Глава 32: Новогоднее обещание

Барти всегда знал, что его семья богата. Очень, очень богата — куда богаче многих других. Но он мог объективно сказать, что семья Регулуса, Блэки, доводила само понятие «богатство» до абсурда — так же, как и всё остальное. Блэки были неприлично богаты. Практически королевской семьёй — владея, казалось, половиной магической Британии. Именно поэтому для Регулуса подарить каждому из своих близких друзей на день рождения украшение, украшенное бриллиантами, было бы для Регулуса так же просто, как щёлкнуть пальцами. Но это вовсе не означало, что драгоценности можно было дарить кому угодно и как попало лишь потому, что ты мог себе это позволить. Барти с предельной настороженностью — и немалой долей недоверия — смотрел на украшение в руках сестры. Получить в подарок драгоценность было вовсе не пустяком. За этим стояли последствия. Серьёзные последствия. Чистокровные традиции гласили, что украшение, подаренное мужчиной женщине, символизирует глубокие чувства или привязанность. А между двумя домами такой подарок означал начало разговоров о помолвке. Его сестра, вероятно, уже осознала все эти намёки. — Вот… вот же мерзавец! Или, может, и нет. Мадлен вскочила, явно что-то поняв. Обвиняющий взгляд впился в ожерелье. — Он что, думает, что раз прислал мне красивые побрякушки, то может не извиняться за то, что был мерзавцем, да? И ещё использует фамилию, чтобы напомнить мне, кто он такой! Барти невозмутимо смотрел на неё. Неужели Мадлен может быть настолько… — а, кого он обманывает, в подобных вопросах она вполне могла быть именно такой. Он неловко поёрзал, пока Мадлен сверлила взглядом записку, и обменялся с матерью осторожным взглядом. — Эм… Я почти уверен, что дело не в этом, Мэдди. — Конечно, в этом! Он поморщился. Голос Мадлен уже опасно приближался к визгу. Если честно, Барти не знал, что хуже: совершенно ошибочные выводы Мадлен или дерзость Регулуса, решившегося прислать его сестре подарок, предназначенный для ухаживания. Но если неверные выводы Мадлен о чём-то и говорили, так это о том, что она просто не готова. Если это действительно был подарок с намерением, Регулус лишь отпугнёт её. К тому же было глупо посылать нечто подобное после их размолвки. Барти сомневался, что Мадлен отреагировала бы положительно, даже осознай она истинный смысл подарка. Ему совершенно не хотелось вмешиваться. Но… глядя на разъярённую сестру, Барти подумал, что Регулус, скорее всего, оценил бы его помощь. Он встал перед сестрой, привлекая её внимание. — Мэдди, ты должна понять, его семья — редкостные снобы. Регулус, скорее всего, просто не знал, что тебе подарить, и решил, что украшения — самый безопасный вариант. — Безопасным вариантом была бы книга, Барти, — фыркнула Мадлен, показывая ему ожерелье. Оно и впрямь было прекрасным в своей простоте и идеально подошло бы к её тонкой шее. — А это? Это должна быть взятка. Зачем ещё дарить мне такой красивый и, без сомнения, дорогой подарок? А зачем ещё парню дарить красивой девушке красивое, дорогое ожерелье? Барти с трудом удержался от того, чтобы не закатить глаза. Его сестра была идиоткой. — Мадлен, дорогая, — внезапно окликнула мать, наконец выходя из своего оцепенения. Она подошла к ним, лицо её стало серьёзным, и одним движением палочки она притянула ожерелье к себе, начиная проверять его на чары. — Боюсь, это не просто обычное украшение. На взмах палочки с ожерелья сорвалась тёмная, зловещая пелена. Вот это было неожиданно. Барти с неподдельным интересом наблюдал за тёмным маревом. Его частные занятия, какими бы продвинутыми они ни были, ещё не дошли до уровня, на котором учат распознавать проклятия в предметах. Но он знал достаточно, чтобы понимать: даже с помощью обнаруживающих заклинаний магический след вокруг проклятого объекта обычно трудно заметить. Здесь же магический след был густым и явным. Очевидно, на ожерелье было наложено очень сильное проклятие. Барти перевёл взгляд на сестру, задаваясь вопросом, нашла ли она это проклятие столь же интересным, как и он. — Я… я что-то почувствовала, но… но не знала… Это правда?.. — Очень мощное маглоотталкивающее проклятие, — кивнула мать. Мадлен отшатнулась. — Если в тебе есть хотя бы капля магловской крови, как это бывает у многих маглорожденных, ты не смогла бы долго удерживать его в руках — кожа начала бы гореть. Он, должно быть, настроен серьёзно. Барти и мать обменялись ещё одним взглядом. Такое проклятие было уместно в подарках, которыми обменивались помолвленные из традиционных чистокровных семей. Оно служило гарантией «чистоты» рода, и по реакции матери было ясно: чары наложены крайне сильные. Из тех, что десятилетиями хранятся в глубине фамильных хранилищ и со временем лишь крепнут. — Он прислал мне проклятое ожерелье? Барти так резко повернулся к сестре, что у него заболела шея. На её лице был откровенный ужас — взгляд прикован к украшению так, словно оно могло наброситься на неё в любой момент. Ну… формально оно, конечно, было проклято. Но, по правде говоря, в основном — безвредно. — Мэдди, — осторожно начал Барти, мягко и спокойно. Сестра всё ещё выглядела так, словно пребывала в шоке. — Мэдди, сестрёнка, ты — признанная, законная чистокровная дочь. То есть проклинать её никогда не входило в намерения Регулуса. Это был всего лишь способ показать, насколько серьёзно он относится к возможному союзу их домов. — Регулус Блэк меня ненавидит? — прошептала она, явно не слыша его разумных доводов. — Но как так вообще вышло? Это же я должна была на него злиться! Или… это он первый разозлился на меня? Барти застонал, уронив лицо в ладони. Мать тихо удалилась, пробормотав, что ей срочно нужно отправить отцу сову. И что теперь делать?

