминании. Регулус вновь ощутил сильную хватку Крауч на своей руке — первый раз, когда его коснулась ведьма, не принадлежавшая к его семье. Она тянула его к парадной лестнице, к Сириусу. Сириус. Белла не должна была знать, в ужасе понял Регулус. Она не должна была знать ничего о Сириусе и тем более о том, что Регулус думает о нём. «Прекрати!» — закричал он, с отчаянием отталкивая Беллатрису из своего разума сильнее, чем когда-либо. Его сознание завизжало, с невыносимой болью удерживая её на месте. — «Беллатриса, прекрати!» Он был уверен, что ещё несколько секунд — и он потеряет сознание, когда внезапно почувствовал, как хватка Беллатрисы в его разуме ослабла. Её грубое вторжение исчезло так резко, что Регулус едва не свалился со стула — в голове всё плыло, в глазах темнело. — Оу. А я думала, ты способен на большее. — Ты пробилася через мои стены за секунды, — задыхаясь, сказал Регулус. Он не обращал внимания на то, что весь промок от пота. — Как тебе это удалось? — Проще простого, чем отмахнуться от корнишской феи, — махнула Белла, словно его вопрос был пустяком. Возможно, для неё так оно и было. Вдруг она устремила на него пронзительный взгляд, голос стал восхищённым, когда она мечтательно добавила: — Если ты поражён моей силой, Тёмный Лорд оставит тебя без дыхания. Он может проникнуть в самые глубины разума любого человека, не ломая их стен. И они при этом будут такими же растерянными, как Шляпа! Но, конечно, он предпочитал, чтобы жертвы корчились в агонии. Она захихикала — высокий, резкий, режущий уши смех. У Регулуса по спине пробежали мурашки. Он всегда знал, что Беллатриса сильна. Она ходила с уверенностью, о которой многие могли только мечтать; её присутствие само по себе внушало страх. Конечно, он понимал, что это отчасти из-за её нестабильного характера, но осознать, что у неё есть способности, подтверждающие её уверенную манеру держаться… было совсем другим ощущением. Регулус выровнял дыхание, возвращая свои стены окклюменции в попытке выглядеть более сдержанным. Возможно, просить Беллу о помощи было не самой лучшей идеей. Но. Он заметил, что теперь ему стало легче поднимать свои стены после того, как он пережил её атаку. Стоило ли оно того? — У тебя есть какие-нибудь советы, как укрепить мои стены? — наконец спросил он, лицо оставалось без эмоций. Его кузина протянула губы в задумчивом «хмм», указательный палец надавил на подбородок. — Посмотрим… Ты умеешь структурировать свои воспоминания. Но твоя защита всё ещё хрупка. Погружение в воспоминания, которые ты старался скрыть, — лишь вопрос времени, как я только что тебе показала. Возможно… — Беллатриса остро улыбнулась, — тебе стоит просто сделать свои воспоминания недоступными для постороннего. Если бы это был кто-то другой, а не Беллатриса, Регулус бы тут же усмехнулся. Но он знал своё место и потому действовал осторожно: — Я уже пытался, не так ли? Ты же сказала, что моя защита слабая. Белла расхохоталась: — Глупенький Реджи. Упорядочить воспоминания — одно, а выстроить переднюю стену, защищающую разум — совсем другое. Он моргнул. — И как же мне упорядочить воспоминания, чтобы они были недоступны для посторонних? — Ах, эту часть придётся додумать тебе самому! — сияла Белла, едва сдерживая безумный восторг, — Моя задача здесь — дать тебе небольшой толчок. Немного чувства срочности, понимаешь? — Белла? — осторожно позвал он, ощущая, что ситуация выходит из-под контроля. Её улыбка стала хищной. — Легилименс.

