Глава 27: Лето перед третьим курсом — часть 2

Просто заговори с ней. Регулус не торопился, прогуливаясь по саду и в то же время тщательно фиксируя в памяти всех гостей свадьбы. Он соотносил лица с именами, вспоминал, кто кому родственник, кто с кем связан союзами, а кто кого терпеть не может. Три ключевых составляющих рецепта чистокровного общества. Его разуму нужна была такая нагрузка, понимаете ли. С тех пор как появилась Крауч, он едва мог связать двух слов. Она была такой красивой, что почти сияла под солнечными лучами. В его воображении на неё будто был направлен прожектор, поэтому найти её в толпе было проще простого. А каждый раз, когда она улыбалась, он ловил себя на том, что улыбается в ответ. Её золотистые волосы на этот раз не были укрощены сложной косой — они свободно спадали, обрамляя её милое лицо. Кожа казалась такой мягкой. Всё в ней казалось мягким. Всего несколько недель лета — и у неё уже появилась грудь? Она так красиво одевалась. Хорошо, что церемония закончилась вовремя — он не был уверен, что его окклюменция выдержала бы бешеный стук собственного сердца. Как вообще можно замедлить сердце? — Рег! Он улыбнулся, услышав зов, и ускорил шаг к столу Краучей. Барти-старшего там не было — и это было хорошо. Очень хорошо. Вселенная словно сделала ему одолжение. Он попытался не смотреть на Мадлен Крауч, чтобы не отвлекаться и не споткнуться самым унизительным образом. Проще говоря, попытка провалилась. Губы Регулуса снова непроизвольно дрогнули в ответ на улыбку Мадлен Крауч, брошенную в его сторону. И Салазар — вблизи она выглядела ещё красивее. Как такое вообще возможно? Платье сидело на ней идеально — ему нравилось, как рукава будто соскальзывали с её плеч. Это был всего второй раз, когда Регулус видел её руки обнажёнными — после того утра на первом курсе; третий, если считать тот случай, когда она выглядела старше. Столько открытой кожи — гладкой, светлой… Интересно, была бы она тёплой на ощупь? Но всё же самыми мягкими на вид оставались её щёки — румяные, округлые. А ещё глаза, губы, волосы — он не смог бы выбрать, что из этого ему нравится больше. Он вовсе не преувеличивал, когда однажды спросил, не ангел ли она. С тех пор как он узнал о небесах и ангелах, именно образ Мадлен Крауч неизменно вставал у него перед глазами. Барти Крауч-младший усмехнулся рядом с ней — аккуратный, с зачёсанными назад волосами и в строгой зелёной мантии. — Отлично. Раз уж ты здесь, скажи моей сестре, что павлинов зачаровали, чтобы они были белыми. Регулус остановился. — Павлинов? Мадлен Крауч устало вздохнула, повернувшись к брату. — Это потеря пигментов, Барти. Это называется лейцизмом. Я же тебе уже говорила, что павлины генетически белые. Сколько раз мне ещё это повторять? — Это ты придумала, — фыркнул Барти. — Я читал кучу книг о животных, и нигде такого нет. — Девяносто процентов этих книг посвящены драконам, Барти. — Но это меня всё равно не делает неправым. — Делает! Признай, что ты почти ничего не знаешь о птицах. Регулус неловко улыбнулся, наблюдая, как спор между братом и сестрой разгорается — из-за павлинов, из-за черт возьми павлинов… Так вот зачем его позвали? Чтобы рассудить их в споре о птицах? Он совершенно не понимал, как себя вести. Хотя про павлинов он знал немного, но точно знал: никакое заклинание изменения цвета не сделало их белыми. Сириус уже пробовал эту теорию. Но он пришёл сюда явно не ради разговоров об этих чёртовых павлинах. — Они уже добрых полчаса мусолят эту тему, — сказала леди Крауч со своего места, глядя на него с извиняющейся, но ласково-усталой улыбкой. Он тут же одёрнул себя и повернулся к ней как полагается. — Леди Крауч, — он слегка поклонился, — для меня большая честь наконец познакомиться с вами. Леди просияла — удивительно очаровательное зрелище. — О, дорогой, это мне очень приятно! Я столько о вас слышала. Вы ведь занимаетесь зельями вместе с Мадлен? И, кажется, вы ещё и ловец слизеринской команды по квиддичу! Ваши родители наверняка вами гордятся. Регулус почувствовал, как щеки заливает румянец. Почти так же, как если бы его похвалил старший Крауч — только у того взгляд был куда более острым. Леди Крауч казалась невесомой… и доброй. Очень доброй. Такой, что не смогла бы обидеть даже садового гнома. Слишком мягкая. Настоящая пуффендуйка. А, вот оно что. Теперь доброта Крауч стала понятна. — Да, мэм. Мне посчастливилось быть напарником вашей дочери по учёбе. Она — самый выдающийся человек, которого я когда-либо встречал. Брат и сестра прекратили препирательства: старшая заметно смутилась от его слов, а Барти, напротив, светился откровенной гордостью. — Ты мне льстишь, Блэк, — скромно сказала Мадлен Крауч. — Но один лишь ум, книги и смекалка приведут меня не так уж далеко. Румянец на её щеках был почти слишком отвлекающим для Регулуса. И всё же он ухватился за смысл её слов. Двух секунд ему хватило, чтобы понять, насколько нелеп был её ответ. — Но ведь ты уже нечто большее, чем всё это, разве нет? Он взглянул на неё так, будто бросал вызов — посмеет ли она опровергнуть его слова, — а её чистые голубые глаза, казалось, искали ответ в его собственных. Его сердце вновь ускорило бег. Интересно, слышат ли это другие? Леди Крауч кашлянула. — Ах, кажется, я