***

В письме говорилось ждать каминного вызова тридцатого, ровно в час дня, и обязательно убедиться, что он один. Регулус на мгновение задумался, неужели Барти Крауч никогда раньше не пользовался каминной связью. Вообще-то такие вызовы не принято назначать заранее — в этом случае теряется вся их практичность. Но, с другой стороны, если целью была осторожность и секретность, Регулус мог понять и такой подход. В очаге камина потеплело, когда вспыхнуло небольшое пламя. Среди языков огня показался знакомый силуэт головы — с мрачной гримасой на лице. — Ты идиот? Какое очаровательное начало разговора. — И тебе доброго дня, Барти. — Ты не можешь просто так дарить ей подарок в знак ухаживания после того, как игнорировал её месяцами! — прошипел Барти Крауч. — Но я этого и не делал, — легко возразил Регулус, изображая невинное непонимание. Младшекурсник не утруждал себя любезностями, так что и Регулус не станет. — Это не подарок в знак ухаживания. Просто подарок, достойный такого знака. Официальный дар для ухаживания возможен только после того, как обе семьи согласятся на брачный контракт. Сейчас никакого контракта не существует, а значит, ожерелье — всего лишь знак доброй воли между друзьями. — Но оно из твоего фамильного хранилища! — А это значит, — с победной улыбкой заявил Регулус, — что моя семья поддерживает нашу дружбу. Недоверие на лице Барти было просто уморительным. — Ты это выдумал! — прошипел он. — Я знаю, что означают украшения! Регулус покачал головой: — Для твоей сестры оно вовсе не обязано что-либо значить, Барти. В его сторону был брошен упрямый, жёсткий, яростный взгляд. Регулус сдался с тихим вздохом. — Нет, правда. Для твоей сестры это вовсе не обязано что-либо значить. Возможно, она воспримет его как знак дружбы — или как жест извинения. Я действительно был неправ с ней в этом семестре, как ты и заметил ранее. Барти нахмурился, тихо пробормотав: — Значит, Мэдди была права… Регулус, однако, продолжил: — Но ты прав в том, что формально это действительно традиционный дар ухаживания. Моя мать позволила мне отправить его твоей сестре, поскольку уже осведомлена о… моих намерениях в её отношении. Для меня это означает, что моя семья одобряет мой выбор. Барти уставился на него с недоверием, затем фыркнул: — То есть это ожерелье — скорее о тебе и твоей семье, чем о ней. Регулус чуть склонил голову: — В некотором смысле. Он позволил Барти обдумать этот уклончивый ответ, пока их тихо сопровождал треск огня. Спустя некоторое время взгляд Регулуса скользнул к пианино, и на его обычно невозмутимом лице мелькнула лёгкая улыбка. По правде говоря, причина его подарка была куда сложнее, чем всё, что он мог бы сказать вслух. Да, это дало ему возможность узнать мнение своей семьи о Мадлен Крауч как о потенциальной невесте. Но это было далеко не главным мотивом, побудившим его подарить ей ожерелье. Его другие мотивы было трудно объяснить. Как сказать Барти, что мысль о том, что Мадлен носит что-то, что он подарил, доставляет ему странное, но приятное ощущение? Что-то принадлежащее ему украшает её бледную, маленькую, хрупкую шею. Он давно хотел прикоснуться к её шее, с той самой ночи, когда она так мило покраснела перед ним. Лицо всего в нескольких дыханиях от его. Возможно, с помощью ожерелья его прикосновение могло оставаться там хотя бы косвенно. Было ещё одно желание — показать, что она его. Показать остальным, что она уже «занята». Что она принадлежит ему. И ещё одна причина — ему просто казалось, что на ней оно будет красиво. Прекрасное ожерелье для прекрасной шеи. — Ещё слишком рано дарить ей украшения, — произнёс Барти, прерывая ход мыслей Регулуса. Регулус пожал плечами. — Какая разница, в этом году или в следующем? Ожерелье всё равно оказалось бы у неё в руках. Барти вздохнул. — Ну и идиот ты. Он нахмурился. Какая именно часть его поступка была глупой? Он хотел подарить ей что-то, что она сможет носить, что-то красивое, что ей подойдёт. При этом он смог узнать мнение своей семьи о ведьме, которая ему нравилась. По его мнению, это было довольно хитро. — Как она отреагировала на мой подарок? — спросил он вместо этого. Барти посмотрел на него пустым взглядом. Регулуса внезапно охватило дурное предчувствие. — Она думает, что ты её ненавидишь. Он моргнул. — Но я же подарил ей украшение? Он ожидал услышать что-нибудь вроде «ей не понравился подарок» или «она считает его некрасивым». Может, даже «ей вообще не понравилось украшение». Но она думает, что он её ненавидит? Как она вообще пришла к такому выводу? Разве подарок в виде украшения может означать что-то плохое? Барти покачал головой и вздохнул: — Ты такой идиот. Регулус открыл рот, десятки вопросов уже висели на кончике языка, но тут из коридора донёсся звук приближающихся шагов. Регулус выпрямился и снова перевёл взгляд на Барти. — Тебе лучше уходить. Я скоро ухожу. Барти моргнул. — Каникулы? — Семейные обязанности, — сухо ответил он. На лице Барти мелькнул интерес, но юноша завершил каминный вызов, не сказав ни слова напоследок. Этот парень явно нуждался в курсах по этикету. В этот момент в комнату вошла прихрамывающая фигура его брата. На его лице застыла хмурая гримаса, едва скрывавшая болезненное выражение, появлявшееся при каждом шаге. Регулус быстро встал и подошёл к Сириусу, готовый подставить руку, если брату понадобится опора. Но, разумеется, Сириусу помощь не понадобилась. Он наблюдал, как брат тихо зашипел от боли, прежде чем плюхнуться на диван. Руки Регулуса снова опустились вдоль тела. — Всё ещё болит? — Как ты думаешь? — прорычал Сириус. Регулус не отводил взгляда от забинтованной ступни Сириуса, пока больше не смог. Он сел рядом. — Извини. — Ты уже извинился. — Знаю. Но всё равно… извини. В конце концов, Сириус не оказался бы наказан, если бы просто продолжил свой план провести зимние праздники у Поттеров. Это Регулус уговаривал его пойти на новогодний приём — хотя удивительно, что