Глава 33: Один шаг вперёд

Дверь купе с грохотом распахнулась, пугая обеих девушек, тихо сидевших внутри. Без единого слова Барти сделал несколько решительных шагов и занял место рядом с Мадлен, на лице у него был грозный хмурый взгляд. Когда он, наконец, сел, скрестив руки, глаза его уперлись в собственные ботинки. Мадлен тут же убрала книгу. — Барти, что-то случилось? — осторожно спросила она. — Эван злится на Регулуса. Рабастан на стороне Регулуса, а я пытался быть нейтральным. И теперь Эван злится и на меня. Слова были выплюнуты с откровенной горечью, и Мадлен прищурилась. — Они что, выгнали тебя? — Конечно, нет. Они бы не осмелились, — мрачно ответил Барти. — Я отошёл в сторону. Они спорят из-за какой-то глупости. Мадлен кивнула. Именно так она и думала. Тем парням пришлось бы понести последствия, если бы они выгнали её брата. Она на мгновение задержала взгляд на явно кипящего от злости Барти. Брат явно был не в духе, но утешения вроде «тебя всегда рады видеть здесь» не помогли бы — очевидно, что он не хотел здесь находиться. Мадлен бросила взгляд на Орпингтон, которая выглядела крайне неловко — Орпингтон почти не общалась с Барти и держалась с ним очень сдержанно, — хотя было заметно, что она тоже волнуется. — Жаль, — сказала она спустя некоторое время, не зная, что ещё можно сказать. Хмурое выражение Барти стало ещё мрачнее. — И это всё, что ты можешь сказать? — Его голос прозвучал резко, слишком резко, и он сам это понял. Он отвернулся, плечи поникли. — Ладно, забудь. Я просто посплю здесь. Не обращай на меня внимания. Он закрыл глаза — и на этом всё. Тишина. Она знала, что он не мог уснуть так сразу, но любая попытка заснуть требовала ровного дыхания, поэтому она оставила его в покое, надеясь, что со временем он успокоится. Когда Орпингтон бросила на неё вопросительный взгляд — словно спрашивая: «И что ты собираешься делать?» — она лишь покачала головой. Вот тебе и спокойная поездка в Хогвартс. На пиру она заметила, что Эван сидит среди старшекурсников. Он выглядел так, будто прекрасно ладит с Мальсибером и прочими, тихо посмеиваясь над какими-то шутками. Конечно, она замечала это и раньше, но только сейчас обратила внимание, насколько непринуждённо он чувствует себя рядом с ними. Значит, он действительно проводил с ними много времени — Барти был прав. Её взгляд случайно остановился на Макнейре, сидевшем неподалёку, и парень ухмыльнулся ей. Она тут же поспешно отвела глаза. Барти тем временем всё ещё дулся, вполуха слушая, как Отто пересказывает матч по квиддичу, который смотрел во время каникул, и время от времени бросая мрачные взгляды то на Эвана, то на Регулуса Блэка. В ярости он нарезал лежавший перед ним стейк на крошечные неровные кусочки. Стоит ли ей поговорить с ними? Барти уже говорил, что не хочет, чтобы она вмешивалась, но ей было тяжело видеть брата таким несчастным. — Крауч, расскажешь, как прошли каникулы? Было что-нибудь интересное? Она удивлённо повернула голову, услышав свою фамилию. Паркинсон сидела между Хорстон и Хорнби; все трое выглядели слишком заинтересованными, чтобы это было обычной вежливой беседой. На лице Мадлен мгновенно появилась отработанная улыбка, и она ответила Паркинсон: — Неплохо. Я прочитала книгу об анимированной трансфигурации — ты знала, что при определённых телесных модификациях можно, по сути, создать любое существо? На самом деле она читала это не недавно — просто это первое, что пришло ей в голову. На лице Паркинсон тоже была улыбка — такая, смысл которой трудно было разобрать. Но Мадлен видела, что она натянутая. — А… да. Интересно. — Она прочистила горло. — Кстати, я слышала, ты получила подарок в знак ухаживания? Ах… вот к чему она вела. Сплетни. Она нахмурилась. Кто-то распустил о ней слухи? И что вообще можно было выиграть от подобной сплетни? — Я не помолвлена и ни с кем не встречаюсь, так что, должно быть, ты ошиблась. Могу я узнать, от кого ты это услышала? Хорнби нервно рассмеялась — коротким, неуверенным смешком, — когда две девушки справа от неё недовольно на неё посмотрели. — Ахаха, да, наверное, я что-то перепутала. Просто услышала краем уха… Неважно. Мадлен с любопытством посмотрела на них, но девушки уже перешли к другой теме, явно потеряв интерес. Хорнби же выглядела разочарованной и сбитой с толку. Орпингтон тихо спросила: — Ты знаешь, о чём это они? Мадлен лишь непонимающе покачала головой. И именно тогда она заметила на себе полуприкрытый серый взгляд Регулуса Блэка — словно он делал вид, будто вовсе не смотрит на неё. Она сердито посмотрела на него, надеясь, что он отвернётся. И он отвернулся. Вот и хорошо. Она фыркнула, опустив взгляд на свою тарелку. Вид этого парня вновь напомнил ей о странном подарке, который она получила от него. Барти сказал ей, что Регулус Блэк не имел злых намерений, даря ожерелье. Конечно, у неё остались сомнения, хотя она с опозданием поняла: Регулус Блэк никак не мог знать, что в прошлой жизни она была маглорожденной. Было абсурдно думать, что ожерелье — это какой-то шантаж, «я знаю твой секрет», предназначенный, чтобы её напугать. Когда это прояснилось, она вернулась к своей прежней догадке: ожерелье, должно быть, было подкупом. Он знал, что она злится на него за игнорирование, и, видимо, думал, что сможет выкупить её прощение, напоминая одновременно о своём древнем и благородном роде. И всё это — без прямой просьбы о прощении. «Что ж… теперь он знает, что его ожерелье не сработало», — подумала она с тихим удовлетворением.