заметила там Августу. — Он отвёл взгляд и увидел, как она поспешно коснулась губ салфеткой и поднялась. — Я на минутку отлучусь. Развлекайтесь, дети! Регулус моргнул, поражённый тем, с какой скоростью леди покинула их. Не спеша он обернулся и вопросительно посмотрел на брата и сестру. Барти явно не был впечатлён. — Как твоё лето, Блэк? — заговорила Мадлен Крауч, явно меняя тему. Румянец всё ещё нежно держался на её щеках. — И садись, пожалуйста. — Лето проходит неплохо, — ответил он с осторожностью, занимая стул, который только что освободила леди Крауч. — Во всяком случае, лучше, чем в прошлом году. — Ты видел Раба и Эвана? — с воодушевлением спросил Барти. — И где они вообще? Он покачал головой. — До сегодняшнего дня я с ними не встречался. Сейчас они заняты. — Возможно, он рассчитывал, что они отвлекут Беллатрису, пока Регулус будет разговаривать с Краучами. Но брат и сестра этого знать не должны. — А как проходит ваши каникулы? Барти нахмурился. — Скучно. Мадлен опять занята каким-то проектом и не разрешила мне участвовать! Удивительно, да? — Проект? — его внимание сразу привлекла Крауч, которая, казалось, не проявляла эмоций, но на самом деле была заинтригована словами Барти. Её улыбка была натянутой. — Это секретный проект. Я сочла его слишком опасным для него. — Я могу помочь? Она на мгновение задумалась, затем посмотрела на него прямо. — Возможно. А что ты знаешь о ритуальной магии? — Ритуальная магия? — в замешательстве переспросил Барти. Регулус тоже был удивлён: ритуальная магия была продвинутой и малоизученной областью, к которой в наше время редко прибегали. Но, в конце концов, это была Мадлен Крауч — он не выдал своего удивления. — Достаточно. В Гриммо хватает полезных книг. Крауч задумчиво хмыкнула, окинув его оценивающим взглядом. — Ещё бы. А ты владеешь теориями баланса, необходимыми для ритуальной магии? Регулус ответил ей с улыбкой, в которой сквозило веселье: — А небо голубое? Брови Крауч взметнулись вверх. — Правда? На её лице невозможно было не заметить впечатлённого выражения. Регулус расправил плечи и выпрямился. — Это базовое введение в Тёмные искусства. — Ах. Ты уже изучал это? Он лишь слегка приподнял бровь. Она игриво усмехнулась в ответ. — Ах, конечно. Прошу прощения за то, что усомнилась в вас, мистер Блэк. И вот теперь она заставила его ощутить собственную уязвимость. — Я пойду поищу Эвана, — пробурчал Барти. Младший Крауч швырнул салфетку со стола, когда вставал, чем слегка его испугал. Регулус бросил взгляд в сторону, где сидела Беллатриса. Он её не заметил, но это не успокоило его. — Эм… пожалуй, это не лучшая идея. — А сидеть здесь — тем более, — возразил Барти. — Вы оба меня игнорируете! Он хотел что-то возразить, но Барти уже исчез в толпе сотен гостей, прежде чем он успел открыть рот. Регулус побледнел — и Крауч это заметила. — Почему для Барти плохая идея идти к Эвану? — спросила Крауч. Регулус отвёл взгляд, морщась. Её проницательный взгляд порой давил на него. — Эван, возможно, сейчас… занят моей кузиной. Глаза Крауч сузились. — Какой кузиной, если не секрет? — Теперь ты знаешь её как Беллатрису Лестрейндж… Её внезапная заминка была предсказуемой. Регулус знал, что Крауч не любит Беллатрису, как бы старалась она это скрывать. Он всё ещё не мог понять причины — да, у Беллатрисы дурная репутация, но не настолько плохая. Это не должно было так сильно влиять на Крауч. Но, возможно, причина была не важна. — Почему ты не хочешь, чтобы Барти встретился с твоей кузиной? — внезапно спросила Крауч, возвращая на лицо привычное бесстрастное выражение. Она снова что-то искала, её глаза оценивающе изучали его. Ну и что теперь сказать? — С ней бывает непросто, — осторожно начал Регулус. — И, как выяснилось, она склонна к садизму. Я не хочу, чтобы кто-либо из вас с ней встречался. В его сознании всплыло воспоминание о кузине. Точнее — ложное воспоминание. Внедрённое во время мучительных часов изнуряющих тренировок по окклюменции. В центре этого воспоминания была Беллатриса — и Крауч тоже. Регулус ощущал себя запертым внутри собственного тела. Он не мог ни говорить, ни двигаться. Беллатриса показывала Крауч, как снимать шкуру с кролика своим любимым кинжалом — изящным кинжалом. Проклятым кинжалом, который с XVI века приносил своим жертвам невыносимую боль. Крауч подчинилась. Потом появился Сириус. Беллатриса показала Крауч, как снять с Сириуса кожу. Крауч не подчинилась. Затем — кровь. Плоть. Светлые волосы, пропитанные алым. Два тела. — Тогда пойдём за моим братом, — сказала Крауч, вырывая его из мыслей. Она откладывала салфетку — ещё секунда, и она встанет из-за стола. Встанет — и встретится с Беллатрисой. У него пересохло в горле. — Нет, — он покачал головой; в его голосе прозвучала окончательность. — Она не должна тебя видеть. Крауч фыркнула: — Почему? — Поверь мне. Их взгляды сцепились. Ему казалось, что её острый взгляд способен прожечь его насквозь. Голубые глаза — такие ясные, что в них было что-то стерильное, почти клиническое. В них была глубина океана и лёгкость солнечного неба. В них он тонул. — Я чем-то ей досадила? — наконец спросила она, и Регулус энергично покачал головой. — Нет, конечно нет. Крауч снова посмотрела ему в глаза — с подозрением, словно