Сириус согласился. (В другой жизни Регулус никогда не уговаривал. И Сириус никогда не соглашался.) — Зачем ты вообще пытаешься, Рег? Ты же знаешь, что семья меня ненавидит. — Мы не ненавидим тебя, Сириус, — в сотый раз устало возразил Регулу. — Даже мать всё ещё надеется на тебя. Вот почему она… так яростно злится, когда ты её разочаровываешь. Сириус фыркнул. — Не то чтобы я когда-либо собирался их порадовать. И не хочу, — сказал он с насмешкой. Регулус покачал головой. — Просто скажи им, что не уйдёшь, как ушла наша бывшая кузина. Всё упиралось в тот поцелуй с той грязнокровкой. Боль от предательства Андромеды ещё не зажила, а поступок Сириуса лишь бередил эту всё ещё кровоточащую рану. Хотя Регулус и ненавидел наказание Сириуса, он всё же признавал, что брат ошибся. Но всё же… Он снова взглянул на забинтованную ступню. Мать была слишком сурова на этот раз. Регулусу пришлось использовать окклюменцию, чтобы подавить крики Сириуса. — Меда всё ещё наша кузина, нравится это им или нет. Казалось бы, кровь важнее, чем все эти семейные распри. Регулус фыркнул. — Она сбежала, Сириус. Даже с Циссой не обсудила свой план. Это предательство. — Цисса бы донесла. — Цисса посоветовала бы быть умнее, — парировал он. Сириус нахмурился. — Цисса бы её принизила. Она может быть такой же заносчивой, как тот придурок Малфой. Регулус напрягся. — Если бы она так поступила, это было бы в её праве. Но глупо влюбляться в грязнокровку. Голова брата резко повернулась к нему. — Ты так говоришь только потому, что не испытывал этого. Попробуй представить, что та, кого ты любишь, — гряз... маглорожденная. Регулус почувствовал оскорбление от лица Мадлен. Он глубоко вдохнул и выдохнул, не удостоив Сириуса ни слова в ответ. Братья сидели в молчании — старая ссора была похоронена снова. — Отлично. Вы оба здесь. В комнату вошёл Орион Блэк, его тёмная мантия словно поглощала свет вокруг. Мужчина совершенно не обращал внимания на напряжение, витавшее в комнате. Регулус встал с дивана из уважения, и хотя Сириус не последовал его примеру, по позе брата было видно, что он выпрямился. — Регулус, иди первым. Мне нужно сначала поговорить с твоим братом. Отец и Сириус уставились друг на друга — холодный взгляд встретился с пылающим огнём. Регулус тихо пробормотал: — Да, отец. После чего шагнул в камин. Что бы они ни собирались обсудить, Регулус надеялся, что на этот раз они уладят всё без очередного сеанса проклятия, жгущего кожу. — Замок Блэков!

***

Регулус медленно вдыхал, любуясь видом на море. В детстве ему всегда было не по себе оставаться в своей комнате в замке Блэков. Здесь, на Северном море, море было тёмным и бушующим, а грохочущие волны поглощали тишину его комнаты. В его комнате было слишком много окон, а балкон был просторным, но неприветливым — ведь за окном простиралось лишь бушующее море. Он всегда тайком пробирался в комнату Сириуса, чтобы провести там ночь. Комната Сириуса была рядом с его, но балкон выходил во двор, а не на море за замком. Его комната была теплее и находилась дальше от бушующего моря, а её балкон выходил во двор замка, а не навстречу опасностям, таившимся за его стенами. С балкона Сириуса ночное небо озарялось огнями замка. С балкона Регулуса же тёмный океан сливался с таким же тёмным небом, и он не мог понять, где одно заканчивается, а другое начинается. Как бесконечная пустота. Хотя сейчас был полдень, и он мог достаточно ясно различить линию горизонта. Регулус решил, что этой ночью останется здесь. Через пару недель ему исполнится четырнадцать, и он больше не мог всё время бегать в комнату Сириуса. Несмотря на грохот волн, он всё же расслышал тихий стук в дверь. Дверь, впрочем, была зачарована — как и всё остальное в замке. Он мысленно велел замку открыть дверь, и тот послушно подчинился. На пороге стояла Нарцисса — величественная в своём чёрном платье, но нервное движение пальцев, перебирающих цепочку на шее, выдавало её волнение. Она быстро подошла к нему и вышла на балкон. — Это правда? Сириус здесь? Сердце Регулуса болезненно сжалось от надежды в её голосе, едва скрытой. Сириус и представить себе не мог. Он даже не знал, как сильно семья его ценит. Регулус кивнул. — Да. Наверное, где-нибудь дуется. Нарцисса слегка поджала губы, прежде чем позволила себе едва заметную усмешку. — Не могу понять, он смелый или просто глупый. Впрочем, его ведь распределили в Гриффиндор. Регулус негромко хмыкнул, не отрывая взгляда от моря. Может быть… может быть, стоило попросить Эвана одолжить ему грозовые тучи. Они бы составили ему неплохую компанию этой ночью. — Полагаю, за это стоит благодарить тебя? Регулус замер от слов Нарциссы, прежде чем повернуться к кузине. — Что ты имеешь в виду? Нарцисса тихо фыркнула. — Я уверена, Сириус предпочёл бы провести каникулы со своими гриффиндорскими друзьями, а не встречаться с нашей дорогой Беллатрисой. Дядя Орион не стал бы помыкать Сириусом — он всегда позволяет ему делать что вздумается, а тётя Вальбурга была на грани того, чтобы отречься от него после того мерзкого слуха. Так что остаётся только ты — тебе удалось убедить нашего упрямого наследника приехать сюда. Регулус отвёл взгляд. — Я сделал совсем немного. Он просто очень просил его приехать. А решение, в конце концов, принял сам Сириус. — И всё же, возможно, ты спас эту семью. — Это звучит довольно нелепо, — с лёгкой усмешкой заметил Регулус. Нарцисса тихо хмыкнула и неторопливо подошла к краю балкона. С опаской она взглянула на бушующее внизу море. — Ну представь себе семейное собрание без присутствия предполагаемого наследника. Это лишь подчёркивает нестабильность и неопределённость. Не говоря уже о расколе… — Раскол всё равно останется, — заметил Регулус и осёкся, увидев, как поникло лицо кузины. — То есть… полагаю, пока мы будем держаться вместе и работать над этим… На лице кузины расцвела улыбка, и Регулус расслабился. — Именно это я и имела в виду.

