Глава 29

Длинные пышные рукава свободно прикрывали её руки, а тёмно-синяя бархатная ткань мягко касалась кожи. Это было единственное тёмное платье, которое выглядело достаточно непринуждённо для ужина у Слизнорта — остальные либо были слишком светлыми и цветочными для ужина, либо слишком нарядными для неформального ужина. Ей действительно стоило перестать позволять матери покупать для неё платья. — Думаю, тебе лучше распустить волосы. Она подняла взгляд и встретилась с Орпингтон в зеркале. — Правда? — Это же неформальный ужин, — объяснила девушка. — Сложная причёска ни к чему. Мадлен ещё раз посмотрела на себя. Платье и без того выглядело достаточно изящным — созвездия были разбросаны по всей ткани. Слишком вычурная причёска только перегрузила бы образ. — Наверное, ты права. Поблагодарив подругу в последний раз, Мадлен грациозной походкой направилась в гостиную. Для субботнего вечера она выглядела почти пустой: лишь несколько групп старшекурсников занимали самые тёплые места у камина. Регулус Блэк сидел на диване у входа, элегантный, с рубашкой, заправленной под чёрный жилет. Стоило ей пересечь невидимую границу, как его взгляд тут же нашёл её, и он быстро поднялся, предлагая ей руку. Она её не приняла. Юноша, по-видимому, не уловив тонкого отказа, всё равно подошёл ближе. Кто бы сомневался. — Ты прекрасно выглядишь, — сказал он. Комплимент ли это был? По его тону можно было подумать, что он просто комментирует погоду. Она вздохнула. Что ж — проще уж дойти с ним до ужина. — Спасибо. Пойдём? Чем быстрее они окажутся на ужине, тем скорее она сможет найти компанию получше. Но, к её удивлению, парень так и не сдвинулся с места. Его взгляд не отрывался от неё; лицо оставалось непроницаемым, пока он изучал её. Понадобилась секунда, чтобы понять: он смотрел на звёзды. — Эм… Ты ищешь свою звезду? Она вот здесь, сердце льва, — сказала она и указала на созвездие северного неба, прямо под левой грудью. Она и не знала, что такое возможно, но его лицо стало ещё более замкнутым. — Понятно. — Пойдём? — повторила она, с трудом скрывая нетерпение. Парень резко повернулся к двери и снова предложил ей руку. — Так будет уместнее. — Разумеется, — пробормотала она, принимая его руку. Они вместе направились в противоположный конец подземелий, и единственным их спутником была тишина. К этому моменту Мадлен перебрала в голове множество возможных причин, по которым он так резко отдалился от неё. Первая — и наиболее вероятная — заключалась в том, что родители приказали ему держаться на расстоянии от девушки, чей отец открыто объявил войну Тёмному Лорду. Если это действительно так, она не стала бы полностью винить мальчика. Вторая возможность — та, что пришла ей в голову первой, — была куда мрачнее: он мог быть одержим или, что ещё хуже, находиться под Империусом. Впрочем, она признавала, что подобные мысли, скорее всего, были следствием её недавних исследований. Третья — он просто отстранялся от реальности. Иными словами, слишком усердствовал в окклюменции. И, наконец, последняя — и, возможно, самая правдоподобная причина: он просто возненавидел её за то, что она так и не вернула ему свитер. Хотя может показаться странным, что Блэк так болезненно переживает потерю всего лишь одной вещи, Мадлен отметила при внимательном рассмотрении: уже в письмах после свадьбы он звучал слишком сдержанно. А что, если он просто сказал оставить свитер «для вежливости», а сам тихо злился? — Ах! Наши новые участники наконец прибыли! Проходите, проходите, садитесь! Она окинула взглядом комнату. Столовая была куда просторнее, чем она помнила, мягкий свет свечей освещал множество фотографий по стенам. Профессор Слизнорт гордо сидел рядом с Дамоклом Белби и пустым местом, почти распираемый от радости. И вдруг она в ужасе поняла: профессор похлопывал пустое место справа от себя. Мерлин, помоги ей. — Мадлен, вы знакомы с Амелией? — спросил профессор в своём веселом тоне. — Её братья, Грэм и Эдгар Боунс, работают прямо под началом вашего отца в Отделе Магического Правопорядка. Она улыбнулась старшекурснице, садясь за стол: — Приятно познакомиться. Ужин оказался ужасным. Он был даже более неловким, чем предыдущий опыт Гермионы Грейнджер. Профессор Слизнорт не переставал пытаться завязать разговор с ней, поднимая, как ни в чём ни бывало, крайне щекотливую тему — её отца, не замечая напряжённых реакций всех остальных слизеринцев. Кингсли, при всём уважении к его будущему «я», оказался настоящим гадом, тихо посмеиваясь над её мучениями. Её мучения были очевидны, и Лили даже не скрывала своего сожаления. Она не раз пыталась перевести разговор на других учеников — чёрт возьми, Барнабас Терринг с дядей из Международной конфедерации магов был здесь! — но нет, Слизнорт всё время втягивал её в беседу. Во всём она винила своего отца. Когда ужин, наконец-то, наконец-то закончился, пытка на этом не закончилась. Слизнорт весело достал несколько бутылок джина, велев всем присутствующим поспешить и получше познакомиться друг с другом. — Младше шестнадцати, естественно, лучше воздержаться от джина, — подмигнул он. — Но не волнуйтесь! Виноградный сок у меня тоже есть. Мадлен воспользовалась первой же возможностью, чтобы скрыться от профессора. — Лили, — позвала она подругу, быстро направляясь в детский уголок. Лили выглядела потрясающе в чёрном платье с узором, уже держа в руках стакан виноградного сока и стоя у столика в углу. Она весело улыбнулась: — Привет, Мэд! Слушай, если бы Слизнорт не упоминал твоего отца снова и снова, я бы подумала, что именно он твой отец, глядя на то, как гордится тобой, когда с тобой разговаривает. Она невольно вздрогнула. Этот ужин явно превращал мысль о том, чтобы её усыновил Гораций Слизнорт, в возможность, которую нужно любыми способами избегать. Лили тихо засмеялась, делая глоток. — Как тебе этот ужин? Мадлен сухо ответила: — Меня держали в заложниках, и никто из вас ничего не сделал. Она фыркнула. — Не драматизируй. И к тому же, мне кажется, ты справилась прекрасно: и не перетягивала всё внимание на себя, и была вежлива. Она тихо вздохнула. Хорошо, что обучение этикету подготовило её к подобным ситуациям. Без него она бы выглядела полной неуклюжей катастрофой. Но всё же: — Я справлюсь, но, пожалуйста, спаси меня, если что-то подобное повторится. — «Если»… — Лили снова фыркнула. — Смешная ты. Лили бросила взгляд на тёмный угол комнаты. Там стоял Слизнорт, почти все слизеринцы его окружили. Почти все — потому что одна была здесь с ней. — Так… — Лили взглянула на Мадлен с вопросом. — Ты с Блэком? — Не в этом смысле, — сухо ответила она. — Он друг. По крайней мере, я так думаю. Она уже сама не была уверена. В этот момент за Лили показалась ещё одна девушка и прочистила горло, подняв