***

На первом уроке Защиты от Тёмных искусств Мадлен вошла в класс с ощущением дежавю. Посреди комнаты стоял шкаф — он трясся, гремел и тревожил почти всех учеников. В её сознании всплыла память о чёрной фигуре в плаще, высасывающей всякую радость и тепло из плоти и костей вокруг... Дементор. Физическое воплощение худшего страха Гарри. Сегодня им предстояло столкнуться с боггартом. Мадлен настороженно покосилась на шкаф, пока профессор начинал урок, расспрашивая их о том, что прячется внутри шкафа. Она всё ещё помнила занятие о боггартах — первый практический урок Римуса. Тогда её страхом была неуспеваемость. Вряд ли на этот раз он примет облик Макгонагалл. — Никто не знает, сэр, — ответил профессорy Регулус Блэк, опуская руку. — Боггарт — перевёртыш, и благодаря этому он принимает форму того, чего больше всего боится тот, кто с ним сталкивается. Профессор одобрительно хмыкнул. — Два балла Слизерину. Сделаю пять, если вы расскажете классу, как можно победить боггарта, мистер Блэк. Шкаф снова задрожал. — Заклинанием «Ридикулус». Профессор снова хмыкнул, на этот раз с оттенком жалости. — Почти. Один балл за старание. Кто-нибудь ещё хочет попробовать? У Регулуса Блэка дернулся глаз. Мадлен пришлось прикусить губу, чтобы сдержать улыбку. — Смех, — произнесла она, когда стало ясно, что никто больше не заговорит. Профессор повернулся к ней; его молчание и вопрошающий взгляд позволили ей продолжить. Она так и сделала. — Боггарта можно победить только смехом. Боггарт — это небытие, питающееся чувством страха, подобно тому, как дементор — небытие, питающееся чувством отчаяния. Эти негативные эмоции, в конце концов, и позволяют им проявляться. — Она сделала паузу, завладев всеобщим вниманием. — Чтобы победить небытие, питающееся страхом, мы должны испытать прямо противоположное чувство. Но что такое страх? Страх — это эмоция, возникающая, когда нам угрожает опасность. Противоположностью страха, согласно Кораниусу Бёрку в книге «Защита от тёмных обитателей», является уверенность, граничащая с насмешкой и проявляющаяся в смехе. — Разве противоположность страха — не храбрость? Она одарила Мобиуса Гранта — гриффиндорца, который только что её перебил, — выразительным взглядом. — Храбрость — не противоположность страху. Противостоять боггарту, несмотря на присутствие страха, — это акт храбрости, но этого недостаточно, чтобы победить боггарта. — Впрочем, Блэк в какой-то степени прав, — продолжила она. — Ведь чрезвычайно трудно смеяться, глядя в лицо своему худшему страху. Чтобы рассмеяться, нужно заклинание Ридикулус. Юноша, о котором она говорила, кивнул в её сторону — жест, который она демонстративно проигнорировала. Она сказала это не для того, чтобы его защитить. Это была всего лишь правда. — И как же заклинание Ридикулус помогает нам смеяться, мисс Крауч? — спросил профессор, пристально глядя на неё с любопытством. Она посмотрела на профессора с лёгким недовольством. Он что, хотел, чтобы она читала лекцию вместо него? Но, конечно, Мадлен всегда отвечала, если к ней обращались напрямую. — Заклинание Ридикулус по своей сути создано так, чтобы вызвать способность боггарта менять форму, заставляя его превратиться в то, что задумал заклинатель. Однако самая сложная часть этого заклинания — ментальная. Она требует, чтобы заклинатель представил что-то смешное, во что можно превратить боггарта. Если же эта ментальная составляющая не сработает, заклинание может дать обратный эффект. Если заклинатель не сумеет придумать ничего смешного в момент произнесения заклинания, его разум может открыть для боггарта путь к другому страху, которым боггарт сможет воспользоваться, и тогда смеяться станет ещё труднее. Она замолчала, вспомнив собственную неудачу при попытке наложить заклинание Ридикулус. — Однако очень трудно придумать что-то смешное, когда страх настолько глубок. Сомневаюсь, что матери было бы легко подумать о чём-то забавном, если бы перед ней лежали тела её детей, один за другим… В любом случае, если нам удастся правильно выполнить ментальную часть, заклинание Ридикулус превратит боггарта во что-то, что кажется нам смешным, и тем самым заставит нас рассмеяться. Несколько студентов перед ней задумчиво переглянулись, наблюдая