пыталась разгадать ответ по одним его глазам. Но ей это не удалось бы. Она не была Беллатрисой — не могла проникнуть в его разум и украсть воспоминания. Она была Мадлен Крауч. И всё же было бы ошибкой считать, что она не может быть столь же пугающей, как Беллатриса — иногда. — Регулус Блэк, — процедила она, глядя на него пронзительно, и Регулус готов был поклясться, что температура вокруг упала как минимум на пару градусов, — клянусь, если ты не объяснишь мне всё прямо сейчас… — Это из-за меня, — выпалил он. — Она интересуется тобой из-за меня. Леденящий холод постепенно отступил, и Крауч нахмурилась. — Я всё ещё не понимаю. Она интересуется мной — из-за тебя? С чего бы ей интересоваться мной из-за тебя? Регулус покачал головой. — Это… сложно объяснить. Объяснение потребовало бы признания в его интересе к ней, а к этому он был совсем не готов. — Просто… поверь мне. Ты не захочешь встречаться с Беллатрисой. Просьба вышла слабой — он это знал. Он ненавидел, как это прозвучало. Это было не то, что он планировал, приходя сюда. Он хотел поприветствовать её. Хотел сделать комплимент. Сказать, как она прекрасна в этом платье. Как её волосы будто поймали отблеск солнечного золота. Он не должен был говорить ничего жалкого. — Хорошо, — неожиданно сказала Крауч. И, словно почувствовав его внутренний разлад, она мягко улыбнулась: — Я тебе верю. Буря в голове Регулуса внезапно стихла. — А как же Барти? — снова спросила Крауч, и её приоритет был очевиден. Каким-то образом туман в его голове рассеялся. Он почувствовал, как уголки губ сами собой приподнялись — от знакомой заботы, с которой она говорила о брате. — Эван, я уверен, сделает всё возможное, чтобы увести его от Беллатрисы. К сожалению, его слова её не успокоили. Это было ясно по нахмуренным бровям. Она выглядела так, будто собиралась возразить — и действительно начала. — Я… — успела вымолвить она, но на этом всё и закончилось. Невидимая сила внезапно сжала ей горло. Она вцепилась в стол так сильно, что скатерть смялась под пальцами. Он вскочил, охваченный тревогой. — Крауч? Он опустился рядом с ней на колени, взял её за руку и позволил ей стиснуть его пальцы до боли. Её лицо исказилось от боли, и она по-прежнему не могла нормально дышать. Она не могла… нормально дышать! Другой рукой он коснулся её шеи сзади — успокаивающе, стараясь одновременно поймать её взгляд. Зрачки были расширены. Слишком сильно для солнечного дня. Это могло быть следствием зелья — или реакцией на магию в её самом первозданном виде. Магия в своей первозданной форме могла могла спутать восприятие. Он видел это раньше. Видел Беллатрису с такими же глазами после встреч с Тёмным Лордом. Высвободив магию при своём пока ещё слабом контроле беспалочковой магии, Регулус позволил ей вступить в борьбу с той магией в воздухе вокруг Крауч, что душила её. — Крауч. Оставайся со мной. Дыши, хорошо? Дыши. Вдох — выдох. Вот так. Регулус поблагодарил звёзды, когда Крауч медленно начала дышать нормально. Высвобождать магию таким образом было изматывающе — если бы он раньше не практиковался в беспалочковой магии, то мог бы убить себя. Крауч повторила его действия, выпуская собственную первичную магию для самозащиты. Это позволило ему прекратить использовать собственную магию. Он ждал, пока бледность её лица начнёт сходить, позволяя мыслям блуждать. Регулус никогда не видел настолько сильной реакции на магию. Задыхаться лишь от ощущения магии — магии, которую другие не чувствовали? Он огляделся. Никто больше не задыхался, как Крауч. Насколько он знал, подобную сырую магию невозможно направить на одного человека в комнате. Остальные должны были что-то почувствовать. Это по-настоящему сбивало с толку. Он пошевелил рукой, всё ещё державшей её за руку, возвращая Крауч из задумчивости. Поймал её встревоженный взгляд. — Что произошло? Крауч слабо покачала головой. — Ты разве ничего не почувствовал? — Почувствовал что? Её лицо исказилось от отвращения. — Оно мерзкое. Тяжёлое. И было ощущение, будто само моё существование… Крауч замолчала, словно поражённая внезапным осознанием. Она на мгновение закрыла глаза, и Регулус уже был готов потребовать, чтобы она продолжила, — как вдруг почувствовал, как её магия тянется наружу, ищет. И вдруг её внимание метнулось к центру сада. Нарцисса и её жених разговаривали с кем-то. Этот кто-то затерялся бы в толпе, если бы не его рост. Он возвышался над окружающими, но его лицо ничем не выделялось. Его легко было забыть. Настолько обычное, что Регулус даже не попытался его запомнить. И на первый взгляд он был совершенно чист — от него не исходило никакой магии, которую можно было бы почувствовать на расстоянии. Самый обыкновенный человек. Его было легко не заметить. И всё же каким-то образом именно он привлекал внимание множества представителей чистокровной элиты. При виде этого человека Крауч стало дурно. — Крауч? — он снова слегка потянул за руку, соединявшую их. — Думаю, я хочу уйти, — дрожащим голосом сказала девушка, не отрывая взгляда от мужчины. — Как можно скорее, пожалуйста. Он не колебался ни секунды. — Кикимер! В тот самый миг, когда они исчезли из сада, мужчина обернулся через плечо — и не увидел ничего в том направлении, которое тянуло его внимание.

