Глава 40: Отправная точка

Барти закрыл последнюю колбу пробкой и с удовлетворением посмотрел на результат своей кропотливой работы в зелёном стекле. Мэдди дала ему инструкции, но следовать им оказалось куда сложнее, чем он ожидал. А уж заклинания, которые приходилось применять в процессе варки… — Значит, готово? — Эван подошёл и протянул руку. Не поднимая взгляда, Барти передал ему новый раствор «грозового облака». — Ага. Эван просиял. Он потерял своё облако из-за Беллатрисы — и не без участия Регулуса, — но теперь наконец сможет вернуть его. Он поднял взгляд к потолку своей комнаты. Барти затемнил её полностью: все шторы были чёрными, и когда их задвигали, не оставалось ни ветра, ни солнечного света. В свечном полумраке грозовое облако под потолком выглядело так же завораживающе, как он его помнил. А теперь, зная хотя бы часть того, как оно устроено, он смотрел на него ещё с большим восхищением. Кто бы мог подумать, что существует зелье, которое при контакте с воздухом превращается во что-то совершенно иное? Да, варка требовала точности и терпения, но результат стоил каждого усилия. — Не могу поверить, что всё настолько сложно, — покачал головой Эван. — Мэдди, похоже, даже умнее, чем я думал. — Она самый умный человек на свете. Эван лишь слегка склонил голову набок в ответ на это автоматическое заявление Барти. Тот как раз убирался после варки зелья, поэтому слова сорвались у него с языка сами собой. — Я бы не был в этом так уверен, — заметил Эван, опускаясь на пол и заглядывая Барти в глаза. Барти фыркнул. — Дамблдор уже слишком стар. Он давно перестал быть значимой фигурой. — Я вообще-то не о Дамблдоре, — Эван замолчал, с сомнением глядя на друга, а затем ухмыльнулся. — Тёмный Лорд, пожалуй, сейчас самый умный и самый могущественный человек на свете. Барти бросил на него недовольный взгляд. — Ты ничего не знаешь о Мадлен. — А ты ничего не знаешь о Тёмном Лорде, — тут же парировал Эван. — Он может сделать что угодно одним взмахом руки. Я сам видел. Когда он захватит Хогвартс, то обязательно научит этому всех чистокровных. Барти всё ещё выглядел неубеждённым. — И что мешает ему научить тебя этому сейчас? — Ну... сначала ему нужно захватить Хогвартс и Британию. — Ага, конечно. Усиливающееся сомнение в глазах Барти ничуть не смутило Эвана. — А ещё мы избавимся от недостойных волшебников и ведьм. Ну, знаешь, вроде Думдума. Думдум — так Эван прозвал маглорождённого гриффиндорца с их курса, Эндрю Данкана. Этот придурок совершенно не понимал своего места и без умолку трепался своим глупым ртом. Отсюда и прозвище — Думдум. Поначалу Эван был единственным, кто терпеть его не мог, но потом Думдум совершил по-настоящему глупую ошибку — посмел высмеять учебники Барти, доставшиеся ему от Мэдди. С тех пор для Барти этот придурок тоже стал Думдумом. При упоминании этого имени лицо Барти дёрнулось, и Эван улыбнулся. — Слушай, Барти, а не хочешь вступить в наш дуэльный клуб, когда начнётся учебный год? Обещаю, тебя примут. Ты ведь уже два года подряд лучший дуэлянт на нашем курсе! Барти помолчал, а затем снова принялся очищать котёл заклинанием. Они наблюдали, как остатки зелья исчезают со стенок, и когда котёл стал безупречно чистым, Барти наколдовал немного воды для последнего ополаскивания, а затем заставил её исчезнуть. — И что я получу, если вступлю? — наконец спросил он. По мнению Эвана, это уже означало согласие. Он изо всех сил старался не выглядеть слишком довольным. — Правильных друзей, которые помогут тебе обеспечить будущее, разумеется. К тому же в следующем году нам понадобится больше людей — после того, как Регулус и Рабастан разругались. Барти нахмурился. Разлад между Рабастаном и Регулусом оказался неожиданностью для всех. В следующем году расстановка сил среди слизеринцев четвёртого курса обещала превратиться в полный беспорядок. Но всё же это не означало, что он