брови, словно задавая вопрос. Мадлен на мгновение замерла, моргнув, встречая молчаливый взгляд высокой брюнетки. Они ведь уже познакомились на ужине, не так ли? — Не хочешь присоединиться к нам? — предложила Мадлен. Марлен МакКиннон по-прежнему молчала. — Э-э, Марлен? — Лили вопросительно посмотрела на девушку глазами, почти наставляя, что было заметно по хмурому выражению её лица. Марлен не обратила внимания. — Крауч в Слизерине, — девушка протянула слова медленно, словно пробуя их на вкус, осознавая всю странность ситуации. — Как это вообще возможно? Мадлен улыбнулась. — Ну, у нас в Слизерине у всех есть клыки, и большинство просто ждёт подходящего момента, прежде чем нанести удар. — Ты ждёшь такой момент? — быстро спросила девушка, с едва заметным упрёком. Она была настороже. Похоже, смысл её слов прошёл мимо собеседницы. Улыбка Мадлен стала шире. — Я не сижу и не жду момента для удара. Я охочусь. Девушка выглядела встревоженной. Лили даже не пыталась скрыть растерянность. — Э-э, девчонки? — Мадлен! Она вежливо улыбнулась тому, кто её позвал — профессору Слизнорту, который сделал жест, приглашая её подойти. В последний раз кивнула своим нынешним собеседникам: — Было приятно поболтать с вами вдвоём. Её новая компания не так открыто демонстрировала настороженность по отношению к ней. Слизнорт поддерживал беседу, а каждый из присутствующих, словно соревнуясь, хвалился родственниками на высоких постах и с каждым словом невольно демонстрировал размер собственного эго. Все они были старшекурсниками Слизерина, и, к сожалению, мужчинами. Их высокомерие достигло совершенно нового уровня, когда Слизнорт ушёл к другой группе. Сначала они начали обсуждать её перспективу на удачную партию — будто её личная жизнь была главным её достоинством. Это, правда, её развеселило, когда она вывела их из равновесия стандартным «девичьим» ответом: — О, я всё ещё жду настоящей любви. Конечно, родители поддержат меня до того момента, когда решат, что пришло время устроить брак. А в этом случае моя судьба целиком в ваших руках, господа. Она ослепительно улыбнулась, когда произнесла это, заставив некоторых из них покраснеть, хотя мысленно она уже вонзала в них ножи. Когда чары её сладкого образа рассеялись, посыпались вопросы о том, какие же ожидания возлагает на неё семья — ведь очевидно, что она не станет занимать место отца, если у родителей имеется наследник мужского пола. Какая наглость. На эту тему она действительно не смогла сдержать язык: — Ах да, мои родители действительно не ждут, что я пойду по их стопам. Они лишь надеются, что я достигну лучшего, на что способна. В конце концов, именно этого желают любые по-настоящему любящие родители. Вы только представьте — жить под постоянным гнётом, будучи всего лишь куклой в руках чужих амбиций. Как же это, должно быть, больно — чувствовать себя нелюбимым… Застывшие улыбки были восхитительным зрелищем. — Итак, Крауч, я слышал, ты записалась на магловедение, — вновь подал голос Трэверс с пятого курса, не скрывая брезгливости. Что ж. Переходим к теме номер три. — Ты всё верно услышал, — отозвалась она, насмешливо придавая голосу застенчивые нотки. — Хотя я и не подозревала, что столь незначительные вещи, как выбранные мной предметы, способны так сильно занимать чужие умы. Видимо, ученикам Хогвартса отчаянно не хватает хобби. — Раз уж заговорили о хобби, — сказал Регулус, — кто-нибудь смотрел финал Кубка мира по квиддичу? Слава Мерлину. Несколько человек тут же выпрямились, прежде чем один из них наконец заговорил: — О да, многие из нас, разумеется, были там. Мы сидели в верхней левой ложе, благодаря одному семейному знакомому. Оттуда открывался превосходный вид на поле, мы могли... Мадлен чуть отступила за спину Регулуса и с облегчением медленно выдохнула. Она перестала вслушиваться в обсуждение квиддича, ощущая острую потребность привести себя в порядок после напряжения, вызванного этой жалкой попыткой давления. Если уж быть честной, всё произошедшее лишь сильнее разозлило её. Но, конечно, слишком уж многого она хотела, надеясь на короткую передышку. — Магловедение… — задумчиво произнёс Макнейр, внезапно возникнув у неё сбоку. Его голос был понижен, почти интимен, словно разговор предназначался лишь им двоим. — Оно действительно настолько интересно, как ты сказала? Мадлен моргнула. Значит, слухи разошлись слово в слово. Даже «Пророк» редко утруждал себя подобной точностью. Что ж, похвалы всему Слизерину за безукоризненную точность передачи информации. — Оно скучное и утомительное, как и любой другой предмет, — осторожно ответила она. А затем, учитывая свою аудиторию, добавила: — Но там есть один любопытный фрагмент магловской истории. Говорят, однажды какой-то магл убил сотни тысяч других маглов, просто нажав на кнопку. — Должно быть, это была впечатляющая кнопка, — заметил он с неприкрытым интересом. — Не переоцениваем ли мы их? Какими же слабыми они должны быть, если одна кнопка способна так легко их уничтожить. — Кнопка была всего лишь устройством для активации оружия, — пояснила она. — Атомной бомбы, как они её называли. — Магловской бомбы? Она усмехнулась. — Представь себе взрывное заклинание и увеличь его разрушительную силу настолько, чтобы сравнять с землёй целые города. Его ядовито-зелёные глаза сверкнули. — Это действительно завораживает. — Не так ли? — она мрачно посмотрела на дно своей чашки. — Волшебники носят своё оружие всегда с собой — в собственной руке, готовое к действию от едва заметного движения. Маглы же… им приходится бороться, чтобы просто создать оружие. Но разрушение и смерть всё равно находят дорогу к ним. И заигрывают с ними точно так же. В глазах Макнейра на мгновение застыло неподдельное восхищение. Она мельком задумалась, какая именно часть её слов так сильно его зацепила. Понадобилась секунда, чтобы осознать: его рука небрежно убрала выбившийся локон ей за ухо. — Я уже говорил тебе сегодня, как ты прекрасно выглядишь, Крауч? Она смотрела краем глаза на то место, где секунду назад был этот локон. Нет. Не может быть. Это не может быть настолько легко. Идея пришла к ней, когда она начала размышлять о том, какую выгоду можно извлечь из ужина у Слизнорта. Воодушевлённая присущей самому Слизнорту нейтральностью, она решила попытаться расположить к себе и гостей-слизеринцев — несмотря на то, что со стороны казалось, будто она склоняется на другую сторону. Она уже почти смирилась с тем, что этот план обречён на провал, после того как Слизнорт раз за разом упоминал её отца. Она и не думала, что ей представится ещё один шанс. Это тоже может оказаться ловушкой, — мелькнула у неё мысль. Она слегка смущённо улыбнулась. Но он был не единственным, кто умел расставлять ловушки. — Просто Мадлен. Пожалуйста.