***

— Спасибо, — сказала Крауч Кикимеру, принимая чашку ромашкового чая. Это были первые слова, которые она произнесла с тех пор, как пять минут назад он привёл её на площадь Гриммо. Он понимал. Она выглядела по-настоящему потрясённой, и какое бы понимание причины произошедшего ни пришло к ней, оно явно выбило её из колеи. Сидя на диване его семьи, она казалась такой маленькой. Её светлая кожа резко контрастировала с чёрным бархатом обивки. По крайней мере, чай, похоже, её немного успокоил. — Барти! — внезапно вскочила Крауч. — Я оставила Барти там! Я оставила Барти там, Годрик! Он позвал Кикимера прежде, чем её паника успела перерасти во что-то большее, и велел домовому эльфу проверить младшего Крауча. Кикимер тут же исчез, чтобы выполнить приказ, но это не помогло успокоить Крауч. Она ходила по комнате взад-вперёд, беспокойно суетясь, даже почти прикусила ноготь, прежде чем вовремя остановилась. Когда Кикимер появился снова, она выглядела ещё более напряжённой. — С юным мастером Краучем всё в порядке, — доложил Кикимер своим серьёзным голосом. — Он играет с юным Розье и ещё двумя детьми. Они пытаются украсть одно из павлиньих перьев. Это было так, словно кто-то проколол воздушный шар — настолько резко с неё сошло напряжение. Регулус молча наблюдал, как она глубоко вдохнула и слабо улыбнулась, пробормотав: — Опять павлины, Барти? Она ещё раз искренне поблагодарила Кикимера, прежде чем домовой эльф оставил их одних. Крауч наконец вернулась на своё место. В её движениях появилась лёгкость. — Спасибо тебе за это, Блэк, — сказала она. — Я не понимаю, что на меня нашло. Он ответил на её искреннюю улыбку тихим «пожалуйста», прежде чем сделать глоток из своей чашки. Поверить в её благодарность было легко. А вот в её слова — не очень. Крауч прекрасно знала, что с ней произошло. Тот мужчина каким-то образом влиял именно на неё — и только на неё, несмотря на его попытки скрыть свою магию — пока неизвестно, зачем. По какой причине — пока неясно. Но как? Связывало ли их что-то? Магическая связь? И если да — почему она почувствовала это только сейчас? — Твой брат говорил, что ты особенно чувствительна к магии, — произнёс он, ставя чашку. Локти он упёр в колени, сцепив руки. — Возможно, ты чувствуешь, что человек неприятен, по его магии? Будь она откровенна, она бы сказала прямо: дело было не в её чувствительности к магии. — «Неприятен», — вместо этого повторила она с тенью улыбки, уловив в слове иронию, которую Регулус упустил. — Ты очень проницателен, Регулус Блэк. Значит, она решила скрыть правду. Они сидели в тишине, каждый погружённый в собственные мысли. Регулус понимал желание скрывать магическую связь — в конце концов, её могли использовать против тебя. Слизеринцы ревностно оберегали свои тайны, особенно если те касались слабостей. И всё же обстоятельства заставляли его тревожиться за неё. Он снова посмотрел на Крауч. Она всё ещё выглядела расстроенной, потирала руки, словно пытаясь себя успокоить. Этот жест привлёк его внимание к её платью. Он вдруг покраснел. Даже в таком состоянии она оставалась красивой — её бледные, гладкие ключицы порозовели, словно вторя румянцу на щеках. Соберись, извращенец. Тряхнув головой, он резко поднялся. — Я скоро вернусь, — сказал он, встретив её вопросительный взгляд. Когда он вернулся, Крауч стояла у пианино, положив ладонь на его полированную поверхность. Он протянул ей зелёный свитер Слизерина, который принёс для неё. Она моргнула, явно не понимая. — О… мне не холодно. — Это для комфорта, — пояснил он, вдруг смутившись. — Он мягкий. И закрывает кожу… В ответ — тишина. Крауч посмотрела на него своими большими голубыми глазами, затем перевела взгляд на свитер, потом снова на него. Регулус покраснел. Салазар, он выставлял себя идиотом. Свитер — для комфорта, серьёзно? Он почувствовал, как лицо начинает гореть. — Знаешь что? Забудь. Он убрал свитер за спину — и в тот же миг Крауч воскликнула: — Нет! Она резко шагнула к нему, и Регулус от неожиданности отступил назад на пару шагов. Это не помогло. Она выхватила свитер, который он пытался спрятать, и оказалась так близко, что он уловил запах её шампуня. Затем она прижала свитер к себе и повернулась боком — словно теперь уже она прятала его от него. Они замерли, глядя друг на друга. — Я… я очень хотела бы взять свитер, — неловко пояснила Крауч, нарушая паузу. Она всё ещё прижимала его к себе. Уголки его губ дрогнули. Это было очаровательно. — Тогда я настаиваю, чтобы ты его взяла, — сказал он. В ответ она тихо рассмеялась — попытка скрыть собственное смущение. — Спасибо, — мягко сказала она. — Ты хороший, Регулус… Можно мне называть тебя Регулусом? Просто… ты был таким замечательным другом… Регулус готов был поклясться, что его сердце тут же устроило настоящий бунт. Услышать, как Мадлен Крауч произносит его имя своим бархатным голосом, было настоящим удовольствием. И она назвала его замечательным другом! Это ведь хорошо, правда? Его мысли рассыпались, когда Крауч тепло посмотрела на него своими большими голубыми глазами, обрамлёнными такими длинными ресницами, что... Ответь ей, идиот! Он выдавил из себя, как ему хотелось верить, обаятельную улыбку: — Только если ты позволишь мне называть тебя Мадлен. Она одарила его ослепительно яркой улыбкой. (А сердце тут же устроило новый бунт.)