за дребезжащим шкафом. Тем временем профессор удовлетворённо улыбнулся, заложив руки за спину, и обратился к классу: — Превосходно. Десять баллов Слизерину, мисс Крауч. Боггарт появляется в местах, наполненных страхом, и селится там, где страх уже присутствует. Тёмный чердак, которого боятся дети, мрачные уголки, наполняющие даже разум взрослого угрозой неизвестного. Опасность боггарта в том, что человек может даже не понять, что перед ним боггарт, настолько он поглощён своим страхом. Профессор ещё некоторое время монотонно рассказывал о боггартах, затем показал, как правильно произносить заклинание Ридикулус, и объяснил, как визуализировать превращение. Когда он велел классу выстроиться в очередь, Мадлен тут же метнулась в самый конец, зная, что им предстоит по одному сталкиваться с боггартом. Это был сдвоенный урок — вместе занимались Гриффиндор и Слизерин, — поэтому, разумеется, гриффиндорцы выстроились впереди очереди, а слизеринцы наблюдали сзади. Мадлен стояла за Орпингтон, пока гриффиндорцы по одному сталкивались со своими страхами — и где-то внутри ей было стыдно. Она должна была быть там, впереди. С каких это пор она стала трусихой? Страхи гриффиндорцев напоминали ей о собственном будущем — пауки, банши, мумия, змеи, оборотень. Самым тревожным оказался страх Кэндис Оуэн: её боггарт превратился в неё саму с зашитым ртом. Она не смогла произнести заклинание Ридикулус и была отправлена в больничное крыло за успокоительным зельем в сопровождении двух подруг. Но, кроме случая Кэндис Оуэн, общая атмосфера оставалась радостной: стоило заклинанию сработать, как класс взрывался шумным смехом. Затем настала очередь слизеринцев — и смех заметно стих. Боггарт Уоррингтона превратился в огонь, преследующий его, подозрительно похожий на Адское пламя. Он превратил его в ведро, которое жалко шлёпнулось на пол, оставив лужу воды. Смеялся только он сам. Боггарт Уилкинса оказался огромным котлом с отвратительно чёрной субстанцией внутри — на поверхности подозрительно виднелось нечто, похожее на макушку человеческой головы. У Пиритса это был пожилой мужчина с тяжёлой формой драконьей оспы. У Доусон это был мужчина с тростью. У Орпингтон — её мать, говорящая, что семья ничего от неё не ждёт и предпочитает, чтобы семейное наследие продолжил её кузен. А затем настала её очередь. — Готовы, мисс Крауч? Мадлен сделала несколько шагов вперёд, поднимая палочку, и уверенно кивнула профессору. Отвлечённая чужими страхами, она всё ещё не понимала, чего боится больше всего сама. Ей просто нужно было встретиться с этим лицом к лицу. Боггарт с треском задрожал в воздухе, став бесформенным. Его магия пропитала пространство и словно коснулась её, ощупывая сердце. По коже побежали мурашки. С последним сухим треском боггарт обрёл форму. Взлохмаченные светлые волосы — на лице Барти, искажённом злобным оскалом. Её страх… был её брат? — Кто ты? Она вздрогнула от враждебного тона. Перед ней стоял Барти — тот же Барти, которого она видела этим утром в Большом зале. Но теперь его глаза обвиняли её, будто она была чужой. Она ничего не понимала. Нужно было сразу произнести заклинание. Но… Барти забыл, кто она? Это и был её страх? — В каком смысле? Я Мэдди. — Ты не моя сестра, — прошипел Барти, его лицо исказилось в уродливой усмешке. — Ты всего лишь паразит. Она вздрогнула, отступив на шаг. — Я не… паразит. Он знал. Как он узнал? — Весело тебе, живётся в этом мире? Играешь в притворство со своими красивыми платьями и грязной ложью? Её челюсть стиснула жёсткая хватка, и она не могла не смотреть в его безумные глаза. Он нервно лизнул уголок губ, и она застыла. Каждый сантиметр её тела окаменел от холода. — Что? Больше лжи не придумаешь? Какая жалкая. Может, мне превратить тебя в хорька? — Заклинание, мисс Крауч, — услышала она голос профессора где-то вдалеке, пока её глаза застыли на оскаленном лице брата. — Я ненавижу тебя. Тебе следовало просто умереть в тот день. Миру будет лучше без тебя. Мне будет лучше без тебя. Её лицо застыло, когда она внутренне отгородилась от происходящего. Она поняла, что это было воплощение всех её страхов. Барти, превратившийся в того Барти, которого она знала из своего будущего. Барти, ненавидящий