***

На тридцать первый день в Замке Блэков собрались все, кто родился в этой семье. Регулус с удивлением заметил среди гостей Дорею Поттер, урождённую Блэк, и Каллидору Долгопупс, урождённую Блэк. Тётю Лукрецию он ожидал увидеть — в конце концов, она была старшей сестрой отца. Но двоюродная бабушка Дорея была лишь дальней родственницей дедушки Поллукса, будучи на несколько десятков лет младше его, а у двоюродной бабушки Каллидоры после смерти Чарис Крауч больше не осталось сестёр — не считая, разумеется, отрёкшейся от семьи Седреллы Уизли. Их присутствие так обрадовало двоюродную бабушку Кассиопею, что грозная ведьма забыла вынудить деда Арктуруса вступить с ней в дуэль, как обычно. Даже дед Поллукс, похоже, был в лучшем настроении. Тех, кто женился на членах семьи, не приглашали, хотя Регулус знал, что некоторых из них, скорее всего, пригласят на их собственный семейный сбор. Например, бабушка Мелания вчера проговорилась, что Макмилланы тоже устраивают свой семейный сбор. Ужин был крайне утомительным. Разговаривать разрешалось лишь тогда, когда к ним обращался хозяин — дедушка Арктурус. Им, в сущности, разрешалось говорить вне очереди, но только если они оставались в рамках темы, выбранной хозяином, и включали в разговор того, к кому обращались изначально. Дедушка следил, чтобы к каждому обратились хотя бы один раз, и поэтому ужин тянулся, казалось, бесконечно. Регулус большую часть разговора пропускал, хотя кое-что для себя уловил. Так, например, Каллидора Долгопупс была приглашена дедушкой рассказать о покойной Чарис Крауч, урождённой Блэк. В конце концов, они были сёстрами, и Регулуса заинтриговало, когда он услышал, что из частной библиотеки Блэков Чарис Крауч умудрилась украсть несколько книг. Эти книги до сих пор оставались спрятанными, их судьба была неизвестна. — Я как-то собиралась навестить их поместье, — призналась двоюродная бабушка Каллидора, — но дом Блейквилл тщательно защищён от всякого, кто не несёт крови Краучей и Блэков. Я слышала, что её сын, Барти Крауч, даже не претендовал на наследство, и оно перешло к её внукам. Может быть, мне написать им письмо? В сущности, это был формальный обмен сплетнями, хотя никто бы так прямо не сказал. Нарциссу спрашивали о том, как Люциус с ней обращается, а также о недавних свадьбах и помолвках других наследников семьи её возраста; дядя Альфард, к которому обращались по поводу его деловых клиентов и любых слухов, что он слышал; двоюродная бабушка Кассиопея, которую расспрашивали о людях, встреченных в её путешествиях; дедушка Поллукс, которого спрашивали о их шато в Конке, отец и дядя Сигнус, делившиеся сведениями о текущей политической ситуации; и Беллатриса, которую спрашивали о её личных исследованиях. Конечно, тогда Белла не могла не упомянуть его. — Окклюменция, Регулус? — впервые за вечер обратился к нему дедушка. Он выпрямился и отложил ложку для десерта. — Да, дедушка. Счёл это благоразумным в такое тяжёлое время, — ответил он, голос его был достаточно громким, чтобы донести слова через весь длинный стол. Дедушка хмыкнул, оценивающе взглянув на него своими острыми глазами и отпив вина: — Рад слышать, что один из наших наследников проявляет инициативу, чтобы обеспечить безопасность семьи. — Наследников? — послышался недовольный шипящий голос. Дедушка приподнял бровь в сторону матери, которая выглядела, как минимум, смущённой за то, что заговорила вне очереди. Но он снисходительно отнёсся к ней и легко ответил: — Наследников. Потому что и Сириус, и Регулус — оба наследники нашего дома. После слов дедушки воцарилась натянутая тишина. Некоторые прищурились, а кто-то искренне удивился. Мать отложила столовые приборы и серьёзно обратилась к дедушке: — Дядя, я настоятельно прошу вас пересмотреть это. Я полагала, мы уже решили, что Сириус не слишком подходит на роль наследника нашего дома? Ах да. Любимая тема матери. — Он всё ещё может быть полезен, — дедушка ответил с явным пренебрежением. Сириус напрягся от этих холодных слов, хотя вскоре на его лице появился хмурый взгляд. Он был не одинок в своём недовольстве. — Дедушка, — резко сказала Беллатриса, — вы больше не можете поддерживать эту идею! Сириус насмехается над нашими убеждениями! Он презирает всё, что олицетворяет наша магия! Сговаривается с предателями крови и грязно… кур! Внезапная пауза. Все были искренне поражены дерзостью Беллатрисы, а его кузина выглядела по-настоящему шокированной. Очевидно, это вышло не специально. Когда она попыталась продолжить, ей удалось только выкрикнуть «Грязно… кур!», снова и снова, словно кудахтанье курицы. Тихо фыркнул дядя Альфард, быстро прикрываясь кашлем. — Очаровательно, — раздался ещё один голос, который Регулус был уверен, принадлежал двоюродной бабушке Кассиопее. Старая ведьма выглядела абсолютно восторженной. Это вывело мать из оцепенения. — Ты...! Регулус напрягся от крика матери; её ярость была направлена прямо на Сириуса, который с трудом изображал невинность — потому что, конечно же, это был Сириус. Кто ещё мог устроить такой хаос на первом семейном сборе за пять лет? — Между тем, двоюродная бабушка