согласится вступить в собрание последователей Тёмного Лорда. В конце концов, Мэдди, похоже, была настроена против него. — Я занят, — нашёл он оправдание. — Ну да, ну да. Ты говорил, Мэдди загружает тебя по полной. Но, может, вступив в клуб, ты сможешь хоть немного передохнуть? Вряд ли. Барти нахмурился. Из-за домашнего заточения отца Мэдди не могла подобрать место для магазина, и хотя в производстве они не отставали, у них не оставалось времени на столь же глубокие исследования того, какие люди лучше подходят для каких подарков в рамках их маркетинговой стратегии. Дел было слишком много. В итоге Барти лишь сказал «Я подумаю», чтобы отвязаться от Эвана В прошлом году дуэльный клуб был всем, чего он хотел. Там были все его друзья, и казалось, что каждый участник клуба получает признание старшекурсников. Но теперь… теперь всё было иначе. Если бы это был просто дуэльный клуб — всё было бы нормально. Но это не было просто клубом. Это было место, где Тёмный Лорд собирает своих последователей, и настойчивые попытки Эвана представить его в хорошем свете только подтверждали это. Мэдди определённо не одобрила бы этот клуб. Как и отец. Он замер при этой мысли. — Мама в гостиной. Давай покажем ей облака, — сказал Эван, поднимаясь и держа в руке одну из колб. Он замер, заметив, что Барти всё ещё неподвижно сидит на полу. — Барти? Барти моргнул и медленно последовал за Эваном. Гостиная Розье была светлой и приятно пахнущей, повсюду стояли красные розы. Леди Розье сидела в одном из кресел в элегантном красном платье, оттенявшем её чёрные волосы. В руках у неё была чашка чая — она как раз сделала глоток в тот момент, когда они вошли. Она даже не поставила её, пока Эван оживлённо рассказывал и выпускал облака из колбы, заполняя потолок серыми тучами, время от времени вспыхивающими молниями. Леди тихо хмыкнула. Нам не обязательно обращаться к Лестрейнджам из-за такой пустяковой вещи. Она повернулась к Барти: — Барти, как там Рената в последнее время? Почему она больше не бывает на людях? Барти краем глаза заметил, как лицо Эвана на мгновение помрачнело, и только потом ответил леди: — Отец в последнее время… стал осторожнее. Он даже запретил моей сестре выходить из дома. — Вот как, — произнесла леди. Не было нужды уточнять, что именно заставило его отца быть осторожным. Леди Розье наконец поставила чашку. — Передай им, что Рената — моя подруга, и она будет в безопасности, пока со мной. Барти вскинул брови. Неужели Тёмный Лорд не тронет маму только потому, что она подруга леди Розье? — Правда? Леди Розье легко отмахнулась от его сомнений. — Конечно. Так что пусть иногда приходит ко мне. Я по ней скучаю. — Я передам. Хотя ничего обещать не могу — отец никого не слушает. Разве что мольбы матери. Или гневный тон Мадлен. Леди щёлкнула языком. — Ну да. Ваш отец… довольно утомителен. Знаешь, я никогда его не одобряла Барти слегка усмехнулся, пока Эван закатил глаза. — Мы знаем. Вы уже неоднократно это говорили. — А что насчёт твоей сестры? — снова спросила леди Розье, с любопытным блеском в светлых глазах, и Барти пришлось спрятать руки за спину, сжимая пальцы в кулак. Разговор явно начал принимать более сплетнический оттенок. — Прогресс с наследником Блэков наконец есть? Я слышала, он подарил ей ожерелье на день рождения. Эван резко повернулся к нему. — Рег сделал что? Почему я об этом ничего не знаю? Барти попытался разжать челюсть. — Мы хотели сохранить это в секрете, потому что такой жест может быть неправильно истолкован. — Неправильно истолкован? — фыркнул Эван. — Его намерения очевидны, как и отсутствие мозга у Думдума. Леди Розье согласно хмыкнула, прекрасно понимая, о ком идёт речь. Барти натянуто улыбнулся. Ни он, ни мать не рассказали об ожерелье ни единой душе, и он сомневался, что Мадлен стала бы. Значит, слухи пошли со стороны Регулуса. За это он определённо заставит Регулуса заплатить.