***

Если уж говорить в защиту Регулуса — и той внутренней борьбы, которую он вскоре сам себе устроит, — идея пришла к нему однажды утром, навеянная неосторожными словами, вылетевшими из уст кого-то настолько глупого, что в трезвом уме Регулус не обратил бы на них ни малейшего внимания. Событие, ставшее началом всех его бед на третьем курсе, произошло в среду утром — всего через три дня после свадьбы Циссы и того значительного поворота в его отношениях с Крауч. Всё началось с того, что он освежал знания по введению в Тёмные искусства. Крауч говорила ему о своём намерении разработать особый ритуал, основанный на защитной магии, и Регулус был бы проклят, если бы не смог ответить на её вопросы о балансе теорий после того, как с уверенностью заявил, что полностью их освоил. Он часами сидел в гостиной над «Погружением в Тёмные искусства» Оберона Перенеля, и даже внезапное появление Сириуса не смогло отвлечь его. По крайней мере — до тех пор, пока Сириус не открыл свой проклятый рот. — Ты словно открытая книга, — фыркнул он между смешками. — Не могу поверить. Регулус поднял взгляд от книги и перевёл его в сторону — прямо на фигуру брата, опиравшегося на дверной косяк. Он был почти готов просто игнорировать его, как делал это все последние пятнадцать минут с того момента, как ощутил присутствие Сириуса. Но его хорошее настроение подсказывало, что немного развлечь брата можно, ведь ничто не способно испортить ему день. — И что конкретно делает меня «открытой книгой»? — спросил он. Сириус многозначительно пошевелил бровями и наклонился вперёд, словно собираясь поделиться тайной: — Ты, похоже, делаешь успехи с той Крауч, да? Регулус покраснел. Неужели Сириус заметил, что его любимый свитер пропал? Но вряд ли он мог знать, что тот одолжен Крауч… Сузив глаза, он выставил самое холодное выражение: — Это не твоё дело, Сириус. — Когда ты так это демонстрируешь, дело каждого. — Я ничего не демонстрирую, — фыркнул он. Сириус посмотрел на него с явным раздражением. — Ты едва читаешь, не поглядывая пару раз на диван и пианино каждую минуту. А в какой-то момент даже две минуты просто уставился на диван. С глупой мордой. Нет, Регулус отказывался в это верить. — У меня нет глупой морды. — А я думал, что окклюменция тебя испортила, — усмехнулся Сириус. — Но, похоже, девушке хватает, чтобы всё исправить… с побочным эффектом в виде глупой морды двадцать раз на день. Но кто считает, правда? Регулус покраснел, смущённый собственной очевидностью. Он действительно так легко читаем? Если даже Сириус видит каждый раз, когда Мадлен Крауч занимает его мысли — а это было почти всегда в самые неудобные моменты — то в Хогвартсе, среди слизеринцев, у него и вовсе не было шансов это скрыть. Он думал, что делает успехи на уроках окклюменции. До свадьбы всё шло отлично… но один взгляд на Крауч полностью разрушал его прогресс. Именно в этот момент в его голове промелькнула мысль — блестящая… хотя с оглядкой назад и глупая до нелепости. Окклюменция. Он случайно произнёс это вслух, и Сириус снова мгновенно обратил на него внимание. Глаза брата с подозрением сузились, будто он ощутил надвигающуюся катастрофу. Но было уже слишком поздно. Регулус считал эту мысль гениальной. Если ему было сложно держать мысли в порядке, то нужно было просто использовать окклюменцию на полную, верно? Он ухмыльнулся Сириусу: — Брат, иногда я почти верю, что у тебя есть мозги. — Эй! — нахмурился Сириус, обиженно фыркнув. Но Регулус больше его не слушал. Он собрал книги и направился к двери, не терпелось попасть в свою комнату, чтобы медитировать. — Постой! Ты же не собираешься каждый день использовать окклюменцию, чтобы скрывать свою очевидную симпатию, да? — крикнул Сириус вслед уходящему брату. Регулус его проигнорировал. — Рег! Оставшись один в гостиной, Сириус моргнул в недоумении, глядя на дверь. Он не успел осмыслить, что только что произошло. Он собирался подразнить брата… и теперь что? Регулус не мог быть таким тупым, не так ли? Сириус на мгновение замер, а затем пожал плечами. Нет, Регулус не мог быть таким тупым. Да и сомневался, что брат способен применять сложные техники окклюменции. В лучшем случае он мог организовывать мысли и ставить простые стены против атак легилименции. Искусство изолировать эмоции, манипулировать отдельными воспоминаниями, чтобы они стали недоступны, или отделять исполнительные функции разума от конкретных раздражителей — это было бы слишком сложно для него. Так что какой вред, в конце концов? Взгляд Сириуса упал на упаковки с шоколадными лягушками на столе, за которым раньше сидел Регулус, и он моргнул. Мысль о брате тут же улетучилась, когда он схватил одну из лягушек. Быстро развернув обёртку — Мерлин, опять Дамблдор? — он поймал лягушку прежде, чем та успела прыгнуть. Он съел сначала правую лапку — и Сириуса совершенно не волновало, если Джеймс назовёт его садистом за это.