её за всю её ложь. Страх, что своим присутствием она только сделает всё хуже, теперь звучал из уст Барти, словно подтверждая её худшие опасения. И этот Барти действительно предпочитал бы жить без неё. Теперь, когда она окончательно отгородилась от происходящего, Мадлен наконец всё осознала. Достаточно, чтобы отделить фигуру перед собой от настоящего Барти. Потому что это был не её Барти. Её Барти был где-то в подземелье, варил зелье, скучая в полной мере. А она была на уроке Защиты от Тёмных искусств, лицом к лицу с боггартом. Что-то смешное. Ей нужно было что-то смешное. Часть её подумала о Барти в пачке — но она быстро отбросила эту мысль. Она не хотела унижать брата, как Невилл унизил Снейпа. Она не хотела унижать брата. Она хотела унизить боггарта, который посмел принять форму её брата. — Ридикулус. Раздался треск, и Барти больше не стоял. На полу, у её ног, он лежал. Голубые глаза пустые, лицо без дыхания. Плоть без души. Она застыла. Дыши. Этот Барти был мёртв — или его поцеловал дементор? Но всё равно не её Барти. Да разве она позволила бы своему Барти умереть? Нет. Её Барти был в безопасности. Этот Барти был жалкой подделкой. Всего лишь боггарт, намеренно дразнивший её её собственным страхом. И теперь он мёртв. Из неё вырвался тихий смешок, и она поднесла руку к рту, чтобы прикрыть его. Какая бесполезная тварь. Пришла, чтобы её напугать, а в итоге — мертва. Она попыталась сдержать смешок, но вместо этого фыркнула и расхохоталась. Мёртвый боггарт. Она убила боггарта. Она не выдержала и расхохоталась рядом с телом своего «не-брата». По щеке скатилась слеза, когда боггарт взорвался и исчез. Смех её стал ещё громче, разрезая воздух в ошеломляющей тишине класса.

***

— Я бы такого никогда не сказал, — заявил Барти уже на следующий день. В его словах звучала такая убеждённость, что она могла бы двигать горы. Мадлен тихо улыбнулась, глядя в свою чашку с чаем. Барти нашёл её на кухне, вдали от остальных учеников. Домовые эльфы сновали вокруг, готовя блюда для сегодняшнего пира. Тёплый свет камина мягко освещал их фигуры. — До тебя наконец добрались слухи Хогвартса? Я даже немного разочарована. Думала, ты узнаешь об этом ещё вчера. — Я бы такого никогда не сказал, — повторил Барти, устраиваясь рядом с ней. — Я люблю тебя. Я рад, что ты выжила. Что ты живёшь вместе со мной. Ты моя сестра. Она тепло улыбнулась ему. — Я знаю. Долгое время Барти пристально смотрел на неё, словно пытаясь понять, действительно ли она это имела в виду. В конце концов, похоже, он остался доволен. — Так… — Он опустил взгляд. — Эм, я ещё слышал, что ты смеялась над моим трупом? Она вздохнула. В тот момент её поступок казался ей вполне оправданным. Но теперь она понимала, что со стороны всё это выглядело не слишком хорошо. — Почему? — выпалил Барти. — Что смешного в моей смерти? Она нахмурилась. — В твоей смерти нет ничего смешного. — Но ты смеялась над моим трупом. Все это видели. Она покачала головой, раздражённо вздохнув. — Я смеялась не над твоей смертью. А над смертью боггарта. — Боггарта… который выглядел… как я. — Я смогла разделить в голове тебя настоящего и боггарта, — мягко сказала Мадлен. — Когда я окончательно поняла, что это всего лишь боггарт, притворяющийся тобой, я разозлилась. И решила его высмеять. Когда я произнесла заклинание, я сказала ему: «Давай, сделай всё, на что способен», — и он показал мне твой труп. И я засмеялась. Засмеялась, несмотря на все его старания. Она пожала плечами, заметив его любопытный взгляд. Наверняка его заинтересовали технические подробности того, как победить боггарта. — В общем, смеяться было легко, потому что это выглядело просто глупо. Я ни за что не позволила бы тебе умереть, пока сама жива. Мне было проще думать, что это всего лишь боггарт, который притворяется мёртвым. И сама идея мёртвого боггарта показалась мне смешной — вот я и рассмеялась снова. — А… — Барти задумался. — Теперь ясно. Она тихо хмыкнула, отпивая чай. Утолив своё любопытство, Барти в приподнятом настроении попросил у домовых эльфов немного печенья, и те тут же бросились исполнять его просьбу. Брат и сестра молча наслаждались сладостями, пока Барти снова не заговорил. — Знаешь, люди говорят, что ты слегка