***

Новый белый диван с цветочным узором был мягким на ощупь. Она перебирала пальцами ткань, читая письма за угловым столиком у окна в своей комнате, где единственным спутником был успокаивающий запах шалфея, тянувшийся из приоткрытого окна. Она не разбирала почту три дня подряд — всё это время она была слишком занята чтением в тайном кабинете бабушки Чарис. План по производству удалось завершить раньше срока благодаря её «заточению», а ещё она закончила перестановку в комнате: голубых и персиковых стен больше не было — теперь всё было белым, лишь с несколькими картинами с цветами на стенах. И теперь перед ней лежало шесть непрочитанных писем. Первым она открыла письмо из Гринготтса, а следующими были письма Снейпа и Регулуса. Оба писали ей о своих исследованиях ингредиентов зелий, влияющих на разум, что должно было значительно помочь их работе. Разница между их письмами заставила её улыбнуться: письмо Снейпа было ворчливым и предельно кратким, тогда как Регулус старательно обращался к ней и даже пытался поддерживать разговор между строк. Также она узнала, что Сириус снова начал говорить — и это вызвало у неё любопытство: почему он вообще перестал? Регулуса, судя по его наблюдениям и выводам, это тоже интересовало, и когда она добралась до части о том, что Сириус ждал грозу, всё стало на свои места. Она не могла поверить, что забыла: Сириус станет анимагом ещё до окончания Хогвартса. Следующие письма были от Аманды, Бетани и Валери. Мадлен взяла письмо Аманды первым, и, прочитав его, резко подняла брови.

***

Дорогая Мэд, У меня новости: мой брат официально оказался волшебником. Шокирована? Я — да. И ещё я в ужасе: теперь в Хогвартсе у меня не будет ни минуты покоя. Он же почти ребёнок — мамино драгоценное дитя. Она точно будет постоянно читать мне нотации о нём, а он, я уверена, будет доставлять мне неприятности. Я это просто знаю. Хотя… он, конечно, в восторге, и, пожалуй, я тоже — где-то глубоко внутри. Очень глубоко. Никто в нашей семье этого не ожидал. В отличие от меня, которая в восемь лет устроила показательное сожжение платья, которое мне не нравилось (до сих пор горжусь этим — платье было ужасным), он никогда ничем особенным не выделялся. Ну, разве что просто существовал, и мама считала это достаточным поводом считать его особенным, но я с этим не согласна. В общем, он ничего не делал… по крайней мере до недавнего времени. Несколько дней назад он увидел птицу и решил подстрелить её из рогатки. И угадай что? Птица взлетела, он разозлился — и она упала. Оказалось, он её оглушил. Вот же сорванец. Ему сейчас десять, так что, думаю, в следующем году он поступит к нам. Как старшая сестра старшей сестре, поделись советами, как пережить Хогвартс с надоедливым младшим братом. И ещё: ты читала письма Бетани? Если нет, сразу предупреждаю — она окончательно съехала с катушек. Пожалуйста, не поощряй её внезапное увлечение романами. Я уже слышу, как она весь следующий семестр будет без остановки болтать о каких-то вымышленных персонажах. Не улыбайся, это не смешно. Тебе не жить с ней круглосуточно, а мне — да. И напоследок: надеюсь, твой отец скоро разрешит тебе выйти из этого заточения. Знаешь что? Можешь приехать ко мне следующим летом, чтобы компенсировать это паршивое лето. Сходим на пляж, в кино — куда захочешь. Твоя подруга, Аманда Фостер.

***

Мадлен слышала о младшем брате Аманды. «Избалованный сорванец» — так Аманда называла его не раз. Мадлен искренне надеялась, что она просто преувеличивает: в Хогвартсе избалованность могла привлечь внимание хулиганов, особенно если ты маглорождённый. Под влиянием слов Аманды она взялась за письмо Бетани следующим и не смогла сдержать улыбку, появившуюся на губах.