***

— Святые ёб… макрели! Восклик вырвался у Сириуса, когда он перечитал статью во второй раз. В руках у него был сегодняшний выпуск «Пророка» — «Пророка» его брата, который он стащил у Никса, когда птица заглянула к нему в комнату, доставляя письмо Джеймса. Обычно он так не делал, но заголовок... — Сириус! — крикнула мать, судя по громкости, из своей спальни. — Следи за языком, или я его отрежу и скормлю гримам твоего деда! Он бы скормил этим гримам что угодно, лишь бы они показались последователям этого маньяка. И поскорее. Особенно после столь «удачно» принятого Министерством закона. Кстати, о Министерстве… — Святое дерьмо, — благоговейно прошептал Сириус. Он снова уставился в газету, теперь — на центральную фотографию. Мужчина в шляпе и с аккуратными усами сидел в судейском кресле на заседании Совета Магического правопорядка, с молотком в руке. Пересекая комнату бегом, Сириус рванул к двери и принялся колотить в неё — быстро, часто и с яростью взрывопотама, рвущегося к потенциальной паре. — Рег! Твой будущий тесть — псих! Он не прекращал стучать ни на секунду. Даже когда из комнаты донёсся хриплый, сонный голос: — Сириус, сейчас слишком рано для этого… Он собирался остановиться только тогда, когда стучать будет уже не во что. — Погоди, мой кто?! — снова подал голос Регулус, на этот раз заметно выше, почти с писком. Сириус едва расслышал его сквозь собственный грохот. Едва. Он обязательно потом его за это подразнит. Когда дверь наконец открылась, являя миру птичье гнездо, притворяющееся копной кудрявых волос, и хмурого тринадцатилетнего мальчишку, почти такого же красивого, как он сам, Сириус тут же ткнул ему «Пророк» прямо в лицо. Регулус потёр глаза, вчитываясь в первую полосу. Он прищурился — должно быть, подозревал, что Сириус всё это выдумал, уж слишком хорошей была новость. ...Или он просто ещё толком не проснулся. Кто его знает. Сириус подпрыгивал от нетерпения, с трудом удерживая улыбку, ожидая… — Это возмутительно! — нахмурился Регулус, сверля его взглядом с той яростью, на какую способен человек, которого разбудили насильно, и даже больше. — Министерству нельзя позволить такое! …определённо не этого. Сириус моргнул, переводя взгляд с брата на газету и обратно. Они ведь читали одну и ту же статью, верно? — Просто уточняю: ты заголовок и основной текст точно прочитал? Регулус усмехнулся: — Да, я, черт побери, прочитал заголовок, Сириус. Что ещё мне читать, если ты мне газету прямо в лицо суёшь? Он нахмурился. Он думал, что брат обрадуется — Министерство, наконец, решительно шагнуло, чтобы остановить этих маньяков, чьи ужасные преступления были выставлены на всеобщее обозрение в комнате его брата. Но, наблюдая за сердитым братом, который снова читал статью так, будто она его оскорбляет, он понял: это совсем не так. Сириус попытался говорить осторожно: — Технически, Министерство может делать что угодно. Они же создают законы. Газета зашуршала, когда Регулус слишком резко отодвинул её от глаз, встретив взгляд брата серьёзным выражением: — А убивать уважаемых членов общества? Сириус моргнул. Он, может, и не понимал закона, но преступники вроде них больше не заслуживали называться «уважаемыми членами общества», раз отказались от всякой приличности и моральных норм. Возможно, сонное состояние влияло на его рассудок. Он положил руку ему на плечо, чтобы встряхнуть, заставить окончательно проснуться. — Рег, убийство — это буквально почерк Тёмного Лорда. Регулус неловко отвёл взгляд: — Но… эти убийства хоть в чём-то обоснованы. Есть закономерности. А это… это бессмысленное убийство! — Каким, черт побери, образом это «бессмысленное» убийство?! — взорвался Сириус. — У Министерства тоже есть причины. Они хотят остановить Тёмного Лорда. И они действительно должны были его остановить. Сириус никогда не был последователем какой-либо идеологии, он предпочитал жить, как ему нравится. Ему были безразличны их пуристские взгляды, но и к маглам он особой любви не питал. Но теперь всё изменилось. Он видел, насколько ужасен Тёмный Лорд, благодаря доске убийств Регулуса. Слушая крики Регулуса, когда Беллатриса пытала его, он окончательно убедился, насколько гнила тьма. И Сириус знал, что среди маглорожденных есть достойные люди — черт, его лучший друг был влюблён в маглорожденную. Он не мог позволить им умереть. Сириус снова посмотрел на газету в руках Регулуса, и мысль проскользнула в его голове: — Хм. Может, однажды я и в Министерство пойду. Буду аврором и всё такое, чёрт возьми, — пробормотал он вслух, к ужасу Регулуса. Как обычно, он не позволил брату остановить себя. — Мать будет в ярости. А может, мне удастся убить Беллу, и меня не отправят в Азкабан. Регулус фыркнул, видя его удовольствие: — Сириус, это вовсе не смешно. Сириус слегка усмехнулся. Забавно, что Регулус думал, будто он шутит. Разве брат забыл? Он всегда был Сириусом. — Ладно, а почему ты такой