не в себе. Она повернулась к нему, приподняв одну бровь, совершенно невозмутимая. — Ну и как тебе — иметь сумасшедшую старшую сестру? Её брат ухмыльнулся. — Я могу говорить о тебе что угодно, и люди поверят. Так что тебе лучше слушаться меня, дорогая сестрёнка. Она фыркнула. — Серьёзно? Шантаж — первое, что пришло тебе в голову в такой ситуации? — Разве ты не гордишься? Ученик превзошёл учителя. — Ну конечно, Барти. Это было почти незаметно, но Мадлен увидела, как напряжение немного спало с его плеч. Похоже, брат волновался за неё — за то, что она может чувствовать из-за слухов о её «неадекватности». Она улыбнулась и придвинула тарелку с печеньем ближе к нему. — Я думала, ты подойдёшь ко мне ещё вчера. Барти пожал плечами, беря печенье. — Со вчерашнего дня на меня иногда странно косятся — так, с жалостью, — но в лицо никто ничего не говорит. Регулус и Рабастан тоже не хотели ничего объяснять, когда я их расспрашивал. А когда наконец рассказали всё как есть, я сразу пошёл искать тебя. Мадлен вздохнула. Ну почему она не могла просто изгнать боггарта обычным способом? — Ты говорил с Эваном? — спросила она, меняя тему. Барти закатил глаза. — А я что, по-твоему, не живу с ним в одной комнате и не хожу с ним на все занятия? — Я имею в виду, — она сердито посмотрела на брата, игнорируя сарказм, — ты говорил с ним о том, что думаешь о его новых друзьях? Барти и Эван помирились уже в первый день занятий после ссоры в поезде. Такова уж переменчивость детской обиды. Правда, по словам Барти, Эван всё ещё сердился на Регулуса — оказалось, тот потерял облако Эвана, и никакие оправдания не помогли. Мальчишки, честное слово. Однако этот небольшой конфликт был лишь проявлением более серьёзной проблемы — новых друзей Эвана и того, как легко он мог заменить старых новыми. Барти недовольно цокнул языком. — Парни о чувствах не разговаривают, Мэдди. Не будь такой милой. У неё дёрнулся глаз. Он не только ушёл от её вопроса, но ещё и снисходительно бросил это слово. Она мгновенно схватила его за щёки обеими руками и ущипнула. — Ай, перестань щипать меня за щёки! — Тогда не будь таким милым! — с явным удовольствием парировала она. Брат перехватил её запястья, пытаясь оторвать их от своего лица. Безуспешно. Она не собиралась отпускать так просто. Если честно, ей даже немного не хватало этих очаровательных щёк. Она с улыбкой наблюдала, как они тянутся и краснеют, когда он безуспешно пытается освободиться. Барти раздражённо фыркнул. Он посмотрел ей прямо в глаза и на мгновение задумался. А потом сказал: — Ты ведь понимаешь, что я тоже могу дотянуться до твоих щёк? Ее глаза сузились. — Только попробуй. Он попробовал. Она почувствовала это раньше, чем увидела, как он двинулся. Маленькие пальцы впились в её щёки и ущипнули. Больно было совсем чуть-чуть. Теперь они щипали друг друга, неловко переплетя руки. Ни один не хотел уступать. Тупик. — Отпусти, — приказала она, используя все права старшей сестры. Но по вызывающему блеску в глазах Барти стало ясно: все привилегии старшей сестры на него не действуют. — Ты сначала отпусти. — Нет, сначала отпусти ты! Барти усмехнулся. — Теперь я понимаю, почему тебе нравится это делать. У тебя щёки такие мягкие. Кстати, я облизывал пальцы, когда ел те печенья. Она внезапно остро ощутила, что на его пальцах остались маленькие крошки печенья и они слегка влажные. — Барти, отпусти! — Ты первая! — Нам стоит волноваться? Третий голос так её ошарашил, что она мгновенно отпустила щёки Барти и вмиг убрала руки по швам. Она бросила взгляд в сторону, и там, у двери кухни, стояли четверо явно развеселившихся гриффиндорцев, которых точно не было здесь раньше. Лёгкий румянец мгновенно вспыхнул на её щеках. Она могла лишь украдкой взглянуть в их сторону, потому что Барти всё ещё держал её за щёки. — Она начала первая! — тут же сказал Барти, привычная реакция, когда их ловили за ссорами. Мадлен смерила брата взглядом. — Отпусти. Барти наконец отпустил, хоть и медленно, нехотя. А она в мгновение ока, так быстро, что даже лучший ловец в мире обзавидуется, ущипнула его щёки ещё раз — чтобы оставить за собой последнее слово. — Ай! — Вы ничего не видели, — сказала она спокойно. И вышла из кухни, не оглядываясь.