***

Моей дорогой подруге, принцессе, запертой в особняке, Мне, вообще-то, нравится так писать — хотя это, наверное, моя романтическая сторона говорит. Моя же рациональная часть напоминает, как ужасно это должно быть для тебя. Хотя ты, наверное, скажешь, что тебе не так уж и плохо, ведь ты всё время занята переделкой комнаты, я всё равно предполагаю, что это было довольно паршиво. В любом случае, я рада, что у тебя есть чем заняться. Теперь к главному: я тебе в вечном долгу. Я прочитала книги, которые ты рекомендовала — «Заколдованный лабиринт», «Ученик зельевара», «Ведьмы поместья Уайтхолл». Мне понравилось, они довольно увлекательные. «Заколдованный лабиринт» был немного сложноват для меня — из-за всех этих загадок и головоломок, а «Ученик зельевара» тоже оказался трудным из-за сложных теорий зелий (в которых я, честно говоря, сомневаюсь), но всё равно они замечательные. Все они заставили меня захотеть читать больше, и благодаря им я нашла настоящие сокровища! Мадлен, пожалуйста, скажи мне, что при всей твоей любви к книгам ты читала «Околдованную романтику» и «По ту сторону зеркала». Их написал один автор, и это просто шедевры! Если ты их ещё не читала, позволь мне немедленно тебя убедить это сделать. «Заколдованная романтика» — это история о гриффиндорке, которая безумно влюблена в парня-когтевранца и случайно накладывает на него любовное заклинание! Она пытается снять его, несмотря на собственные чувства. Это и смешно, и грустно, и там самый невероятный сюжетный поворот (я тебе не скажу какой! Не заставишь!). А «По ту сторону зеркала» — это история о полукровке, которая покупает зеркало в обычной лавке, но оказывается, что оно связано с другим зеркалом, принадлежащим загадочному волшебнику, наследнику скрытого магического рода. Они постоянно спорят, у них у обоих сильный характер и гордость. И знаешь что? Они влюбляются! О, если бы я только могла закричать прямо через это письмо… Ты обязана это прочитать. Пожалуйста, прочитай! Тогда мы сможем обсудить, какой же потрясающий Алден Кроулер (ты поймёшь, кто он, когда прочитаешь «Заколдованную романтику»). Ох, как бы я хотела, чтобы в реальности был когтевранец такой же обаятельный и милый, как он. В общем, я ещё написала Вэл, и она сказала, что её дядя говорил, будто ты собираешься встретиться с ним на каком-то официальном приёме? Что ты открываешь какой-то бизнес? О чём это вообще? Я-то думала, ты всё лето заперта в своей комнате! Расскажи уже подробности! Любопытная и нетерпеливая, Бетани Хопкинс.

***

Романы волшебного мира часто были именно такими — влюблённые из разных факультетов, любовные зелья и заклинания, враги, превращающиеся в возлюбленных. Она, конечно, читала некоторые из них, но иногда они казались слишком однообразными… хотя это, разумеется, не мешало ей продолжать их читать. В конце концов, она прочла все книги, о которых упоминала Бетани. Последняя часть письма Бетани заставила её слегка поморщиться. Она забыла, что дядя Вэл — Томас Орпингтон, нынешний глава Отдела Магических Происшествий и Катастроф. Значит, её друзья теперь знали о её бизнес-плане, даже не услышав о нём от неё самой… Она поспешно открыла письмо Вэл.

***

Дорогая Мадлен, Надеюсь, это письмо застало тебя в добром здравии и что твоё заточение скоро будет снято, чтобы ты смогла насладиться остатком каникул как свободный человек. Есть кое-что, что я хотела бы обсудить. Мой дядя, работающий в Министерстве, расспрашивал меня о тебе. По его словам, у тебя вскоре должна состояться аудиенция с министром и всеми главами отделов, на которой будет обсуждаться продукт, способный значительно помочь Министерству. Мой дядя поинтересовался, известно ли мне что-нибудь об этом. К моему стыду, я вынуждена была признать, что ничего об этом не знаю, и пообещала немедленно написать тебе. Ты ведь писала мне всего несколько дней назад и сообщала о своём заточении и новой обстановке в комнате. Не соблаговолишь ли теперь поделиться более существенными подробностями? Твоя слегка недовольная подруга, Валери Орпингтон.