мрачный? Это ведь твой будущий тесть предложил этот закон и допустил всё это. Регулус неловко ерзал, сжимая края газеты, которая снова осталась раскрытой между ними. — Я всегда знал, что Краучи нейтральны. Но это… это уже выбор стороны. Регулус снова замолчал и нервно облизал губы, глядя на фотографию Барти Краучи-старшего на первой полосе. — Мадлен и Барти в следующем году придётся непросто, если их отец окажется в центре событий этой… вражды. Сириус фыркнул: — Ну что ж, можно назвать это войной. Убийство теперь, видимо, обычная практика. И будет непросто всем, а не только твоей Мадлен… подожди-ка! Глаза Сириуса округлились — до него дошло. Регулус, поняв, что он проговорился о конкретной детали своих нынешних отношений, стратегически отступил, медленно возвращаясь в свою комнату и готовясь захлопнуть перед носом Сириуса дверь. Как будто Сириус позволил бы ему это сделать. — Значит, теперь просто Мадлен, да, Реджи? — поддел он с дьявольской ухмылкой, просовывая ногу в комнату Регулуса, не давая двери закрыться. — Она зовёт тебя Рег? Регулус? Реджи? Реджи-бу? Брат покраснел. — Это не твоё дело. Сириус ухмыльнулся так широко, что у него даже щека заболела: — Ну надо же, посмотрите-ка: взрослеешь и делаешь успехи со своей пас­сией! Скажи, советы по искусству поцелуев тебе не нужны? Дверь захлопнулась так резко, что задела его ногу. — Ай! — Ты же даже никого не целовал! — крикнул Регулус, раздражаясь: убежать от Сириуса так просто у него не получалось. Сириус ахнул от оскорбительного (но, к сожалению, правдивого) обвинения: — Богохульство! Я много практиковался! Пуффендуйцы шли на это с радостью, а Когтевран поощрял любые эксперименты, — соврал он с подмигиванием. — Если тебе нужна практика, могу показать, куда идти — АЙ! Малец наступил ему на ногу, а Сириус только успел отдернуть её от боли, как дверь уже со стуком захлопнулась. Наглость. Но Сириус даже не поморщился: он снова ухмыльнулся на дверь. — Хочешь, объясню тебе про «женские штучки»? — Ты отвратителен! — донёсся приглушённый ответ. — Ну, ты же в этом возрасте, Рег, — протянул Сириус. — Никто не осудит, если тебе любопытно, особенно теперь, когда вы с ней сближаетесь… ближе, если она даст, конечно… Дверь снова распахнулась, и Сириус широко улыбнулся — еле успев увернуться от квоффла, летевшего ему в голову. Мяч с грохотом отскочил от стены коридора, и Сириус свистнул. Вот это был злой бросок. Когда он снова посмотрел на дверь, оказалось, что Регулус снова запер её. Он надул губы. Оба больше не поднимали тему сегодняшней газеты.

***

В последующие дни Сириус чувствовал приближение бури. Не настоящей бури, конечно. Фигуральной — той, что отбрасывает тени на повседневную жизнь и разрушает судьбы всех вокруг своим существованием. В доме было спокойно, но он уже чувствовал, как прилив набирает ход. Он слышал, как шепоты завывают, разливая яд и ненависть. Он замечал, как лица становились холоднее, а отношения — напряжённее. Вскоре он понял, что после того самого утра Регулус примкнул к другой стороне, как и все остальные в его доме. Он, конечно, надеялся, что брат собирает новости, чтобы понять, насколько ужасна сторона Тёмного Лорда. Даже надеялся, что Регулус захочет присоединиться к борьбе против них. Ах, как же он ошибался. Для него это был настоящий удар, когда Регулус объяснил так называемую закономерность атак Тёмного Лорда, пытаясь убедить Сириуса, что Тёмный Лорд сражается за их дело, за их семью, за светлое будущее магической Британии. Они поссорились после того, как Сириус сказал, что вся их семья, все эти чистокровные вырожденцы, пусть горят в аду, сколько ему до этого дела. После этого Регулус стал бросать на него взгляды через обеденный стол, вместо того чтобы пытаться общаться. Конечно, с любимым сыном вернувшимся к её стороне, мать наконец решила, что вполне может каждый раз за ужином накладывать на него жалящее заклятие, стоило Сириусу открыть рот. Возможно, поддразнивания вроде «кто из ваших фанатичных друзей сегодня попал под удар Министерства?» только ухудшали ситуацию, но Сириус уже прыгнул с обрыва — что ещё он мог сделать, чтобы стало хуже? Он уже тонул, просто дыша в этом доме. Всё тепло, которое было раньше, исчезло. Регулус стал тихим и мрачным, запирался в своей комнате, изучая, черт его побери, что. Мать стала куда охотнее пускать в ход палочку. Отец внезапно перестал терпеть его болтовню. Сначала он не понимал, как всё могло измениться за одну ночь. Теперь он понимал. Видите ли, Сириус не был из тех, кто крадётся по собственному дому — Сириус Блэк ходил с гордостью льва, куда бы ни отправился, разве что в случаях, когда шалил. Но однажды, пробравшись по дому тайком, он кое-что понял. В его доме завёлся ядовитый паразит. Паразит, который медленно разъедал его семью, внушая им мысли об обещанной славе и праведной, благородной борьбе во имя их предков и будущих поколений. Именно поэтому