Кассиопея уже вставала с места, направляясь к Беллатрисе: одной рукой она держала её за подбородок, другой — белую палочку. — Заклятие, связывающее язык, смешанное с чарой принуждения, настроенное на определённое слово? — Негодный мальчишка! Не способен себя вести хотя бы одну ночь! — раздался гневный крик. — Должно быть, смешано с чем-то съеденным или выпитым, что сделало проклятие настолько сильным… — Гр… грязно… кур! — Сириус, — отец нахмурился, хотя покрасневшее лицо выдавало, насколько трудно ему сохранять спокойствие. — Немедленно отмени проклятие. — Подождите, подождите, дайте мне сначала разобраться, — сказала двоюродная бабушка Касси, всё ещё удерживая яростную Беллатрису. — Я поняла, как его воспроизвести, но четвёртокурсник не смог бы его сотворить, тем более без слов… Должен быть какой-то упрощённый способ. — Грязно… кур! — Ох, замолчи, Беллатриса, — Регулус практически слышал, как тётя Кассиопея закатывает глаза, — тебе лишь нужно закрыть рот, если так стыдно за то, что из него вылетает. — Неужели ты так и не сумел справиться со своим первенцем, Орион? — произнёс дядя Сигнус, не упуская случая уколоть отца. Регулус и Сириус одновременно метнули в него взгляды, тогда как отец хранил молчание. Мать, разумеется, не смогла остаться в стороне. — Прямо как ты — со своей второй дочерью, братец? — язвительно бросила она. Регулус поморщился. Вот и конец мирному ужину. Он сердито покосился на Сириуса, который, избегая встречаться с кем-либо взглядом, спокойно доедал свой пудинг и выглядел слишком довольным для такой напряжённой атмосферы. Дедушке, похоже, тоже надоел весь этот хаос. — Вернись на место, кузина, — холодно приказал он тётушке Касси, к её явному разочарованию. — А ты, Беллатриса, лучше пока помолчи. — Ну-ну, дедушка, — перебил Сириус, слизывая остатки пудинга с ложки. — Если дорогая Белла настаивает на повторении своего любимого непристойного слова, кто мы такие, чтобы ей запрещать? В конце концов, Белла всегда делает, что хочет. На столовую снова опустилась тишина, все затаили дыхание, ожидая ярости дедушки. Регулус чуть не получил сердечный приступ от ожидания. Это же полное неуважение! Почему Сириус должен вести себя именно так? И какой же он лицемер! Ведь Сириус всегда делал так, как ему вздумается! — Сириус. Голос прозвучал строго, но, к всеобщему удивлению, без ярости. Сириус встретился взглядом с его устрашающими глазами, и если кто-то когда-либо сомневался в его смелости, Регулус бы указал им на этот момент. — Считай это своим первым предупреждением. Снова повисла тишина. К счастью, Сириус не осмелился дерзко ответить. — Орион, как нынешний глава дома, каковы твои мысли по поводу вопроса о наследнике? — спросил дедушка, явно намереваясь прояснить этот вопрос окончательно. Отец, как и следовало ожидать, ответил своим спокойным, непринуждённым тоном: — Я полагаюсь на ваше решение, отец. Как и всегда. Глухой вздох — на этот раз от тёти Лукреции. Регулус нахмурился, наблюдая, как отец и сын держат друг друга взглядом, словно в молчаливой схватке воли. Здесь было что-то странное… В детстве он всегда считал, что отец — послушный сын, который неукоснительно прислушивается к советам собственного отца. Но теперь, повзрослев, он видел оттенки происходящего. А это было… непокорство в глазах отца? Это не имело смысла. Отец всегда слушал дедушку, значит, это не могло быть неповиновением. Если только… Он внимательно наблюдал за отцом. Неужели отец… мог использовать своё послушание как форму неповиновения? Какую-то извращённую версию мелкого, скрытого сопротивления? Дедушка первым отвёл взгляд со вздохом: — Тогда вопрос решён. Сириус и Регулус — наследники дома Блэк, при этом Сириус остаётся явным преемником. За столом воцарилась тишина. Он видел, что семья разделилась: кто-то недовольно сжимал ложку, кто-то стиснул челюсть, а кто-то казался удовлетворённым — едва заметная усмешка в уголках рта, скрытая за ещё одной порцией пудинга. А Регулус? Регулус был в восторге. Он никогда не стремился стать наследником. А теперь, когда его место было официально подтверждено, возможно, Сириус больше не будет обвинять его в попытках занять его место, выдавая себя за послушного сына. Говоря о Сириусе… — Почему? — вырвалось у его брата, нарушив тишину. Сириус выглядел настороженным, если не сказать искренне озадаченным. Почти как будто он потерялся. — Почему вы хотите оставить меня наследником? Я уж точно не образец для наследника. Всё, что сказала Беллатриса, правда. — Ты заговорил не вовремя, мальчик, — хладнокровно сказал дедушка, не давая ответа. — Пора понести наказание. — Наказание за то, что я высказался? — в недоумении переспросил Сириус. — Наказание за все твои проступки, — поправил дедушка. — Пойдём. Дедушка поднялся и направился к главной двери, ведущей в его кабинет. Его мантия развевалась при каждом шаге, плечи были расправлены. Ни разу он не оглянулся — он был уверен, что Сириус последует его приказу. Весь его вид соответствовал положению хозяина замка. — Ужин окончен, — сказал он, отпуская остальных. Сириус сглотнул и поспешил последовать за ним.