***

Ему снова снился тот самый прекрасный сон. Ремус с улыбкой направлялся в Большой зал, друзья шли рядом, и шаги его были лёгкими, а голова — ясной. Ночь выдалась удачной: сон был наполнен красивыми светящимися огнями, иногда — разноцветными птицами. После такого сна он всегда чувствовал себя бодрым и полным энергии. К столу Гриффиндора они подошли последними. Ремус устроился рядом с Лили, но та даже не взглянула в их сторону. Это было ново. Обычно из-за громкого голоса Сириуса они всегда привлекали чьё-нибудь внимание. — Значит, они не вместе, — пробормотала рыжеволосая, не сводя глаз с одного направления. — Ну, слава Богу. Ремус огляделся. — Кто? Марлен, конечно же, сразу поняла, куда смотрит её подруга, и, закатив глаза, ответила: — Её последний оставшийся слизеринский друг. Пока что Рыжеволосая нахмурилась: — Может, перестанешь так себя вести? Ты же с ней знакома. Почему до сих пор так к ней относишься? — Потому что она слизеринка. Ты видела, как она разговаривает с другими змеями. — О ком это мы говорим? — вставил Сириус, всегда готовый посплетничать. Ремус закатил глаза и положил себе на тарелку несколько яиц. — О Мадлен Крауч, — пренебрежительно ответила Марлен. — Мы встретились с ней прошлой ночью вместе с твоим дорогим братом. Рука Сириуса замерла. — С кем? — переспросил он, явно заинтересовавшись. — Как друзья, — быстро добавила Лили. Сириус фыркнул. — Конечно, Рег ещё не сделал свой ход. — Ход? — переспросила Лили. — Разве это не очевидно? — закатил глаза Сириус, словно не мог поверить, что ему приходится объяснять очевидное. — Она уже обвила его своими маленькими изящными пальчиками. Девушки переглянулись, явно не понимая, о чём он. — Не знаю, — задумчиво произнесла Марлен, встретившись с любопытным взглядом Сириуса. — Он почти не обращал на неё внимания прошлой ночью. — Они пришли вместе на ужин у Слизнорта, — объяснила Лили. — Но Блэк даже не посмотрел в её сторону. Наоборот, он был довольно холоден. Судя по всему, сегодня утром за слизеринским столом он тоже её проигнорировал. — Кто, Рег? Он ведёт себя рядом с ней как застенчивая девица! — Ты вообще видел своего брата в последнее время, Сириус? — парировала Марлен. Ремус молча ел, время от времени поглядывая на слизеринский стол. Мадлен Крауч, как обычно, сидела между учениками своего курса и теми, кто был на год младше, прямо рядом с братом. Слизеринский брат Сириуса сидел неподалёку, но они не разговаривали. И вдруг Ремус особенно остро почувствовал шоколад, лежавший в его правом кармане. После той встречи в библиотеке он больше с ней не разговаривал. Он также не видел её в больничном крыле, но каким-то образом её шоколад всегда находил дорогу к нему. Однажды Ремус спросил мадам Помфри, откуда у Мадлен Крауч, казалось бы, неиссякаемый запас шоколада, и ответ оказался весьма странным — девочка просто знала, когда шоколад заканчивался. Это лишь добавляло загадочности Мадлен Крауч. Джеймс неловко кашлянул. — Э-э… а тебе-то какая разница, вместе они или нет? Лили явно не хотела отвечать. Её взгляд на мгновение скользнул к Сириусу. — Ну… просто… Блэк… не тот парень, который подходит Мэдди. Брови Ремуса взлетели вверх. Ой-ой. — И что это значит? — потребовал объяснить Сириус, прищурившись и бросив на неё вызывающий взгляд. Но, разумеется, вместо того чтобы стушеваться, прежняя нерешительность Лили вмиг испарилась перед вызывающим тоном Сириуса. Она задрала нос: — Тогда почему ты так старательно его избегаешь, если не знаешь, о чём я говорю? Сириус вспыхнул. — Я его не избегаю. Зелёные глаза закатились. — Конечно. И Моуи — вовсе не кот. — Эта тварь — монстр, так что тут я с тобой спорить не буду. Лили возмущённо засопела и тут же бросилась защищать зверя. Его хозяйка, Мэри, демонстративно проигнорировала разговор о своём чудовищном питомце, пока они продолжали спорить. Ремус вздохнул и вернулся к еде. Сириус и его вечно меняющееся мнение о собственном брате — честное слово. Ремус лишь надеялся, что это не аукнется ему после того, как он дал брату презумпцию невиновности. Его мысли снова вернулись к приятному чуду, каким был его сон. Он казался таким ярким — почти реальным. Это был всего лишь простейший прекрасный сон, созданный его собственным сознанием, но почему-то он вызывал в нём одновременно восторг и нежность. Почему — он и сам не понимал. Он потёр старый шрам на затылке. — Ты в порядке, Лунатик? Он слабо усмехнулся, заметив обеспокоенный взгляд Питера. — Да. Да, всё нормально.