он тихо спускался по лестнице, собираясь незаметно проникнуть в гостиную. Он, разумеется, не вошёл в гостиную. Вместо этого он направился в столовую, которая примыкала к ней, и подошёл к стене, соединяющей обе комнаты. Там он использовал модифицированное заклинание усиления звука, прежде чем прижать ухо к стене. — Ах, малыш Регулус, переживаешь за свою старую кузину? Сириус чуть не подавился от этой приторной интонации. — Почему они приняли такое решение? — тихо спросил его брат, так тихо, что Сириус почти не расслышал. Он нахмурился. Почему его брат должен быть таким тихим? В такие моменты это очень неудобно! — Неужели не можешь догадаться? — игриво произнесла Беллатриса. — Подумай своей умной головкой, маленький кузен. Разве они не говорили о новом законодательстве? Должно быть, говорили. Иначе зачем Регулус должен был бы «волноваться» за Беллатрису? Прошла пауза, прежде чем брат ответил на вызов Беллатрисы. — Наверное, это демонстрация силы со стороны Министерства. Чтобы показать публике, что угроза серьёзна, но Министерство относится к ней так же серьёзно. Но это должно быть чем-то большим… Это запугивание? Они пытаются отговорить людей от присоединения к Тёмному Лорду — заявив, что сторонники Тёмного Лорда враги общества, а Министерство не боится наказать любого, кто к ним примкнёт. И… и ещё, чтобы отпугнуть самого Тёмного Лорда от продолжения его действий. Высокий, пронзительный хохот прорезал воздух, безумие просачивалось в каждый вдох. Мурашки побежали по всей коже, и Сириус содрогнулся. Как Беллу не признали банши, для него оставалось загадкой. — Это запугивание! Понимаешь, как это смешно? Они прямо клоуны! Применять страх против Тёмного Лорда! Сириус неловко ждал, пока очередная волна хохота не утихнет. Господи, как же эта женщина умеет смеяться. Лёгкие у неё просто замечательные, это уж точно. Тем временем он обдумывал их слова и решил, что Министерство выбрало правильную тактику. Большинство заинтересованных стороной Тёмного Лорда были слизеринцами, а все знали, что смелость у слизеринцев такая же, как у курицы. Они, в конце концов, заботятся прежде всего о самосохранении. Прежде чем присоединиться к Тёмному Лорду, они точно подумают дважды. — Они всё равно будут пытаться убивать… — сказал Регулус с сомнением, и Сириус услышал в ответ пренебрежительный смешок. — А Тёмный Лорд встречает их жалкую угрозу с распахнутым, почерневшим сердцем, — проворковала Белла фальшиво-сладким тоном, который мгновенно стал ледяным. — Не смей нас недооценивать, Регулус. Нас обучал Тёмным искусствам сам Тёмный Лорд. Твоя тревога забавна, но если ты зайдёшь дальше, я лично покажу тебе, насколько она была неуместной — не говоря уже о том, что оскорбительной. В голосе Беллы прозвучала угроза, и Сириус выругался. Теперь ему придётся выйти из укрытия, если Беллатриса начнёт бросаться заклятиями. — К тому же, если они предлагают нам смерть, — продолжила она, — мы просто станем Пожирателями смерти. Теми, кто покоряет саму смерть. Сириус моргнул. Пожиратели смерти? Это они теперь так себя называют? Он чуть не фыркнул. Имя было слишком в точку, не так ли? Разве они не могли придумать что-то получше? — Пожиратели смерти? — снова спросил Регулус, его сомнение в имени повторяло сомнение Сириуса. На этот раз его встретил мрачный смешок. — Ты услышал это первым от меня, маленький кузен. Советую прикупить ещё булавок для своей доски. Сириус проглотил комок в горле, глаза расширились от понимания. Он быстро ретировался в свою комнату, намереваясь записать всё, что услышал, для остальных. Им это точно будет интересно. Сириус и Джеймс могли не слишком бояться Тёмного Лорда,но мать Ремуса была маглой, а старшая сестра Питера вышла замуж за магла. А теперь у них было имя для сторонников Тёмного Лорда — Пожиратели смерти. Эти Пожиратели смерти… Они ведь не остановятся, да?

__________________

АВРОРЫ ПОЛУЧАЮТ ПРАВО ПРИМЕНЯТЬ НЕПРОСТИТЕЛЬНЫЕ ЗАКЛЯТИЯ

В свете недавних событий, связанных с атаками, сеющими ужас среди волшебников Великобритании, Министерство, по разрешению главы Отдела Магического Правопорядка и Верховного судьи Совета Магического права Бартемиуса Крауча, приняло закон, позволяющий аврорам использовать Непростительные заклятия в это тяжёлое время. — Согласно отчётам наших авроров, эти подлые, трусливые люди разбрасываются Непростительными заклятиями так, будто это всего лишь заклятие щекотки, прячась за маской, чтобы избежать последствий своих действий, — заявил Барти Крауч. — Настало время относиться к ним как к той угрозе, которой они являются, и давать отпор, когда нашим гражданам причиняют вред и внушают страх! Министр Юджина Дженкинс воздержалась от комментариев по поводу нового законодательства. Можно даже сказать, что министр большую часть времени молчала. Это историческое законодательство стало первым решительным шагом, предпринятым Министерством после многих лет…