***

На следующий день, уже далеко за полдень, Регулус позволил себе немного расслабиться, заканчивая задание по Защите от Тёмных Искусств в своей комнате. На двух последних занятиях они как раз изучали болотных фонарников, и он считал, что справился довольно хорошо. Он прошёл полосу препятствий всего за десять минут, столкнувшись с тремя болотными фонарниками, которые почти сбили его с курса. Рабастан справился хуже — он решил, что перехитрил систему, использовав заклинание слежения, но оказалось, что болотные фонарники могут вмешиваться в такие заклинания. Регулус обязательно упомянул эту деталь в своём эссе. Спустя некоторое время он снова оказался на балконе. Вдыхая свежий ветер и сосредотачиваясь на шуме океана, он размышлял о предстоящем. Завтра он отправится домой и не вернётся в замок до тех пор, пока дедушка не потребует его присутствия. Замок всё ещё внушал трепет, но, как он полагал, с прошлого визита он всё-таки повзрослел. Может, пока он здесь, стоит немного всё исследовать? Но без всякого предупреждения дверь резко распахнулась. — Регулус! Где этот предатель крови? Беллатриса вошла в комнату, словно она здесь хозяйка, глаза её сверкали яростью. Регулус невольно отступил на шаг. — Он всё ещё с дедушкой. Это заставило Беллатрису замереть, её лицо тут же исказилось в радостной ухмылке. — Правда? Надеюсь, старик наказал его как следует! Кто знает, может, это вправит ему мозги! Регулус надеялся, что его улыбка выглядела искренней. Белла, подумал он, явно не в положении, чтобы ставить под сомнение чьё-либо рассудок. Даже после многократных встреч такое мгновенное изменение настроения всё ещё оставляло неприятное впечатление. К его крайнему неудовольствию Белла решила и дальше навязывать ему своё присутствие в его комнате. Она игриво прошлась по комнате, заинтересовавшись всеми предметами вокруг: трогала их, а иногда даже отбрасывала их. Регулус настороженно наблюдал, как она берёт колбу, которую ему одолжил Эван, и открывает крышку. В мгновение ока из сосуда поднялись клубы облаков и собрались на потолке, и разразилась настоящая гроза с молниями. Глаза Беллы блестели, пока она наблюдала одну молнию за другой. — Красиво. Я оставлю это себе. — Это не моё, — поспешно сказал Регулус. — Эван дал. Я просто одолжил. Белла отмахнулась. — Ты имеешь в виду нашего маленького кузена Розье? Ладно, тогда поговорю с ним сама. Регулус поморщился. Надеялся, что Эван простит его. Спустя три минуты он понял, что Белла вовсе не собирается покидать его комнату. Она растянулась на его кровати, тёмное покрывало сливалось с её чёрным платьем, создавая резкий контраст с бледной кожей. Белла наблюдала за молниями на потолке, напевая знакомую мелодию. Он старался изо всех сил её игнорировать, читая следующую главу в своей книге по Защите от Тёмных Искусств, сидя на подоконнике и глядя на балкон. Боггарты — с этими существами он уже был знаком. Один из них был на чердаке в Гриммо. — Почему Тёмный Лорд забрал Адриана Праудмора? — вырвалось у него. Белла перевела на него взгляд, одна бровь приподнялась, а на губах появилась насмешливая улыбка. Регулус пытался выглядеть равнодушным, но на самом деле любопытство едва не вырывало его изнутри. Этот вопрос не давал ему покоя с тех пор, как он впервые прочёл о нём в «Пророке» три дня назад. Он знал: это дело рук Тёмного Лорда. Исчезновение, отсутствие зацепок в расследовании. Но он всё ещё не понимал — зачем. — Ему нужно кое-что от гоблинов, — с радостной откровенностью сообщила Белла, даже не пытаясь сделать вид, что ничего не знает. — Прудмор — всего лишь средство для достижения цели. Регулус нахмурился. — Он чистокровный. — И даже не из тех, кто любит маглов. Белла протянула задумчивое «хмм», вновь устремив взгляд к потолку. — И гриффиндорец. Небольшая потеря, я считаю. Его хмурость только усилилась. — Реджи, ты когда-нибудь задумывался, почему этот предатель крови всё ещё наследник, несмотря ни на что? — вдруг спросила Белла, и резкая смена темы застала его врасплох. Он напрягся. — Не особенно. Да. Задумывался. Беллатриса снова начала напевать, подходя к нему, и в какие-то моменты напев сменялся словами. Наконец он узнал мелодию. Песню своего детства — колыбельную для детей рода Блэков, о звёздах и ночи. О, дети ночи, звёзды поведут вас, звёзды будут сиять… Она остановилась прямо перед ним, выпрямившись во весь рост. Ему было невыносимо ощущать себя ниже её, и он тоже поднялся. Теперь он почти достиг её роста. — Я задумывалась, — произнесла Беллатриса, её ладони медленно легли по обе стороны его лица, удерживая на месте. Пылкий, пронзающий взгляд встретился с его тщательно выстроенной пустотой. — Регулус Арктурус Блэк, второй второй сын, предназначенный быть запасным… Он вздрогнул. — Семья, должно быть, просто сочла тебя… недостаточно достойным. Между ними натянулась невидимая, напряжённая струна, и долгое время они не отрывали взглядов друг от друга. Регулус не стал отрицать её слова, а Беллатриса не сочла нужным извиняться за правду. Она искала что-то в его глазах, и теперь он знал лучше, чем просто любоваться её красотой вблизи. Он закрыл свой разум, выдвинув на передний план своё презрение к безрассудным поступкам и выборам Сириуса. Тогда Беллатриса улыбнулась — прекрасное, но опасное зрелище. Его окутало объятие; холодная ладонь поглаживала затылок, временами задевая кожу на шее. По спине пробежали мурашки. — В глазах нашей семьи ты в конечном счёте всегда будешь ниже Сириуса, — со вздохом произнесла Беллатриса. — Но не волнуйся, Реджи. Я вижу твою ценность. Тебе суждено стать куда большим. Он едва заметно кивнул, и она удерживала его ещё мгновение. К его облегчению, почти сразу после того, как она отпустила его, в дверь постучали. Он не был уверен, что хотел бы оставаться с Беллатрисой наедине дольше. — Войдите. Дверь распахнулась, и глаза Нарциссы расширились от удивления, когда она увидела сестру; её обычно уверенные шаги замерли. — Белла. — Цисси, — резко улыбнулась та. — Присоединишься? Мы как раз говорили о семье. Нарцисса бросила на них скептический взгляд, хотя в нём сквозило и весёлое удивление. Она подошла и встала рядом, у окна. — Сплетничаешь, Беллатриса? Тогда я с вами. Хотя сначала мне нужно кое-что уточнить у Регулуса. — Перехватив его вопросительный взгляд, она усмехнулась. — Тётя Вальбурга в гостиной обмолвилась, что ты достал одно особенное украшение из семейного хранилища. Значит, могу предположить, что у тебя есть успехи с мисс Крауч? Регулус с трудом подавил стон. Разумеется, мать не могла не разболтать об этом. — Мадлен Крауч? — переспросила Беллатриса, вызвав у Нарциссы ещё один удивлённый взгляд. — Ты её знаешь? Белла улыбнулась. — Имя мне знакомо. Он застыл, заметив её понимающую улыбку. Беллатриса, уловив его настороженность, лишь расширила её, и в этом выражении появилось что-то почти хищное. Нарцисса фыркнула с гордостью. — Я знала, что мои глаза меня не подведут. Это ведь я их свела, между прочим. Сказала нашему Регулусу присмотреться к милой ведьме. А дальше всё само закрутилось, правда? — Она ткнула его в бок, заработав озадаченный хмурый взгляд. Нарцисса их свела? Когда... И тут его осенило. Та ночь в гостиной… Он уставился на кузину. — Я… Ты заставила меня зациклиться на ней! Следить за Мадлен — идея Нарциссы! Или, точнее, не совсем следить. Но именно она велела ему выяснить, чем Мадлен занимается большую часть времени. Нарцисса фыркнула с пренебрежением, и Регулус едва не нахмурился. С каждым днём в ней всё больше проступала Малфоевская надменность. — Не говори глупостей, Регулус. Она была в поле твоего зрения ещё до моего вмешательства. Ты же часами говорил о ней после того, как она тебя проигнорировала, помнишь? Я лишь немного ускорила процесс. В ответ он лишь бросил на неё мрачный взгляд. — Значит, с этой Мадлен Крауч всё серьёзно? — бесстыдно продолжала допытываться Нарцисса. Он вздохнул. — Я ещё не просил отца составлять брачный контракт, если ты об этом, — уступил он наконец. — Тётя Вальбурга, кажется, не возражает против твоего выбора. Он горделиво расправил плечи. Разумеется, мать не возражала. Мадлен Крауч была идеальна. — Она чистокровная и внучка нашей покойной двоюродной бабушки, — сказал он вместо этого, объясняя материнское одобрение. Белла усмехнулась. — И умна… и жестока… и такая, такая красивая, — пропела она нараспев, вызвав у Регулуса лёгкий румянец, пока он пытался выровнять дыхание. Нарцисса нахмурилась, глядя на сестру. — Ты с ней знакома? Белла задумчиво протянула «хмм», одарив Регулуса своей игривой, дразнящей улыбкой. Он напрягся, предчувствуя, что именно задумала кузина. — Что ж, теперь я намерена с ней познакомиться, раз уж знаю, что наш Регулус, возможно, пригласит её в семью.