***

Первая неделя ноября ознаменовалась открытием Кубка по квиддичу между факультетами. Красный и зелёный цвета заполняли поле, студенты в шарфах и шапках кричали и размахивали флагами своих факультетов. Мадлен обхватила себя руками, пытаясь защититься от сурового ветра, и наблюдала за игрой. С Джеймсом Поттером в роли охотника, которому помогали Доркас Медоус и Гаррет Браун, Гриффиндор вёл с довольно большим отрывом, как всегда. Со временем, после множества просмотренных матчей, Мадлен наконец смогла снова получать удовольствие от квиддича, не умирая от нервов. В прошлом году она даже смотрела матч Пуффендуя против Когтеврана. Но, честно говоря, она не видела смысла снова наблюдать за матчами, если ей было не за кого болеть. Её взгляд остановился на маленькой фигурке высоко в небе, с яркой цифрой «7» на спине. Даже не видя его лица, она могла представить его сосредоточенный взгляд, пока он искал Снитч, прежде чем гриффиндорцы успеют увеличить свой отрыв более чем на 150 очков. — Мальсибер, ты олух, гони этот чёртов квоффл! Она обернулась и с улыбкой посмотрела на Рабастана, который кричал рядом. Не раздумывая, она обратилась к нему по имени. Лестрейндж приподнял бровь, на секунду встретился с ней взглядом и снова посмотрел на игру: — Ты со мной разговариваешь куда больше, чем с Регулусом в последнее время, а всё ещё называешь меня по фамилии? — Рабастан, — уступила она. — Ты случайно не знаешь, почему Регулус так отчаянно закрывает разум каждый день? Честно говоря, её смущало, что она поняла это только сейчас. Она прочитала всё, что могла, об окклюменции в своих книгах — но, разумеется, ей не хватало опыта общения с теми, кто действительно ею пользовался. Для других слизеринцев, должно быть, было совершенно очевидно, что он применяет окклюменцию в поистине безумной степени. — Потому что он идиот, — просто ответил Рабастан. В это она могла поверить, но, к сожалению, объяснение «он просто идиот» одновременно объясняло всё и не объясняло ничего. Нужно было копнуть глубже. — У него какие-то проблемы? — Ещё какие. Он что, не собирался продолжать? — Ты можешь рассказать подробнее? — Это связано с человеком, которого он очень высоко ценит, — туманно ответил парень. Ей не потребовалось много времени, чтобы понять, о ком идёт речь. — Его брат, — вздохнула она, массируя переносицу. — Конечно же. Они вообще когда-нибудь решат свои проблемы? Она почувствовала на себе взгляд Рабастана — выражение его лица было непроницаемым. — Что-то не так? Парень покачал головой с натянутой улыбкой: — Вау. Должно быть, его поразила её способность так быстро делать выводы.