***

Регулус был странным ребёнком, думал Сириус про себя. Последние пять дней были лучшими из тех, что он провёл рядом с братом. Регулус наконец начал прилагать усилия. Он встал против матери, оставался рядом с Сириусом, и Сириус впервые почувствовал, что его жизнь в этой семье стала менее удушающей, чем обычно. Сириус понимал: со стороны это выглядело мелочью — обычные разговоры за обедом. Возможно, для Регулуса это и правда было чем-то незначительным — нарушить молчаливый ритуал и поговорить с братом, осторожно избегая тем, которые могли бы расколоть семью. Но для Сириуса это значило очень много. Его брат ставил их счастье выше материных указаний, вместо того чтобы слепо следовать им, как послушная овечка. Это было пьянящее чувство — снова вернуть брата. Впервые за долгие годы в Сириусе теплилась надежда на семью. Возможно, они всё-таки могли измениться. И странно было осознавать, что началось всё с замысла Мародёров — найти способ отслеживать кого угодно, в любое время и в любом месте Хогвартса. Последние дни он даже не писал друзьям — всё его внимание уходило на то, чтобы дразнить и донимать Регулуса. А теперь его щёки всё ещё жгло от проклятия — любезность Беллы — после того как он ворвался в солнечную гостиную. Ведь Регулус, его младший брат, кричал так, будто его резали, умоляя эту безумную остановиться. Одного воспоминания хватало, чтобы кровь у Сириуса вскипала. А теперь мальчик жалобно всхлипывал на кровати, обхватив руками голову, раскалывающуюся от невыносимой боли. Сириус понял, что так и не научился его понимать. — Зачем ты себя так мучаешь? — громко вздохнул Сириус, прислоняясь к стене рядом с кроватью Регулуса и скрестив руки на груди. — Сири, заткнись, — донёсся в ответ приглушённый голос. — У меня голова раскалывается. Сириус медленно моргнул. Его уже много лет так не называли. От этого внезапного обращения уголок его губ непроизвольно дёрнулся вверх. Но он вспомнил, почему они вообще оказались в этой ситуации, фыркнул — и улыбка тут же исчезла. — Так тебе и надо. Сам пригласил эту сумасшедшую в наш дом. Кикимер! Он ждал характерного хлопка — звука, с которым домовые эльфы аппарировали, — и нахмурился, когда тот так и не раздался. Конечно, это существо могло проигнорировать его зов. — Кикимер! На этот раз он вложил в зов силу — и бесполезный эльф появился, настороженно глядя на него. — Наследник звал Кикимера. Он стиснул челюсти. Для Кикимера он всегда был «наследником». Сириус ненавидел это. Регулус — «молодой хозяин Регулус». Отец — «хозяин». Мать — «хозяйка». А он — всего лишь «наследник». В устах эльфа это звучало как насмешка. — Эй, эльф, — процедил он. — Принеси обезболивающие зелье. Эльф нерешительно посмотрел на него, затем — на лежащего на кровати Регулуса. Сириус был в ярости. Это было ещё одной вещью, которую он люто ненавидел в этом эльфе. Тот никогда не слушался его сразу — не так, как услужливо лебезил, выполняя приказы остальных. — Чего ты ждёшь, тупица?! — рыкнул Сириус, и эльф исчез мгновенно. Регулус, даже в своём жалком состоянии, не удержался: — Не надо с ним так. Он закатил глаза. Только Регулус стал бы защищать этого проклятого эльфа. — Больно, — снова заныл Регулус, и, как ни странно, прежнее раздражение Сириуса растаяло. — Ты был заперт там с ней несколько часов, Рег, — тихо сказал Сириус. — Я думал, она тебя убила. — Глупости, — Регулус покачал головой. Движение, очевидно, лишь усилило боль — он тут же поморщился и замер, зажмурив глаза. — Белла меня не убьёт. Сириус криво усмехнулся, и никто бы не смог доказать, что в его взгляде мелькнула тень печали. По крайней мере, в этом была доля правды. В отличие от Сириуса, Белла не считала Регулуса предателем крови. Регулус был её любимцем, тем самым наследником, которого она предпочитала видеть продолжателем рода. (Когда-то этим любимцем был Сириус. — Ты станешь сильным волшебником, маленький кузен, — сказала тогда Белла, заворожённо глядя на его первую вспышку магии, когда яростное пламя поглотило всю комнату. Он рос, копируя её — её игривость, её смелость, её привычку обращаться с людьми так, словно они были игрушками. Теперь же эти мысли вызывали у него лишь тошноту.) Сириус наблюдал, как