***

Мадлен снова поморщилась. Возможно, стоило предупредить Вэл заранее… или уже поздно ей об этом сообщать? В конце концов, встреча должна была состояться через два дня.

***

Каким бы оживлённым и переполненным ни было Министерство, перед Альфардом Блэком неизменно расступались люди, освобождая ему дорогу одним лишь его появлением. И так и должно быть. Опираясь на трость, Альфард неспешно шёл вперёд. До начала встречи с Гарольдом оставалось десять минут — если, конечно, все приглашённые окажутся пунктуальны. Будучи недавно назначенным министром, Гарольд, вероятно, стремился показать твёрдость характера, но сегодняшний день должен был стать проверкой того, насколько велико его влияние на самом деле. В конце концов, предмет обсуждения едва ли все сочли бы достаточно важным. Демонстрация изделия, созданного четырнадцатилетней ведьмой. Сам Альфард тоже пришёл бы позже, если бы не личность этой ведьмы. Встреча должна была состояться на первом уровне Министерства, где располагались кабинет министра и кабинеты его сотрудников. Войдя в зал заседаний, Альфард с любопытством отметил, что многие главы отделов и некоторые другие приглашённые уже были на месте. — Я-то думал, это собрание только для глав отделов, — проворчал кто-то рядом. Альфард усмехнулся и повернулся к говорившему. Хэмиш МакФерлен — бывший игрок «Стоунхейвенских Сорок» и его однокурсник по Хогвартсу. Сейчас он работал под началом главы Отдела Магических Игр и Спорта, и ходили слухи, что он метит на место своего начальника, что было вполне возможно после того, как он возглавил британскую сборную на чемпионате мира по квиддичу 1974 года. — Хэмиш. Отличная работа в прошлом году. Моим племянникам всё очень понравилось. Хэмиш ответил ему такой же усмешкой. — А бывает иначе? Альфард улыбнулся. — И то верно. Они обменялись рукопожатием и вместе направились к своим местам. — Итак? Что здесь делает вечно занятый Альфард Блэк? — Министр связался со мной. Я один из возможных инвесторов, — Альфард бросил взгляд в дальний угол зала, где беседовали знакомые лица, — наряду с Абраксасом и несколькими другими. Вообще-то, ему следовало бы сесть рядом с ними. Но нет. Вместо этого он устроился рядом с Хэмишем, приветственно кивнув начальнику Хэмиша. — Крауч, должно быть, не в восторге, — пробормотал Хэмиш, тоже покосившись в тот угол. — Что ж, если Министерство собирается что-то покупать, деньги должны откуда-то взяться. О них можно говорить что угодно, но одного не отнять — от них так и веет галлеонами. — Неужели у Министерства нет денег? Какой позор, — фыркнул Хэмиш и, подавшись ближе, добавил: — Готов поспорить, это идея Абраксаса. Альфард неопределённо хмыкнул. Скорее всего, так оно и было. В конце концов, без поддержки Малфоев Гарольд Минчум едва ли занял бы свой нынешний пост. — Сомневаюсь, что эта встреча вообще чего-то стоит, — продолжил Хэмиш. — Я не знаю, что там Крауч себе напридумывал, но его дочери, кажется, всего четырнадцать лет. Что вообще может сделать четырнадцатилетняя ведьма? Альфарду самому было любопытно. Он наблюдал, как министр вошёл в зал вместе с двумя юными волшебниками — девушкой и мальчиком в одинаковых нарядах. Картина была почти трогательной: тёмно-синие мантии резко контрастировали с их светлыми волосами. В зале воцарилась тишина, когда министр коротко пожелал им удачи — и теперь стало очевидно, что это были дети Крауча. Ведьма вышла в центр зала с решительным выражением на красивом лице, и Альфард невольно подумал о Регулусе. Они бы составили прекрасную пару. — Добрый день, дамы и господа. Меня зовут Мадлен Крауч. — А я — Барти Крауч, — добавил мальчик рядом с ней с напряжённой челюстью. — Младший. — Мы здесь сегодня, чтобы предложить решение ваших проблем, — заявила ведьма. Смелое начало для их презентации. Альфард откинулся на спинку кресла, с интересом наблюдая за демонстрацией. Брат с сестрой не утруждали себя излишними любезностями и сразу перешли к объяснению ситуации и проблемам, которые их изобретение должно было решить — и это Альфарду показалось весьма свежим решением. Их серьёзность даже можно было бы назвать очаровательной… по крайней