***

Из-за того, что её брат был тем ещё большим ребёнком, Мадлен носила с собой почти метровый пергамент со списком сладостей, которые он хотел, пряча его в кармане своей белой мантии, когда отправлялась в Хогсмид. — Куда пойдём сначала? В «Сладкое королевство»? Или в «Фолианты и свитки»? Она покачала головой на предложения Орпингтона. Она знала, что стоит ей войти в «Фолианты и свитки», как выбраться оттуда быстро не получится. А начинать с «Сладкого королевства» означало гарантированную боль в животе. — Как насчёт «Трёх мётел»? Они неспешно направились к пабу на самой оживлённой улице Хогсмида, наслаждаясь видом и общей атмосферой. Улица была по-настоящему волшебной — почти как Косой переулок. И хотя здесь было не так многолюдно, повсюду летали магические игрушки, а люди без стеснения пользовались волшебными палочками. К сожалению, они были не единственными, кто решил заглянуть в «Три метлы» первым. Заведение оказалось забито старшекурсниками, и свободных мест не было вовсе. Орпингтон повернулся к ней: — Может, вернёмся сюда позже? Но уйти им не дали. — Мадлен! — окликнул Макнейр, широко улыбаясь, сидя на своём месте. За столом в центре паба сидела группа невозмутимых слизеринцев — четверокурсники и несколько старшекурсников. Мадлен быстро пробежала взглядом по лицам: Роули, Мальсибер, Эйвери, Снейп, Блетчли, Пьюси. Будущие Пожиратели смерти. Она натянуто улыбнулась и потянула за собой Орпингтон к «ядовитому» столику. Юноши проявляли безупречную вежливость, если не считать того, с какой настойчивостью они требовали, чтобы девушки присоединились к ним. Мадлен заняла место, где сидел Каллум Макнейр; тот пересел и протянул ей стакан сливочного пива. Орпингтон устроилась между ней и Снейпом, который тоже уступил ей своё место. Обе девушки постепенно влились в их шумную попытку вести цивилизованную беседу. Макнейр старался включить их в разговор, расспрашивая о впечатлениях от Хогсмида, а старшие мальчики делились мнениями и советами, как лучше провести время. Разговор, конечно, не мог прерваться, и вскоре старшекурсники начали расспрашивать девушек о себе. Мадлен и Орпингтон выдавали мало информации, из-за чего возникла неловкая пауза. — Неужели у вас нет ничего, кроме вашей страсти ко всему, что связано с учёбой? — с скукой спросил Роули. На лице Мадлен играла лёгкая улыбка: — Ну, мы могли бы объяснить разницу между фиолетовым и цветом фуксии, но это, несомненно, показалось бы вам скучнее, чем лекция Бинса. Эйвери сморщил нос, но Макнейр не собирался отступать: — Скажи-ка, — подал он голос, — есть ли у тебя ещё что-нибудь интересное, чем можно с нами поделиться? Их взгляды встретились, и по блеску его глаз Мадлен сразу поняла, о чём он спрашивает: о чём-то ужасном, мрачном. Чем страшнее — тем лучше. Она на мгновение задумалась. — Хм… как насчёт любопытного факта? Задолго до основания банка Гринготтс в 1474 году существовал гоблин по имени Оррог, который специализировался на изготовлении лучших кинжалов для ритуальных жертвоприношений. Его самым ходовым товаром среди волшебников был особый вид клинков — кинжалы, сделанные из костей гоблинов. История явно их заинтересовала, и Мадлен продолжила с лёгкой улыбкой: — Это связано с их природой, понимаете. Гоблины — существа жадные и торговые, так было с самого начала, и они используют магию, чтобы совершенствовать своё ремесло. Поэтому было вполне естественно, что даже их кости превратились в предмет торговли ради прибыли. Она остановилась, услышав смешки. Какой же у них был отвратительный вкус. — Многим гоблинам Оррог, разумеется, не нравился, — продолжила она. — Но Оррогу нравилась прибыль, так что он продолжал своё дело и жил дальше. — Поразительно, — фыркнул Эйвери. Она кивнула. — Когда несколько его сородичей сделали крупный заказ на кинжалы из гоблинских костей, Оррог был вне себя от радости. Его народ наконец-то принял его ремесло. Они даже предоставили тела, из костей которых должны были быть изготовлены клинки. Но когда он увидел эти тела, радость мгновенно сменилась яростью и горем. В неподвижном мешке лежала его семья: конечности были отсечены и ободраны, головы отделены от шей, а пустые мёртвые глаза застыли в выражении ужаса. В тот день друзья Оррога позаботились о том, чтобы он воссоединился со своей семьёй. Слушатели всё ещё были захвачены историей, когда она тихо, чуть смущённо рассмеялась: — Я позволила себе немного приукрасить рассказ, но в основе всё это правда. Всё это взято из дневника одного волшебника, посвящённого жертвенной магии. Его написал маг по имени Экриздис — задолго до того, как он окончательно лишился рассудка и запер себя на острове. Некоторые из них — например, Снейп и Эйвери — узнали это имя. Если глаза Снейпа расширились от шока, то во взгляде Эйвери отражался лишь неподдельный интерес. — Значит, гоблинские кинжалы… — протянул Макнейр, наконец скрывая своё заворожённое выражение за небрежно заинтересованным видом. — В Лютном переулке до сих пор есть несколько лавок, где они продаются, — спокойно сказала она. — И ты часто бываешь в Лютном переулке, Крауч? — спросил Роули. Она повернулась к нему и ответила ровным тоном: — Только когда мне нужно что-то оттуда. Наступила пауза, а затем мальчишки с неожиданным энтузиазмом принялись обсуждать её рассказ — с жаром, которого она прежде у них не видела. Единственной, кто молчал, была Орпингтон. Мадлен послала ей успокаивающую улыбку, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы хоть немного отвлечь её от разговоров о смерти и крови, заполнивших стол. — Профессора считают тебя самой умной ведьмой своего поколения, — сказал Роул, после того как они закончили обсуждать её рассказ. Затем он обратился к Орпингтон: — Это правда? — Она гениальна, — кивнула Орпингтон ровным тоном. — Заклинания даются ей без труда. — Думаю, они преувеличивают, — сказала Мадлен, отпив сливочного пива. — Все заклинания? Она спокойно выдержала взгляд Макнейра. — Те, которые мы уже изучали, и ещё некоторые. — Интересно, — пробормотал парень, снова устремив на неё пылкий взгляд. — Ты ничего, Крауч, — заметил Пьюси, поднимая бокал в её сторону, словно подбадривая. — Даже несмотря на твою странную тягу к маглам. «А ты всё такой же мерзкий и неприятный человек», — она улыбнулась ему и слегка пожала плечами. — У девушки тоже могут быть свои увлечения. Когда девушки, отклонив предложение старших составить им компанию на остаток дня, наконец покинули «Три метлы», обе облегчённо вздохнули. — Они ужасные, — заявила Орпингтон, когда они достаточно отдалились от паба. — Да, — согласилась Мадлен. — Тебе они нужны для чего-то, — снова заметила Орпингтон, проявив удивительную проницательность. Мадлен слегка улыбнулась в ответ, заставив девушку вздохнуть. — Ты правда была в Лютном переулке? Её улыбка стала шире. — Знаешь что? — покачала головой Орпингтон. — Я, пожалуй, не хочу это знать. — Мудрое решение, — тихо рассмеялась Мадлен.