Кикимер вернулся и усадил Регулуса. Эльф с поразительной аккуратностью напоил его обезболивающим зельем, и вскоре тот снова тяжело опустился на подушки. «Должно быть, он уснул», — подумал Сириус. В конце концов, сонливость была обычным побочным эффектом зелий, предназначенных для снятия головной боли. Он оглядел комнату. Зелёные стены, приглушённый свет, серо-изумрудная мебель. Он, конечно, часто проходил мимо комнаты брата. Но никогда не видел её по-настоящему — по крайней мере, с тех пор, как в девять лет довёл Регулуса до слёз своими проделками. (Розыгрыш был, по правде говоря, довольно простым. Он разбил пару ваз и временно склеил их. Клей терял сцепление каждый раз, когда кто-нибудь проходил рядом, и Регулус снова и снова попадался, думая, что разбил их случайной магией. Это было очень смешно.) В углу что-то привлекло его взгляд, и Сириус сосредоточился на тёмной стене, которая, казалось, была сплошь покрыта бумагами. Его интерес вспыхнул мгновенно. — Эй, Рег, я тут немного осмотрюсь, ладно? — сказал он, делая вид, будто брат не слишком крепко спит, чтобы дать согласие. Стоило ему подойти к стене, как стоящая в углу свеча зажглась сама собой. Когда свет рассеял темноту, стало ясно, что стена была увешана вырезками из «Пророка». Один участок был полностью посвящён случаи исчезновений, которые терзали магическую Британию с начала шестидесятых годов; среди них встречались и нападения оборотней — особенно те, жертвами которых становились дети маглорождённых и сотрудников Министерства. Сириус резко застыл, судорожно выискивая взглядом имя Люпина. Облегчённый выдох сорвался с его губ, когда он его не нашёл. Ещё один участок стены был заполнен новостями о законопроектах и отчётами Министерства. Законы о наследовании. О семейных реликвиях и магических артефактах. О распределении маглорождённых и праве собственности. О трудоустройстве маглорождённых. О магическом опекунстве над маглорождёнными. Министерские отчёты и заявления отдельных политиков были куда менее объёмными; самым крупным вырезом стало заявление министра Дженкинса «Всё под контролем», сделанное в ответ на вопросы о нынешних «невидимых угрозах». Последний раздел — пожалуй, самый неожиданный на всей этой стене — был полностью составлен из магловских газет. Сириус уставился на него в оцепенении. Он и не подозревал, что Регулус читает магловские газеты. Сириус не думал, что даже маглорождённые настолько следят за своими новостями. Стену заполняли сообщения о «взрывах газа», в других случаях — о «пропавших без вести» и «убийствах», где в итоге мать или отец расправлялись со всей семьёй. Сириусу стало дурно. Он отвёл взгляд от стены, дыхание сбилось. В поле зрения попала спящая фигура брата — лицо спокойное, почти невинное. Сириус покачал головой. — С этим ребёнком что-то не так. Зачем он хранил все эти вырезки? Сириус, разумеется, знал о восходящем Тёмном Лорде — Белла была его самым громким сторонником. Но он знал лишь о случаях пропажи в магическом сообществе. Большую часть слов Беллатрисы он списывал на безумные бредни своей безумной кузины. Он снова взглянул на стену и подошёл ближе. Регулус каким-то образом собрал все эти сведения — и связал их с Тёмным Лордом. Зачем? Зачем ему было собирать всё это? Он задел стол. Взгляд опустился вниз, и он заметил чёрный дневник, одиноко лежащий на поверхности. Любопытство вновь взяло верх — Сириус открыл книгу. Мадлен Рената Крауч, — гласила первая строка. Сириус моргнул. Это было совсем не тем, чего он ожидал. Первая страница была заполнена информацией: дата рождения, любимое место в Хогвартсе, наиболее вероятные места появления, драгоценные вещи, любимая еда, любимый предмет, навыки, странности, триггеры, разделённые по эмоциям. Следующие страницы представляли собой дневник, подробно фиксирующий каждую встречу и необычные детали. Сириус никогда ещё так быстро не закрывал книгу. Он вновь перевёл взгляд на Регулуса, стиснув челюсти. — С тобой что-то не так, Рег, — повторил он, осмысливая прочитанное. Ему было трудно решить, что хуже: дневник или «доска убийств»? Он сделал паузу. Взгляд снова упал на ужасную стену, и Сириус невольно поморщился. Доска убийств, без сомнений.