мере, так он думал, пока они не представили свой продукт. Взгляд Альфарда стал острее, когда они начали демонстрацию «факсимиле». Услышав, что презентацию нового изобретения будут проводить двое детей, он не ожидал, что речь пойдёт о вещи, способной перевернуть весь волшебный мир. На протяжении веков почтовые совы были неотъемлемой частью магического мира. По всему миру существовали небольшие компании, предоставлявшие совиные услуги организациям и рекламировавшие свою безопасность как главное преимущество. Это изобретение определённо могло всё изменить. И не только это — оно значительно снижало риск перехвата. Пароль, позволяющий отправлять документ напрямую на нужный адрес факсимиле… зачарованный так, что у разных устройств не могло быть одинаковых кодов. Это было по-настоящему гениально. Неудивительно, что после демонстрации в зале все начали воспринимать Краучей куда серьёзнее. Пальцы Альфарда крепче сжали трость, когда брат с сестрой перешли к следующему изобретению — браслету Эгиды. Он осмотрел два браслета, которые ему передали: изящные, рассчитанные на мужчину и женщину. Хотя сама идея была проста, процесс создания явно — нет. Защитные артефакты делились на одноразовые и долговечные. Одноразовые теряли силу после первого же использования, поэтому их было сравнительно легко создавать. Артефакт, рассчитанный на века, был куда сложнее и требовал огромного количества магии. Этот же браслет, однако, был рассчитан всего на год. Многие могли бы подумать, что артефакт, рассчитанный на год, сделать проще, чем тот, что действует веками. Однако на деле всё было иначе. Если речь шла об артефакте, основанном на количестве применений — например, таком, что защищает владельца пять или десять раз, — тогда да, его создать было проще. В сущности, требовалась лишь корректировка силы от одноразового артефакта. Этот же браслет Эгиды, однако, был рассчитан именно на год. Времязависимые артефакты… Не было сомнений: эти дети могли бы создать предмет, действующий веками. Но вместо этого они наложили дополнительное заклинание и произвели расчёты с ограничением по времени. Альфард понимал, что такой артефакт будет сильнее обычных — своего рода равновесие между защитной силой и сроком действия. Их демонстрация была ещё более впечатляющей. Мальчик надел браслет, а девушка обрушила на него серию сглазов и проклятий. Некоторые из них были достаточно тёмными, чтобы усы Крауча-старшего нервно дёрнулись, хотя за каждым заклятием скрывалась огромная сила. «Неудивительно, что Регулус был очарован», — мысленно отметил Альфард. — Вы можете задать свои вопросы, — сказала ведьма в конце демонстрации, и несколько рук тут же поднялись. Девушка выбрала Нотта. — Вы слишком низко оценили эти защитные артефакты, — начал мужчина. — Вы понимаете, что это будет несправедливо по отношению к конкурентам? Как вам известно, артефакты с защитными чарами обычно продаются по высокой цене. Альфард согласно хмыкнул. Блэки продавали подобные артефакты, как и Нотты с Бёрками. Хотя себестоимость основы была невысокой, процесс наложения чар был, чёрт возьми, дорогим и требовал настоящего мастера заклинаний. То, как они установили цену в двадцать галлеонов, всё ещё не укладывалось у Альфарда в голове. Девушка кивнула, словно уже предугадывая вопрос. — Благодарим вас за то, что обратили наше внимание на этот вопрос. Да, мы действительно учитывали, что это может вызвать недовольство у наших конкурентов. Однако браслеты Эгиды не были созданы ради ценовой войны. Если смотреть в долгосрочной перспективе, у наших конкурентов есть преимущество: их чары, как правило, действуют всю жизнь и даже дольше. Наши же защитные изделия работают всего год, после чего заклинание теряет силу, и артефакт приходится покупать заново. — Браслет Эгиды обеспечивает сопоставимый уровень защиты при сравнительно низкой цене, благодаря чему он может стать доступным каждой ведьме и каждому волшебнику в это нестабильное и опасное время, независимо от их финансового положения. Это быстрое решение текущей проблемы и не относится к тем вещам, которые приобретаются ради долгосрочного вложения, в отличие от артефактов