***

Мадлен хихикала, крутя педали старого велосипеда и осторожно ведя его по выделенной дорожке. Курс магловедения оказался лучшим решением, которое она приняла в этом году. — Ты прямо прирождённая, даже когда учишься обращаться с магловскими устройствами, — заметила Бетани, когда они добрались до остановки. Мадлен широко улыбнулась. — Они забавные. Припарковав велосипед у витрины магазина, она принялась за осмотр, делая пометки о каждой детали, о материалах, из которых они были изготовлены, и о том, как все части соединяются между собой. — Готова поспорить, у Аманды дома есть такой, — не умолкала Бетани. — Знаешь, нам стоит устроить ночёвку у неё, и тогда она сможет рассказать тебе всё о маглах. О! И, может быть, сделать тебе преображение! Магловская мода куда лучше той, что у нас здесь. Ты тоже можешь прийти, Валери. Орпингтон неловко улыбнулась болтливой девочке, затем с подозрением посмотрела на Мадлен. — Что ты делаешь? Мадлен продолжала изучать велосипед. — Учусь понимать, как он работает. Чтобы потом воспроизвести его как следует. Бетани оживилась: — Ого, ты правда можешь? Кажется, профессор Флитвик ещё не учил нас заклинанию дублирования. — Вопрос в другом: тебе вообще стоит этим заниматься? — сухо заметила Орпингтон. Проигнорировав вполне разумное, но совершенно неинтересное замечание Орпингтон, Мадлен встала рядом с велосипедом и вытащила палочку. Одного взмаха хватило — рядом возникла точная копия. — Вау… — протянула Бетани. — Ты правда это сделала. А мои плюшевые игрушки ты тоже сможешь так сделать? Мадлен повернулась к Бетани с озорной улыбкой: — Давай устроим гонку.