***

Регулус сдержал обещание и передал книгу ровно через неделю. Но Сириус не позволил ему участвовать в исследованиях. Планы Мародёров, в конце концов, предназначались исключительно для Мародёров. Регулус также продолжил встречаться с Беллатрисой — ещё три раза, к полному недоумению (и ярости) Сириуса. Сириус не понимал, почему Регулус был так непреклонен в желании изучать окклюменцию в столь юном возрасте. Обычно окклюменцию начинали преподавать наследнику уже после окончания Хогвартса, и обязательные занятия были направлены лишь на то, чтобы научиться распознавать атаку, а не выстраивать полноценную защиту. Это охладило их общение, но Сириус с облегчением заметил: Регулус всё равно продолжал искать с ним разговоры за столом. О стене с вырезками он Регулусу так и не сказал. И стоило Беллатрисе стать постоянной гостьей на площади Гриммо, как рядом с ней всё чаще начала появляться и Нарцисса. Иногда она пила чай с матерью. Иногда — обсуждала с отцом одному Годрику известно что, в его кабинете. Вероятно, дело было в наследстве — по крайней мере, так полагал Сириус. Однажды он застал её одну в комнате с проклятым деревом: взгляд был прикован к одному-единственному имени, а на лице застыло противоречивое выражение. Сириус некоторое время наблюдал за ней. Он бы отнёсся куда более скептически к её внезапной заботе об отречённой сестре, если бы не знал, насколько близки они были когда-то. — Выше нос, Цисса, — игриво сказал Сириус, обозначая своё присутствие. Её выражение мгновенно стало настороженным, когда он шагнул в комнату. — С таким выражением лица ты вряд ли станешь самой красивой невестой в мире. Если она и поняла намёк на свою детскую мечту — быть самой красивой невестой на свете, — то виду не подала. Нарцисса улыбнулась — чуть натянуто, как отметил бы Сириус. — Как тебе, должно быть, известно, Сириус, мне предстоит организовать свадьбу. Он фыркнул. — Да брось ты. Твоя единственная обязанность — сидеть смирно и быть красивой в этот день. Тётя Друэлла и та малфоевская карга всё за тебя устроили. Тебе вообще не о чём думать. Нарцисса задержала на нём взгляд на пару секунд дольше обычного, а затем опустила глаза. — Ты озвучил самую болезненную правду. Сириус вздрогнул. Наблюдая за кузиной, он почувствовал укол вины. Он знал: пусть Нарциссе и не приходилось ничего делать, но и выбора у неё не было. Друэлла и малфоевская карга соперничали за контроль над свадьбой, не оставляя невесте ни единого слова. Нарцисса выглядела уставшей и смирившейся — совсем не той счастливой невестой, какой её ожидали увидеть. И, разумеется, оставалась главная проблема — её жених. Сириус быстро подошёл к кузине, достаточно близко, чтобы его шёпот достиг её уха. — Скажи хоть что-нибудь. Что угодно. Прямо сейчас. Я отменю эту свадьбу. Ты знаешь, что я могу. Нарцисса чуть расширила глаза от удивления. Она