***

Комната, в которую он вошёл, была просторной, но сколько бы ни сияла изысканная люстра под потолком, в сами стены будто просачивалась тень, делая их тусклый, почти белый цвет бесполезным в попытке осветлить пространство. Усиливало это ощущение и то, что тяжёлые тёмные шторы были плотно задёрнуты, не впуская ни луча естественного света. Портрет за портретом следили за каждым его шагом — куда более пугающие, чем возвышающиеся вокруг книжные стеллажи. Но лишь когда он наконец оказался у огромного дубового стола в конце комнаты, хозяин кабинета удостоил его вниманием. Самый устрашающий из всех. — Дедушка. Дедушка Арктурус положил пергамент, который держал в руках, на стол и сцепил над ним свои паучьи пальцы — одна кожа да кости. — Регулус. Как продвигается твоё обучение окклюменции? Он моргнул, опустив взгляд на дубовую поверхность стола. Когда Сириус сказал ему, что дед желает его видеть, он никак не ожидал, что тот станет тратить время на подобные любезности, расспрашивая об успехах в одном из его занятий. — Всё идёт хорошо, — осторожно ответил Регулус, осмеливаясь поднять взгляд и встретиться с глазами деда. Дедушка Арктурус задумчиво хмыкнул. — Посмотрим. Легилименс. Он так и знал. Вторжение дедушки ощущалось скользким. Как змея — в отличие от жёсткого, таранного напора Беллатрисы. Не имея ни малейшего представления о том, что именно дед ищет в его сознании, Регулус воздвиг свою обычную защиту, швырнув вторжение деда на высоту квиддичного поля — и позволив ему рухнуть вниз. Это быстро выбило деда из его разума. — Ты тренировался, — заметил дедушка почти одобрительно. Он бросил взгляд на часы. Прошло едва ли две минуты. — Гораздо лучше, чем у твоего брата. Гораздо лучше, чем у Сириуса… Регулус расправил плечи, прежде чем заговорить: — Дедушка, могу я спросить, что побудило вас начать обучать Сириуса окклюменции раньше, чем того требует традиция? Дед слегка наклонил голову, холодно и оценивающе глядя на него после такого вывода. — И как ты пришёл к такому выводу? Я специально велел ему никому об этом не говорить. — Он мне не говорил, — поспешно заверил Регулус. — Я лишь заметил его измождённое состояние. Это совсем не походило на материнские наказания, и он постоянно массировал виски. Но при этом не выглядел взбешённым — значит, вы многократно применяли к нему легилименцию с его согласия. Дедушка кивнул. — Уверен, ты понимаешь мои причины, по крайней мере, судя по стене в твоей комнате. Значит, дед счёл это благоразумным в нынешние времена. В конце концов, авроры уже схватили нескольких человек, якобы связанных с Тёмным Лордом, но утверждавших, что находились под действием Империуса. Окклюменция была лучшим способом противостоять этому проклятию. Но стена? Его стена? Дед никогда не бывал на площади Гриммо, сколько Регулус себя помнил, так что он никак не мог знать о ней. Впрочем, существовало другое объяснение — и самое вероятное. — Вы увидели мою стену в воспоминаниях Сириуса. В ответ — тишина. Но Регулусу не требовалось больше подтверждений. Сириус, должно быть, в какой-то момент пробрался в его комнату. Ему пришлось подавить желание нахмуриться. Зачем дедушке видеть его комнату в воспоминаниях Сириуса? Ответ был пугающе ясен: он хотел увидеть Регулуса таким, каким его знал Сириус. Возможно, он хотел увидеть всех — его глазами. — Каковы твои причины собирать эти новости, Регулус? — спустя некоторое время спросил дед, нарушая тишину. Колебание выдало бы слишком многое, поэтому он не стал медлить. — Я лишь хочу отслеживать его передвижения. Найти закономерности и понять, остаётся ли Тёмный Лорд верен своим обещаниям. — И остаётся? — уточнил дед. — Верен своим обещаниям? Пауза. — Да. — Ты колебался. Проклятье. Регулус прочистил горло. — Хотя многие его нападения направлены на маглорождённых и маглов, Тёмный Лорд также убил немало чистокровных. Дед остался невозмутим, хотя Регулусу показалось, что в серых глазах мелькнуло что-то вроде интереса… — И что ты думаешь об этом, исходя только из этого? Регулус моргнул. На этот раз он промолчал, не зная, какой ответ удовлетворит дедушку. Дед вздохнул, скрестив руки на груди. — Подумай об этом, Регулус, и приходи ко мне, когда наконец поймёшь его мотивы. — Да, дедушка. — Твой брат убеждён, что Тёмному Лорду нечего предложить нашей семье, — продолжил дед, и его голос по-прежнему не выдавал никаких эмоций. — С другой стороны, Беллатриса и несколько членов нашей семьи считают, что Тёмный Лорд полностью на нашей стороне. Что он не может ошибаться в своих суждениях. Ты согласен с ними, Регулус? Было странно наблюдать деда так близко. В нём почти угадывались черты отца — лишь скрытые печатью прожитых лет. Можно было даже различить в нём Сириуса: в разрезе глаз, в глубине переносицы… — Я ещё не составил собственного мнения, сэр, — тихо произнёс он наконец. — Но вы — составили, не так ли? В кратком проблеске удивления, мелькнувшем на невозмутимом лице деда, было что-то удовлетворяющее. Что именно его поразило? То, что вопросы не входили в тщательно выстроенный образ Регулуса — послушного сына? Или же острота самого вопроса? — Лестрейнджи и Розье, — снова