наших конкурентов. Мы заранее информируем покупателей об этом и даём им возможность самим выбрать, какой продукт подходит им лучше всего. Вот в чём заключалась их позиция. Их намерение помочь обычным ведьмам и волшебникам в это военное время было очевидно. Продавать подобный артефакт всего за двадцать галлеонов… это не могло быть особенно прибыльно, но прибыль явно не была их целью. Они даже установили временное ограничение на браслет, чтобы такие, как Нотт, не могли оспорить цену. Скорее всего, долго этот продукт на рынке не продержится. Максимум — пять лет. Будет ли к тому времени закончена война — вот что действительно имело значение. Следующим девушка выбрала Абраксаса. — Как мы можем быть уверены, что какая-то неизвестная сила не сможет перехватить документы, отправленные через факсимиле? — произнёс скользкий мужчина, и Альфард был готов поспорить, что он прекрасно понимает, о какой именно «неизвестной силе» идёт речь. — Мы, разумеется, предусмотрели меры безопасности, — легко ответила Мадлен Крауч. — Однако я не могу раскрывать их детали посторонним. — Позвольте говорить прямо, мисс Крауч, — протянул мужчина, не делая паузы. — Вы представили, пожалуй, самые интересные и полезные для общества продукты с очевидно светлым будущим. Ваше… факсимиле, в частности, обладает огромным потенциалом… — Мы польщены вашей похвалой, — ответила девушка, не сбившись ни на мгновение, хотя её тон не выражал упомянутой «польщённости». Альфард едва не фыркнул, хотя Абраксас, казалось, не придал её неискреннему ответу никакого значения. — Однако если мы говорим об инвестициях, скажем, в двадцать тысяч галлеонов в ваши разработки, нам потребуется некое… подтверждение того, что предложенные вами меры защиты действительно… работают. И это, разумеется, означало бы раскрытие принципа работы защитных мер их инвестору, — готов был поспорить Альфард. Он тихо хмыкнул. Неужели они могли быть ещё более очевидными в своих намерениях? По залу начали раздаваться одобрительные перешёптывания среди приглашённых инвесторов и нескольких глав отделов, тогда как другие настороженно прищурились, наблюдая за их реакцией. Альфард предпочёл сосредоточиться на Мадлен Крауч, с интересом ожидая, как она выйдет из положения. Девушка оставалась совершенно невозмутимой. На её спокойном лице медленно появилась улыбка. — Разве отчёт о проведённых нами испытаниях безопасности был недостаточно убедителен? — Отчёт действительно помог, однако он не даёт полного гарантирования. — В таком случае будет жаль, если нам не удастся убедить всех потенциальных инвесторов в эффективности и безопасности наших продуктов, — мягко заметила она. — Безусловно. — Увы, это суровая правда, с которой приходится сталкиваться каждому начинающему предпринимателю, — продолжила она. — Мы будем усердно работать, чтобы убедить других инвесторов в будущем. Подразумеваемое «в таком случае нам, в принципе, не нужны ваши инвестиции» прозвучало более чем отчётливо. Альфард спрятал усмешку за рукой, пока челюсть Малфоя заметно напряглась. В этот момент министр постучал по столу, привлекая к себе внимание. — Двести галлеонов — это лишь скромная цена за столь инновационный инструмент, в котором мы отчаянно нуждаемся, — начал мужчина. — Я опасался, что он будет стоить по две тысячи галлеонов за единицу, поэтому и привёл так много частных инвесторов. Однако, похоже, мои опасения были напрасны. Министерство заключит сделку без участия внешних инвесторов. Мы также хотели бы сотрудничать с вами в распространении браслета Эгиды. Альфард чуть склонил голову. Это было неожиданное развитие событий. В одном углу зала можно было заметить натянутые улыбки и стиснутые челюсти — резкий контраст с сияющими лицами Краучей. Министр на мгновение взглянул на своего секретаря, прежде чем продолжить: — Как насчёт встретиться в понедельник, чтобы обсудить условия сделки и контракт? Странным образом, в ответ повисла тишина, смешанная с замешательством. Наконец, Барти-младший прочистил горло. — Приносим глубочайшие извинения, сэр, но мы с сестрой уезжаем в Хогвартс в этот день. Альфард моргнул. Ах да… они ведь всё ещё школьники.