***

Оглядываясь назад, можно было признать, что устраивать велогонку в помещении было не самой удачной идеей. — Эй, нет уж! — она промчалась мимо Бетани, и та раздражённо рыкнула, снова выходя вперёд. — Осторожно! Мадлен рассмеялась, услышав, как Бетани перестала крутить педали на повороте, вынужденная медленно разворачивать велосипед. Сама же Мадлен, разумеется, управляла велосипедом как настоящий мастер. — Я уже на третьем круге! — пропела она самодовольно. — Да как у тебя это вообще получается?! Мадлен хихикнула, сбавляя скорость перед очередным поворотом. Выставочный зал представлял собой прямоугольное помещение, заполненное магловскими вещами — телефонами и резиновыми уточками в витринах. Вдоль стен тянулась велосипедная дорожка, а стены украшали изображения маглов. Поскольку у них было время свободно исследовать зал, Мадлен не видела ничего плохого в том, чтобы опробовать некоторые из устройств и получить от этого полный опыт. — Хопкинс, тормози! — Поздно...! По глухому грохоту Мадлен с опозданием осознала, что её затея была не самой удачной. Она резко остановилась и увидела Бетани на полу в углу зала — та осторожно массировала ушибленную руку. — Жесть… — прошептал кто-то. Следом за шёпотом раздался щелчок фотоаппарата. Мадлен поспешила к подруге, игнорируя Орпингтон, стоявшую со скрещёнными на груди руками и с выражением лица, явно говорившим: «Я же говорила, что это плохая идея». — Ты в порядке? Бетани поморщилась, но кивнула: — Я в порядке, но велосипед... — С велосипедом всё нормально, — поспешила заверить её Мадлен, бросив взгляд на него. Оказалось — не совсем. — То есть… его легко починить. К тому же это всего лишь копия. Судя по состоянию переднего колеса и руля, проще было сделать новую копию. Вокруг них внезапно собрались другие ученики — кружили, словно акулы, почуявшие кровь. — Это было офигенно! — Никогда бы не подумал, что на этой рухляди можно устроить гонку — а ведь идея отличная! — Можно нам тоже попробовать? — Конечно! — просияла Бетани, уже поднявшись на ноги и выглядя совершенно здоровой. — Мадлен вам починит второй велосипед! Мадлен тревожно посмотрела на подругу, а затем перевела взгляд на толпу. И тут же поняла, что совершила ошибку: повсюду на неё смотрели с надеждой. — Э-э… ладно. Она просто не могла сказать «нет». Как раз когда она собралась создать ещё одну копию велосипеда, в голову внезапно пришла пугающая мысль: а что, если они увидят, как она создаёт новый, и попросят сделать ещё… и ещё? Нет, лучше починить тот, что уже был. Кивнув самой себе, она решила воспользоваться усовершенствованной формой заклинания Репаро. Оно требовало куда большего контроля и магической силы, но по сравнению с самыми сложными чарами из её арсенала это было пустяком. Через считаные секунды сломанный велосипед был полностью восстановлен. В тот же момент из ближайшей витрины донёсся оглушительный хлопок, и ученики дружно завизжали. Все уставились на дымящийся тостер. — Ну всё, нам конец, — пробормотала Орпингтон. — Да уж, — Мадлен не стала спорить. Мадлен поморщилась, когда узнала голос. Профессор Уигуорти, огромный и внушительный, грозно стоял в дверях, пронизывая чёрным взглядом застывших от страха детей. — Виновные — шаг вперёд. Другие ученики быстро отступили, оставив перед ним только Мадлен и Бетани. Ну конечно. — По двадцать очков будет снято с каждого факультета! — прогремел профессор, а затем перевёл всё внимание на Мадлен. — Мисс Крауч, я полагаю, вы применили заклятие умножения к этому велосипеду? Она только опустила взгляд, чувствуя стыд. — И это ещё двадцать очков у Слизерина и неделя отработки для тебя! В этой комнате запрещено использовать магию. Здесь находятся электрические приборы — электрические приборы, которые могут взорваться, если вы примените магию рядом с ними! Я уже не раз объяснял это на каждом из наших занятий. Какой смысл в том, чтобы накладывать зачарование нейтрализации поля вокруг комнаты, если вы всё равно ходите и колдуете внутри? Правильно. Это тоже нужно было учитывать. Щёки Мадлен вспыхнули от стыда. Профессор тяжело вздохнул, уже устав от них. — Я ценю ваш энтузиазм, но правила у меня не просто так. — Простите, профессор, — быстро сказала Бетани, а Мадлен кивнула. — Это больше не повторится. — Следите, чтобы этого не повторилось, — пробурчал профессор, возвращаясь в свой кабинет с обгоревшим тостером на руках. — Мой бедный тостер… Ученики затаили дыхание, пока дверь профессора наконец не захлопнулась. Чтобы не потерять лицо, Мадлен придала лицу самый безразличный вид и ждала, когда начнутся пересуды. Но ничего не произошло. — О боже! — вдруг воскликнула Бетани, осознав это. — Мэдди, это же твоя первая отработка! — Первая отработка? — повторил задумчиво гриффиндорец Армен Фигг. — Первая за три года? Ты шутишь? Бетани покачала головой. — Я не шучу. — Ох, я до сих пор помню свою первую отработку, — сказал кто-то из них. — Сколько котлов пришлось чистить. — Поздравляю! — крикнул другой. — Уже не такая уж правильная девочка, да? Мадлен оглянулась и почувствовала, как у неё горят щеки. Обычно она спокойно относится к вниманию, но сейчас всё ощущалось почему-то иначе. — Если честно, никогда такой не была, — тихо пробормотала она. — Просто раньше меня ни разу не ловили. — Часто нарушаешь правила, Крауч? Орпингтон вздохнула рядом с ней, а затем наконец улыбнулась. — Ты даже не представляешь. Мадлен виновато улыбнулась ей.