***

К пятнице её якобы неуравновешенный характер стал уже вчерашней новостью. Люди видели, как она ладит с Барти, и решили, что они просто странная парочка брат и сестра, не придавая этому особого значения. Барти был весьма удивлён тем, как удачно всё складывается в их пользу, но Мадлен лишь закатывала глаза. Обитатели Хогвартса слишком спокойно относились к чужим странностям — уж это она знала слишком хорошо. Профессору Слизнорту, разумеется, было совершенно безразлично до всех этих слухов. Пока она оставалась блестящей ученицей и дочерью восходящего политика, для главы факультета Слизерина всё было просто замечательно. Старик благосклонно выслушал её, когда после занятия она подошла к нему с предложением создать исследовательскую группу по зельям, и пообещал прислать к ней тем же вечером двух своих лучших учеников. Именно поэтому сейчас она сидела в одной из многочисленных подземных лабораторий для варки зелий напротив мрачного Северуса Снейпа и любопытного Регулуса Блэка. — И зачем мы здесь, Крауч? Слова были произнесены сквозь стиснутые зубы, и Мадлен холодно посмотрела на старшекурсника. — Уверена, профессор Слизнорт уже ввёл тебя в курс дела. — Неужели ты не могла провести это исследование сама? — язвительно усмехнулся Снейп. — Что, невыносимая всезнайка нуждается в помощи других? Она на мгновение напряглась, услышав это прозвище, но быстро расслабилась. Следовало ожидать, что рано или поздно оно сорвётся с его губ. И зачем она вообще за это взялась? — Следи за тоном, когда разговариваешь с теми, кто выше тебя, Снейп, — резко бросил Регулус, оскорблённый за неё. Снейп презрительно фыркнул. — Что-то я не вижу здесь никого выше себя. — Что, мой брат ещё и зрение тебе испортил? — насмешливо парировал Регулус. — Я думал, пострадало только твоё достоинство. Глаза Снейпа злобно сверкнули. — Тебе и твоему братцу стоит быть осторожнее. Не хотелось бы, чтобы драгоценная мамочка услышала о вас что-нибудь нелицеприятное, правда? Выражение лица Регулуса вполне можно было назвать убийственным. — Ты… — Вы двое вообще способны разговаривать по-человечески? — язвительно заметила она, сунув им под нос пергаменты прежде, чем они начали бы швыряться заклятиями. Их взаимная неприязнь её не удивляла, хотя открытая враждебность немного настораживала. Лучшим решением, как она для себя решила, было не терять времени и завладеть их вниманием с помощью их любимого предмета — Зельеварения. — Конечная цель этого исследования — изобрести новое зелье, так что рассчитывайте на то, что работа может занять годы. Как вам должно быть известно, создание нового зелья требует тщательных испытаний. Любая смесь ингредиентов может оказаться опасной и нестабильной при неправильном приготовлении, поэтому мне и нужны ассистенты для исследований — и я рассчитываю, что вы оба будете высказывать свои замечания. Свежий взгляд на те недостатки, которые я могу упустить. Удивление на их лицах, едва она заговорила о цели исследовательской группы, было ожидаемым. Изобретение нового зелья — не то, за что должен браться начинающий зельевар. Они взяли предложенный ею пергамент с таким же сосредоточенным, оценивающим выражением лица и быстро принялись читать, пока она продолжала говорить. — Ваши имена, разумеется, будут указаны в итоговой работе. То есть, если вам удастся помочь мне, а не грызться друг с другом без конца. Я намерена опубликовать её в «Практике зельеварения». Так где же ваши амбиции, господа? Регулус Блэк перевёл взгляд с пергамента на неё, и его напряжённые серые глаза впились в её лицо. — Тебе не нужно напоминать мне о моих амбициях, Мадлен. Я прекрасно осознаю их все. В его словах звучало нечто, похожее на обещание. В тот момент она поняла: Регулус Блэк говорит всерьёз. Но обязательно ли ему смотреть на неё так пылко, когда он это произносит? — Я считаю нужным напомнить, потому что ты имеешь привычку меня раздражать. — Она скрестила руки на груди, вызывающе встречая его взгляд. — Имей в виду: одно моё слово — и ты распрощаешься с этой возможностью. Её слова почему-то вызвали у него лёгкую улыбку. — Прощания бывают взаимными — тебе тоже придётся меня поцеловать на прощание. Какой самоуверенный. Она бросила на него взгляд. — Я вполне могла бы обойтись одним Снейпом. Это Слизнорт настоял, чтобы тебя включили в исследовательскую группу. Улыбка Блэка стала натянутой. — Уверен, я смогу внести значимый вклад в это исследование… — Вы двое закончили? — Снейп нахмурился и помахал пергаментом в руке. — Должен сказать, оригинальность этого зелья меня поразила — точнее, её полное отсутствие. Что это вообще за название — «Безболезненное зелье»? Разве уже не существовало онемляющего заклинания? И обезболивающего снадобья? Мадлен нахмурилась. Он что, прочитал только название и решил, что дальше читать не