не ожидала от Сириуса такой заботы, такого щедрого предложения. На мгновение ей стало тепло… но почти сразу это чувство сменилось усталостью. Он даже не поинтересовался, что именно её мучает, мгновенно сделав выводы. Она усмехнулась — сухо, сдержанно: — Это разрушит семью. — Какую семью?! — вспыхнул он. — Она была разрушена в тот момент, когда тот жалкий ублюдок-волшебник продал двух своих дочерей тому, кто заплатил больше. Он посмотрел на неё с горечью, хмуро сжав челюсти. — А теперь он продал и тебя. Сириус видел, как лицо Нарциссы стало непроницаемым, прежде чем уголок её губ дрогнул в усмешке. — Люциус меня не покупал, Сириус, — терпеливо объяснила она. — Я сама сделала этот выбор. Мы пришли к взаимному пониманию. Его лицо болезненно исказилось. — Ты заслуживаешь гораздо большего, чем он. — О, я это знаю, — легко ответила Нарцисса, и настроение её будто бы заметно улучшилось. Она снова посмотрела на фамильное древо — на этот раз с чем-то, похожим на удовлетворение. Сириус нахмурился. Почему у неё вдруг улучшилось настроение? Они же ничего не решили! — Ты понимаешь, что случится, если ты отменишь мою свадьбу за столь короткий срок, Сириус? — спросила она рассеянно, не отрывая взгляда от линии, соединяющей его родителей. Он промолчал. Она повернулась к нему с лёгким весельем. — Тебе придётся взять ответственность на себя. Он уставился на неё. Его взгляд метнулся от кузины к древу. — О, — произнёс он, вызвав тихий смешок Нарциссы. Он никогда об этом не задумывался. Его родители были троюродными братом и сестрой. Разумеется, его самого тоже могли принудить к браку с кузиной. Но Сириус снова посмотрел на Нарциссу. Тусклый свет играл в её светлых волосах, заставляя её почти светиться. Может быть… может быть, он всё-таки мог спасти её от Малфоя. Он знал: Малфой — это беда. Его компания в Хогвартсе говорила сама за себя, а Беллатриса его одобряла. Значит, он был одним из сторонников Тёмного Лорда, верно? Сириус выровнял дыхание. Он мог это сделать. Один поступок — и кузина будет спасена. — Я... — Не надо, — холодно оборвала его Цисса. Сириус поднял взгляд и встретился с её строгими глазами. Она знала — понял он. Знала, о чём он думает, на что готов пойти. Она покачала головой. — Не говори того, во что сам не веришь, Сириус. Он мог бы поверить, хотел сказать он. Мог бы заставить себя. Что вообще значит брак? Они могли бы пожениться — и жить отдельно, спокойно. Он мог. Но стоило ему снова взглянуть на Нарциссу и увидеть её мягкую, уверенную улыбку, как вся его решимость рассыпалась. Она не заслуживала такого спасения, понял он. Он отвернулся, устало вздохнув. — Эта семья ненормальная. Нарцисса тихо отозвалась: — Мы не выбираем семью, Сириус. Мы просто учимся жить с тем, что нам досталось. Перед ними листья на деревьях кружились, словно насмехаясь над неподвижными ветвями.