***

Переходя от одного чиновника к другому, Мадлен не снимала с лица вежливую маску, позволяя чистокровному этикету направлять каждое её слово и жест. Чаще всего она переводила внимание тех, кто подходил к ней, на Барти, который с явным удовольствием принимал их восхищение. Это утомляло, но то, что столь многие хотели с ними поговорить, означало лишь одно — их презентация сумела привлечь внимание, и Мадлен не собиралась упускать такую возможность. — Мисс Крауч, — окликнул её ещё один голос. Мадлен улыбнулась и повернулась вправо, на мгновение замерев, когда наконец разглядела своего собеседника. Рядом с ней стоял человек, поразительно похожий на Ориона Блэка: чёткая линия челюсти, высокие скулы и глубокие серые глаза. — Альфард Блэк, — с дружелюбной улыбкой представился мужчина, протягивая ей руку. Такого жеста она сегодня не удостоилась ни от кого другого. Она вложила свою ладонь в его и крепко пожала её, довольная улыбка тронула её губы. — Для меня честь познакомиться с вами, сэр. Мы с братом знакомы с обоими вашими племянниками. — Наслышан, — задумчиво произнёс мужчина и, достав что-то из внутреннего кармана пиджака, добавил: — Не буду больше отнимать у вас время. Вот моя визитная карточка. Не стесняйтесь обращаться ко мне, если вам когда-нибудь понадобится моя помощь. Мадлен молча приняла карточку, собираясь с мыслями. Альфард быстро попрощался и растворился в толпе мужчин. Одно мгновение — и его уже не было видно, словно людское море поглотило его. Или, возможно, он просто исчез, как призрак... — Отец сверлит тебя взглядом, — шепнул ей на ухо Барти, вырвав её из задумчивости. Мадлен выдохнула и убрала карточку Альфарда Блэка в карман. Одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться в правоте Барти. Отец, должно быть, разозлился, увидев, как она разговаривает с Альфардом Блэком... — Как думаешь, нам когда-нибудь понадобится его помощь? — спросила она брата. Барти беззаботно пожал плечами. — Кто знает. Я уже принял шесть крупных заказов помимо сделки с Министерством, так что срочно мы вряд ли в ком-то нуждаемся. Но у тебя грандиозные планы, так что, возможно, понадобится. Лишние руки нам точно не помешают. Блэки могли бы здорово помочь с распространением... Мадлен нахмурилась. — Всё же мне не хотелось бы, чтобы нашу компанию связывали с группой Блэков... Иметь компании Блэков в числе клиентов было бы замечательно — их факсимиле задумывались как средство мгновенной связи для любых предприятий. Рано или поздно попытаться заключить подобную сделку, вероятно, всё равно пришлось бы. Но сделать Блэков партнёрами по распространению продукции? В этом определённо были свои риски. Заметив её колебания, Барти попытался её успокоить. — Ничего страшного, если мы не будем сотрудничать с ними сразу. Давай сначала закрепимся на рынке и заработаем себе имя, а уже потом будем расширяться. Мадлен улыбнулась брату. — У тебя это получается лучше, чем у меня. На щеках Барти выступил едва заметный румянец, и он гордо выпятил грудь. — Ну да. Такие вопросы можешь смело оставлять мне.