***

— Тебе назначили отработку… Она устало закрыла лицо ладонью. — Ты обязательно должен повторять это снова и снова, Барти? Барти всё ещё выглядел так, будто его ударили. — Тебе. Назначили. Отработку. Прекрасно, фыркнула она. Её брат сломался. Она окончательно сломала своего брата. Всё. Она положила вилку и сердито уставилась на этого невыносимого мальчишку. — Когда тебе назначат твою, я тоже обязательно буду тебя доставать. Барти расхохотался. Не просто засмеялся — разразился настоящим хохотом. Ей стало неловко и за него, и за себя. — Тебе назначили отработку! О, это бесценно! Мадлен Крауч, на отработке! Её однокурсники захихикали. Она собиралась убить Барти. Паркинсон, как истинная слизеринка, громко сказала: — Говоря от лица нашего факультета, меня больше волнуют очки, которые она потеряла. Мадлен демонстративно закатила глаза. — Сорок очков легко вернуть. — Тогда почему ты до сих пор этого не сделала? — самодовольно — и глупо — парировала девушка, будто Мадлен не была одной из главных причин лидерства Слизерина в Кубке факультетов уже в самом начале года. Но подождите. До неё вдруг дошло: этот вызов был отличным шансом для нового хода в игре за власть. В конце концов, нельзя было допустить, чтобы они начали высмеивать её из-за неудачи на уроке магловедения. — О, дорогая, — на её лице медленно расплылась улыбка. — Неужели ты не понимаешь? Я уже этим занимаюсь. Едва слова сорвались с её губ, как раздался оглушительный раскат грома. Свечи по всему Большому залу разом погасли, задутые резким порывом ветра сверху, заставив студентов вскрикнуть от испуга. В следующее мгновение ударила молния, за ней — ещё один оглушающий гром и испуганные крики. Сначала — одна капля. Потом — вторая. А затем дождь хлынул прямо в Большом зале. — Что за хуйня?!?! Гроза разразилась так неожиданно, что студенты заметались по залу, крича в панике. Ливень заливал всё вокруг, мокрые волосы лезли в глаза, мешая видеть, и кто-то спотыкался, врезаясь в других. Преподаватели пытались разглядеть зачарованный потолок, вышедший из-под контроля, но дождь бил так сильно, что стоило поднять взгляд — и глаза тут же приходилось зажмуривать. Профессор заклинаний Флитвик уже держал палочку наготове, накладывая одно заклинание за другим на потолок. Это не сработало. — Как странно, — спокойно произнёс профессор, сквозь крики детей. Это был её шанс. Она быстро подошла к столу преподавателей. — Профессор, можно я попробую помочь? — её голос едва пробивался сквозь панические вопли. Но прежде чем кто-то успел что-то сказать, она уже произнесла своё заклинание: из её палочки вырвался белый свет, который быстро превратился в яркий маяк, освещая тёмный зал. Тучи рассеялись за считанные секунды, уступив место ясному ночному небу, усыпанному северными звёздами. Но это не означало, что облаков больше не было — о, облака были, и они были очень настоящими, некоторые из них парили прямо над головами. Эти облака выглядели почти прозрачными и были довольно холодными на ощупь. Другие же оказались гораздо плотнее и парили совсем низко, практически на уровне земли. Казалось, будто все ходят по облакам. Её магия заставила профессора Флитвика несколько раз задержать дыхание от восхищения. — Мисс Крауч, это… это очень сложное заклинание погоды! О, боже, Мерлин, насколько это великолепно! 50 очков Слизерину за проявленную выдающуюся способность в заклинаниях погоды и быструю смекалку в разгар кризиса! О, Мерлин… Минерва? Это настоящее облако? Мадлен кивнула с удовлетворением, возвращаясь на своё место, усмехаясь в ответ на молчалые недоверчивые взгляды, которые её встретили. — Вот, тебе даже дополнительные десять очков. Она на мгновение остановилась, внимательно осмотрела присутствующих и нахмурилась. — Почему некоторые из вас такие мокрые? Паркинсон, несмотря на промокший вид, выглядела так, будто вот-вот взорвётся. — О, прости, — ядовито прошепнула она. — Разве ты не только что устроила настоящий шторм в Большом зале? Мадлен моргнула. Ответ на этот вопрос был «да»: она действительно устроила то, о чём говорила Паркинсон, но вся вода, созданная заклинанием, должна была превратиться в облака — если бы она правильно произнесла контрзаклинание. Хм. Она предположила, что просто переборщила с силой первого заклинания. Магия без палочки — это сложно. — Во-первых, я понятия не имею, что ты имеешь в виду под этим обвинением, — ложь легко выскользнула из идеально ровных зубов, сопровождаемая обаятельной улыбкой. — Во-вторых, ты ведь ведьма, да? Просто наложи Импервиус, если не хочешь промокнуть от небольшого дождя. Она сделала паузу и невинно моргнула. — Или, может быть, тебе стоит задуматься о том, чтобы всегда носить с собой зонт? Знаешь, как делают маглы. — Святая мать печенья, — громко прошептал Барти Эвану посреди ответной тишины, — это было убийство. Паркинсон побагровела. — Как еда может быть сухой? — перебил Ребастан, прежде чем действительно могла начаться попытка убийства. Он уже выглядел презентабельно, ни одной капли воды в волосах. Заклинание высыхания, без сомнений. Она широко улыбнулась задумчивому парню. — Наверное, это чудо. — Чудо, — повторил он с усмешкой. Эван, всё ещё выглядевший как промокший щенок и уже снова принявшийся за еду, наконец задал вопрос, который его давно интересовал. — Мэд, можешь привести меня в порядок, но так, чтобы волосы не торчали, как у Раба и Рега? Оба парня, которых он упомянул, сразу же бросили на него злобные взгляды. — Мои волосы в полном порядке, — сдержанно сказал Регулус. Улыбка Эвана была снисходительной, когда он похлопал его по спине. — Конечно, дружище. Впервые за долгое время Регулус Блэк нахмурился. Следовало ожидать, что именно оскорбление его волос сорвёт его маску.

_______________

Мадлен, Мой кабинет наконец освобождён от всех, кто был под воздействием Империуса. Я должен признать твою смекалку: Падение Вора — это именно то заклинание, которое нам нужно против тактики Того-Кого-Нельзя-Называть. Большинство из нас даже не подозревало, что оно способно разрушить действие Империуса. Во всех книгах оно упоминается только как способ снять маскировку. Откуда ты знаешь, что оно будет работать против проклятия? Если ты снова проводишь эксперименты, Мадлен, тебе лучше молиться, чтобы я не застал тебя за использованием одного из Непростительных на каком-нибудь ничего не подозревающем подопытном. Эксперименты в любой форме запрещены без моего контроля. Ты обещала, что в этом учебном году сосредоточишься на брате — так и делай. И всё же, есть одна проблема: как внедрить это заклинание во всех остальных отделах. Мы определённо не хотим, чтобы Тот-Кого-Нельзя-Называть узнал, что мы разработали средство против одного из его методов контроля, и тем более не хотим, чтобы он прибег к другим подлым способам, чтобы держать людей под своим влиянием. Поэтому осторожность сейчас превыше всего. И хотя нам удалось освободить некоторых людей, находившихся под Империусом и работавших на него, мы пока не нашли способ определить его добровольных и преданных сторонников. Я сообщаю тебе эту информацию не потому, что ожидаю, что ты предпримешь что-то с ней — я просто довожу до тебя продолжение одного из твоих многочисленных вкладов. На самом деле, в этом письме я прошу тебя прекратить вмешательство, пока ты ещё находишься в Хогвартсе. Ты умная девушка, Мадлен. К этому моменту ты должна понять, насколько небезопасен для тебя и твоего брата Хогвартс. Кстати, твоя мать рассказала мне о твоих наказаниях. Пусть это будет в последний раз, когда я слышу подобное. Это письмо будет уничтожено через час после того, как воск треснет. Береги себя, Бартемиус Крауч.