***

Никс неожиданно оказался весьма полезным, и Сириус поймал себя на лёгком сожалении: стоило всё-таки согласиться, когда Регулус предложил делить птицу. Он сумел незаметно отправить три письма — каждому из своих друзей — и так же незаметно получить по ответу. Джеймс подтвердил, что они появятся на свадьбе Нарциссы, хоть и ненадолго. В письме также были инструкции для их сверхсекретного плана по спасению Лунатика, и Сириус с облегчением понял, что Джеймс тоже нашёл способ создать карту, которая позволит им тайно шнырять где угодно. Ремус, безумец в лучшем смысле слова, уже осилил половину учебников за четвёртый курс, а его родителей на свадьбу даже не рассматривали — его мать была маглом. Питер написал, что его семье приглашение тоже не досталось, и попросил прислать ему домой немного изысканных угощений. Сириус только хмыкнул. Когда наконец наступил долгожданный (или, в зависимости от человека, пугающий) день свадьбы, Сириус был от неё далеко не в восторге. Его нарядили как на парад: чёрная мантия с серебряной шёлковой отделкой, на груди — вышитый герб семьи, а под ним, если напрячь зрение, можно было прочесть их мерзкий девиз. Запонки на рукавах выглядели вычурно, волосы всего пару минут назад идеально зачёсали назад. К счастью, Сириус успел немного их растрепать. Он чувствовал себя до невозможности аристократичным — прямо до самых костей. «Надо было сбежать ещё на вокзале», — подумал он, сверля взглядом гостей, осмелившихся посмотреть в его сторону. Все они были напыщенными снобами — не хуже Малфоев и его собственной семьи. Единственным, что хоть как-то спасало это место, была еда. Даже пейзаж не радовал: Сириус с отвращением фыркнул, глядя на высокий, мрачный особняк Малфоев. — Сириус. Регулус положил руку ему на плечо, привлекая его внимание. Брат выглядел по-настоящему величественно — воплощение того самого претенциозного сноба, каким и был. Их мантии совпадали, но запонки Регулуса были куда изысканнее: вместо пуговиц на них красовалась эмблема Слизерина. — С таким выражением лица ты распугаешь гостей, — лениво протянул Регулус, но под этим тоном явно скрывалось предупреждение. — О, не лишай меня ложных надежд, Рег, — громко простонал Сириус, намеренно привлекая чужие взгляды. Он открыто дулся — и отлично это понимал. Пусть все видят, что он думает об этом свадебном фарсе. — Этот день и без того отвратителен. Ещё пару месяцев назад брат бы покраснел, смущённый его выходкой. Теперь же лицо Регулуса было пугающе пустым. Лишённым эмоций. Сириус ненавидел это. Регулус с детства умел прятать свои мысли и чувства, надевая маску безразличия перед посторонними. Но после занятий окклюменцией с той сумасшедшей всё стало только хуже. Сириус боялся, что в итоге он превратится в одного из этих холодных, вылощенных аристократов без чувств. Он отвернулся, не находя в себе сил смотреть на это бесстрастное лицо. — Почему здесь фламинго? Они тоже почётные гости? Лёгкая, едва заметная усмешка Регулуса так и осталась без внимания. — Малфои выставляли своих павлинов на каждом балу, который устраивали, Сириус. Ты это прекрасно знаешь. Очевидно, они очень высоко их ценят. Сириус фыркнул. У этих павлинов был обзор получше, чем у половины приглашённых гостей. Малфои наверняка видели в них самих себя — белых, напыщенных птиц. Он ещё немного понаблюдал за тем, как те высокомерно расхаживают, а потом повернулся к Регулусу с широкой ухмылкой: — Они какие-то бледные, не находишь? Может, добавим им красок? Брат мгновенно насторожился. — Сириус. Не смей. Какой же зануда, Сириус закатил глаза. Джеймс бы точно сказал: «Сириус, давай». — Ищешь приключений, Сириус? Рядом появился человек с до боли знакомым голосом, и братья синхронно обернулись. — Дядя Ал! — обрадованно воскликнул Сириус, разглядывая любимого дядю. — Великолепен, как всегда. И это было чистой правдой. На нём была мантия, похожая на их собственные, но из выреза выглядывал зелёный шёлковый аскот, придавая образу особую утончённость. Альфард Блэк старел благородно: высокие, чётко очерченные скулы — отличительная