заговорил Регулус, — эти дома, как и многие другие, присягнули Тёмному Лорду. Но не Блэки. — Но не Блэки, — повторил дедушка, и в его голосе прозвучала едва уловимая насмешка. — Я слышал от Беллатрисы, что наша семья согласилась оказать Тёмному Лорду финансовую поддержку, — медленно произнёс Регулус, осторожно нащупывая почву. «Согласилась оказать финансовую поддержку» — именно так она и сказала. Ни разу Беллатриса не упомянула, что семья «присягнула на верность» Тёмному Лорду — это он только сейчас отчётливо вспомнил. Дед задумчиво хмыкнул. — Члены нашей семьи вольны следовать за Тёмным Лордом, если пожелают. — И всё же вы оставляете Сириуса явным наследником, несмотря на его открытое отношение к Тёмному Лорду. Два холодно-расчётливых взгляда встретились. Оценка, прощупывание, взвешивание — каждый измерял другого безжалостным умом. — Вы хотите, чтобы наша семья оставалась нейтральной до последнего момента, — заключил Регулус, чувствуя, как под кожей пульсирует удовлетворение. Он всегда считал, что их семья обязана служить Тёмному Лорду — так же, как семья Рабастана или Эвана. Пояснение деда оказалось неожиданно приятным. Теперь Сириус мог отказаться служить Тёмному Лорду, не рискуя быть объявленным предателем. — Твой дядя и Беллатриса назвали моё решение глупым, — продолжил дедушка, внимательно наблюдая за ним. Он покачал головой, ощущая зарождающуюся надежду. — Это не глупость, это самосохранение. Хотя, полагаю, откладывая поддержку, мы теряем шанс рано заслужить его расположение… Дед резко отвернулся, и на его лице появилась пугающая усмешка. — С благосклонностью Тёмного Лорда или без неё Блэки останутся великими. Вот о чём Беллатриса и Сигнус забыли, решив пресмыкаться перед другим волшебником. — Он вновь впился взглядом в глаза Регулуса. — Твой брат, несмотря на все свои недостатки, обладает хребтом истинного Блэка. Ему лишь недостаёт чувства самосохранения, а ещё у него это прискорбное мировоззрение, которое он перенял — несомненно, проводя слишком много времени среди предателей крови и грязнокровок. Вскоре Регулуса отпустили, и он покинул кабинет с гораздо более лёгким сердцем, чем когда входил. Он также увидел дедушку в новом свете — раньше ему и в голову не приходило, что тот может проявлять интерес сразу к обоим внукам. Прежде этого не было, так почему же он начал теперь? Сириус тоже выглядел озадаченным, хотя после своей личной беседы с дедом держался заметно увереннее. В последний день каникул, перед возвращением в Хогвартс, Регулус попросил у Кикимера горячий шоколад и тайком пробрался на кухню, чтобы поговорить с домовым эльфом без бдительного надзора матери — или, упаси Мерлин, без всевидящих глаз портретов. Он поделился с Кикимером новыми сведениями. Именно Кикимер помогал ему собирать любую информацию о Тёмном Лорде: читал магловские газеты в поисках новостей об убийствах, исчезновениях или взрывах газа. — Видишь ли, Кикимер, — сказал Регулус с улыбкой, — Сириус крайне важен для выживания нашей семьи в этом конфликте. Он — лицо нашего дома, известный всем чистосердечный гриффиндорец, благодаря которому наш род сможет процветать независимо от исхода войны. Тебе стоит относиться к нему лучше, чтобы он меньше ненавидел нашу сторону. Возможно, начни хотя бы называть его по имени? Кикимер недовольно пробурчал в знак согласия. Регулус также рассказал ему о новогоднем ужине, где Сириусу удалось обмануть эльфов в замке Блэков и заставить их подлить его зелье в кубок Беллатрисы. Кикимер презрительно фыркнул, осуждая наивность замковых эльфов, хотя прекрасно понимал, как трудно ослушаться слов хозяина. В конце концов, сам Кикимер мог колебаться, выполняя приказы Сириуса, лишь потому, что хозяйка дала ему другой приказ — более высокий по приоритету — всегда оценивать, не причинят ли приказы Сириуса вреда. Затем Регулус рассказал о последовавшей ссоре, на что Кикимер лишь усмехнулся, продолжая тщательно оттирать плиту. — Молодой хозяин Регулус был бы лучшим наследником... Молодой хозяин Регулус исполнительный, всегда повинуется хозяину и хозяйке. Сказать, что Регулус был потрясён, — значит ничего не сказать. Он никогда не думал, что домовые эльфы способны формировать столь сильное мнение о своих хозяевах. Преданность эльфа… может быть опасной вещью, решил он. Он прочистил горло, стараясь как можно строже упрекнуть старого эльфа: — Если это и есть требование к наследнику, то ты подошёл бы на эту роль лучше меня, Кикимер. Кикимер замер, затем оставил плиту и поспешно опустился перед Регулусом на колени. — Кикимер умоляет молодого хозяина Регулуса простить его. Кикимер не ведает, что говорит. — Нет, всё в порядке, Кикимер, — успокоил его Регулус. — На самом деле ты только что помог мне кое-что понять. Кикимер повторил свои извинения ещё несколько раз, и каждый раз Регулус уверял его, что всё действительно в порядке, пока домовик наконец не вернулся к плите. Регулус вздохнул. «Стержень истинного Блэка», — эхом отозвались в его памяти слова деда. Он сделал ещё один глоток горячего шоколада. В памяти всплыла дерзость Сириуса, принявшего его угрозу как вызов. Однажды… Однажды у Регулуса это тоже будет.