стоит? — Те средства, о которых ты говоришь, действуют лишь при умеренной или слабой боли. Безболезненное зелье предназначено для того, чтобы пьющий временно вообще не воспринимал боль. — Интересно, — заметил Регулус, снова перечитывая пергамент, на этот раз куда внимательнее. — Ты используешь слово «воспринимать», а не «чувствовать». И онемляющее заклинание, и обезболивающее снадобье воздействуют на болевые рецепторы, исходя из того, что боль — это ощущение. Ты же утверждаешь, что боль нужно именно воспринимать… Значит, зелье будет принципиально иным? Мадлен постаралась не выдать своего удивления. Это было поразительно быстро. Она знала, что Регулус Блэк умен, но чтобы понять всё настолько мгновенно… Она одобрительно посмотрела на него. — Да. Именно поэтому я использую в качестве отправной точки зелье смятения, сонные зелья, напиток живой смерти, зелье остроты ума и другие составы, воздействующие на разум. Снейп яростно перечитывал текст после умного замечания Регулуса, явно не желая уступать юноше младше себя. Он нахмурился, когда понял, что её исследовательское предложение касается вовсе не модификации уже существующего зелья, а по-настоящему оригинального состава, для которого придётся разрабатывать способ варки с нуля. К тому же никаких исследований о том, как разум воспринимает боль, не существовало — им пришлось бы действовать вслепую… Он опустил пергамент и обратился к Мадлен: — Такого ещё никогда не делали. Мадлен тихо хмыкнула. — Я знаю. Даже пыточное заклятие Круциатус — единственная магия, напрямую вызывающая ощущение боли — действует прежде всего тем, что активирует все болевые рецепторы в теле и не изменяет то, как мозг воспринимает боль. При упоминании одного из Непростительных оба юноши резко перевели на неё взгляд. Регулус смотрел с удивлением, а глаза Снейп сузились с подозрением: — И откуда ты о нём знаешь? Она спокойно выдержала их взгляды. — Какая разница? Старшекурсник явно не был впечатлён её уклончивостью. Регулус Блэк же уже думал о другом — его осенила новая мысль. — Раз уж ты об этом заговорила, это зелье фактически сможет противодействовать заклятию Круциатус, — возбуждённо сказал он, заставив Снейпа презрительно фыркнуть. — Только если они примут зелье до того, как получат заклятие. Зачем кому-то планировать получить заклятие? — спросил будущий последователь безумного лорда, который разбрасывал это заклятие так же легко, как кто-то разбрасывает конфеты. — Есть ещё последствия заклятия, — добавила вместо этого Мадлен. — Продолжительное воздействие заклятия Круциатус может вызывать неправильную работу болевых рецепторов время от времени, особенно в первые две недели после того, как человек подвергся заклятию. Это зелье сильно помогло бы жертвам. Подозрение вновь полностью вернулось в глаза Снейпа. — И откуда ты это знаешь? — Снова, какая разница? — спокойно ответила Мадлен, не моргнув голубыми глазами. После этого они не настаивали на ответе. В конечном итоге оба юноши, как она и ожидала, согласились присоединиться к её исследовательской команде: перспектива создать новое, совершенно оригинальное зелье была слишком заманчивой, чтобы её упустить. Они начали обсуждать ингредиенты, которые могли бы дать желаемый эффект, и книги, которые могли бы помочь в исследовании. Её прежнее предположение оказалось верным — Снейп и Регулус могли достаточно терпимо сосуществовать, когда спорили о применении веточки валерианы. Этот проект был одним из множества, которые она вела для войны: поиск контрзаклинаний ко всем трём Непростительным заклятиям. Для заклятия Империус она нашла заклинание «Падения Вора» как достаточное противодействие. Оно уже было внедрено в ОМП, хотя отец настаивал, чтобы министр сделал его обязательным для всех сотрудников Министерства: каждый должен был проходить через это заклинание каждое утро по дороге на работу. Глаза василиска предназначались для другого исследования — противодействия заклятию Авада Кедавра. Магия смерти была тонкой и опасной областью магии, и здесь у неё было мало успехов, но она рассматривала возможность создать ритуал для изготовления артефакта, способного удерживать магию смерти… В данный момент она углублённо изучала ритуальную магию, и записи Регулуса оказались огромной помощью. А теперь, с этим зельем, у неё появится противодействие заклятию Круциатус, с дополнительным бонусом — она сможет сблизиться с Северусом Снейпом. Надеюсь, они станут достаточно близки, чтобы старшекурсник прислушался к её предложению насчёт одной рыжеволосой ведьмы. Они обсуждали своё расписание какое-то время, пока не договорились встречаться раз в две недели, а Мадлен назначила каждому чтение, полезное для их проекта. Они завершили встречу, и Мадлен только начала идти к двери, как её остановил голос: — Крауч, могу с тобой