черта Блэков — и алебастровая кожа делали его тлеющие серые глаза ещё выразительнее. Он по-прежнему считался завидным холостяком магической Британии, и Сириус уже ощущал, как голодные взгляды вдов и незамужних дам поблизости скользят в их сторону, словно акулы, почуявшие кровь. Самой чистейшей крови, не иначе. Дядя ответил усмешкой. — От тебя я и не ждал ничего иного, Сириус. Он повернулся к Регулусу, и тот, разумеется, почтительно склонил голову. — Дядя Альфард. — Регулус, — кивком поприветствовал его дядя. — Надеюсь, то, что ты втянул меня под гнев своей матери, того стоило? Регулус невинно улыбнулся в ответ на насмешливый взгляд дяди, и брови Сириуса удивлённо взметнулись. — Он втянул тебя в неприятности с матерью? — Он обвинил меня в собственном поступке, хотя я, право слово, не припомню, чтобы когда-либо учил его прыгать с метлы, чтобы поймать снитч, — с притворной обречённостью признался дядя. Регулус закашлялся, прикрыв рот руками — без сомнения, скрывая широкую, гордую ухмылку. Значит, его план сработал. Сириус ни разу не видел, чтобы мать вспоминала безрассудный поступок Регулуса на поле. Он оценивающе посмотрел на брата. — Гениально, брат. Почему мне это не пришло в голову? — свалить всю вину на дядю Альфарда и правда оказалось удобно. Регулус фыркнул. — У дяди никогда не было двадцати одного взыскания за год, брат. Думаю, мать и сама могла решить, что все проблемы, которые ты создаёшь, — это ты. Если Регулус и рассчитывал вызвать у него раскаяние, то он с треском провалился. Вместо этого Сириус с ностальгическим вздохом протянул: — Ах, славные были времена. Мы точно побили рекорд. — Двадцать одно взыскание? — переспросил дядя, и Сириусу не понадобилось дополнительное приглашение. Следующие несколько минут были проведены с пользой: Сириус с энтузиазмом делился всеми своими приключениями, заодно знакомя дядю Ала с Мародёрами через свои истории. В какой-то момент Регулус отошёл, чтобы поприветствовать Беллатрису и семью её мужа, и Сириус бы этого даже не заметил, если бы не дядя Ал, который внезапно отвлёкся посреди его блистательного рассказа о том, как Джеймс однажды взорвал все котлы на уроке зельеварения. Взгляд дяди был с любопытством прикован к чему-то в стороне, и Сириус нахмурился, проследив направление его взгляда. Это был Регулус — Сириус понял это сразу. Тот смотрел куда-то в сторону, словно в лёгком оцепенении, и Сириус, конечно же, последовал за его взглядом. Сад уже был полон людей, что должно было бы усложнить задачу — понять, кто именно привлёк внимание Регулуса. Но сложности не возникло. Сириус многозначительно ухмыльнулся, когда в зону, отведённую для работников Министерства, вошла семья из четырёх человек. Дядя прочистил горло, возвращая его к себе. Его бровь приподнялась в немом вопросе, и Сириус широко улыбнулся, осторожно указав пальцем на Мадлен Крауч. — Это ведьма, которая нравится Регу. Дядя склонил голову, его взгляд выхватил ту, на кого указывал Сириус. — Крауч? Сириус хмыкнул, и дядя с племянником принялись разглядывать ведьму. Она была очень хороша собой — из тех девушек, которых хочется защищать и исполнять каждое их желание. В её красоте было что-то обезоруживающее: мягкие, тонкие черты лица и поразительно голубые глаза, сразу приковывавшие к себе внимание. Сириусу казалось, что в этом платье она похожа на принцессу, отправившуюся на летние каникулы, и, хотя он знал, что девушка на год младше него, этот вырез придавал ей немного взрослый вид. И что это вообще за рукава, которые едва можно назвать рукавами? Ему так и хотелось распахнуть платье, чтобы увидеть её плечи. — Пуффендуй? — тихо спросил дядя, и Сириус чуть не фыркнул. «Обманчивая», — подумал он. — «Никто бы не догадался, что она из змей». — И хотя её платье было зелёным, светлый оттенок создавал впечатление солнечного Пуффендуя. Сириус решил уточнить для дяди: — Она его сокурсница, слизеринка. Не дайте себя обмануть её внешностью, дядя Ал. Она из тех, кто может быть очень опасной. Дядя Ал только хмыкнул, внимательно разглядывая девушку издали.