поговорить? Она мельком посмотрела на Регулуса Блэка. — Мы разве не разговаривали? Снейп, почувствовав напряжение между ними, закатил глаза, будто ему было всё равно, и первым направился к двери, оставив её наедине с другим юношей. Регулус Блэк быстро догнал её и встал прямо у двери, преградив путь. — Ты меня избегала. Она поджала губы. — Так вот как? Ты можешь меня избегать, а я не могу избегать тебя? Парень прочистил горло и посмотрел в сторону, прежде чем украдкой взглянуть на неё. — Как тебе ожерелье? Вот о чём он хочет говорить? — Ты имеешь в виду взятку? — Взятку? — повторил он, а она устремила на него взгляд полным неодобрения. — Если ты ищешь прощения, Регулус Блэк, ты забываешь волшебное слово. Повисла пауза. Регулус Блэк уставился на неё, будто пытался что-то осознать. А затем, словно что-то наконец встряхнуло его, он выпрямил спину и моргнул. — Ах… верно. Прощение. Она сложила руки на груди и стала ждать. Юноша выглядел растерянным, словно оказался не в своей стихии. Он дважды взглянул на Мадлен, отводил глаза, нервно теребил пальцы и тихо выпускал долгий выдох. Вполне ожидаемо для того, кто игнорировал её целыми месяцами, а потом внезапно вручил проклятое ожерелье. И наконец: — Мадлен, я… искренне прошу прощения за всё, что могло тебя обидеть. Это извинение, как ей показалось, было совершенно недостаточным. Она нахмурилась. — За что именно ты извиняешься? — Прошу прощения за то, что избегал тебя, — быстро поправился он. — Извини, что игнорировал тебя эти месяцы, после того как ты считала меня своим другом. Извини, что не объяснил свой подарок и что так долго тянул с извинениями. Я никогда не хотел так плохо с тобой поступать. Я… был сам не свой. Мадлен вздохнула. Стоит ли просто простить его? Парень выглядел достаточно раскаявшимся, в отличие от холодного и отстранённого образа, который он обычно демонстрировал. — Зачем ты прислал мне ожерелье с отталкивающим маглов заклятием? Наступила пауза. — Заклятие уже было на нём, когда я взял его из семейного хранилища, — осторожно ответил он. — И я Блэк. Я понял, что проклятое ожерелье — это лучшее ожерелье. Конечно. Стоило ожидать этого от потомка Вальбурги Блэк. Она вздёрнула подбородок: — Мне это не нравится. Отталкивающее маглов заклятие, я имею в виду. Теперь, когда ты знаешь об этом, в следующий раз не сможешь притворяться, что не в курсе. Выражение его лица было таким, словно она только что предложила ему воды после целого дня, проведённого в пустыне. — В следующий раз? — с надеждой в голосе спросил он. — Это значит, что ты готова принимать от меня ещё подарки? Почему он звучит так радостно? Она посмотрела на него с сомнением. — Мы же говорим о подарках на день рождения, верно? — …Конечно. Подарки на день рождения. Да, именно это я и имел в виду. Она удовлетворённо кивнула. — Тогда да. Я буду рада принимать твои подарки. Регулус Блэк расплылся в мальчишеской, исполненной чистой радости улыбке и молча предложил ей руку. Она замерла, наблюдая за ним. С отчаянным вздохом и закатив глаза, она приняла его предложение. Кто бы устоял перед такой улыбкой? — Ты понимаешь, что это будет единственный раз, когда я прощаю тебе такую ошибку, верно? — сказала она, пока они шли к входу в общежитие. — Ещё раз будешь меня игнорировать — и наша дружба будет окончательно разрушена. Попробуешь подкупить меня вместо того, чтобы просить прощения — я верну твой подарок с постоянным заклятием. Парень серьёзно кивнул: — Я хорошо запомню твои предупреждения. — …И ты так и не упомянул причину, по которой тогда так часто использовал окклюменцию. Она почувствовала, как мышцы на его руке напряглись. — ...Я пока не готов об этом говорить. Ну что ж. Она не хотела лезть не в своё дело. — Всё в порядке. Расскажешь, когда будешь готов. После этого они шли молча. Мадлен вынуждена была признать, что рада тому, что Регулус извинился — Гарри и Рон, насколько она помнила, никогда этого не делали. Возможно, именно поэтому она так легко его простила. Вскоре они подошли к входу в общежитие. Она уже собиралась убрать руку с его локтя, но его другая рука мягко накрыла её ладонь, не давая ей отстраниться. Она повернулась к нему и увидела, что юноша уже смотрит на неё. — Ты не против, если мы снова будем ходить на ужины к Слизнорту вместе? — медленно и немного неуверенно произнёс Регулус. Тени подземелья делали его черты резче: глубоко посаженные глаза, высокие скулы, чётко очерченная линия челюсти. Но даже они не могли скрыть неуверенность и надежду, мягко сквозившие в его взгляде. Она лукаво усмехнулась: — Я не против… если только кто-то из нас пообещает быть приятным собеседником, а не делать вид, будто другого не существует. Улыбка мгновенно стерла с его лица всю неуверенность. — Думаю, нам обоим стоит дать такое обещание. Мадлен тихо рассмеялась.