Глава 43: Пробуждение

Пир в Хогвартсе. Причина, по которой большинству студентов было так трудно уснуть ночью — по крайней мере, так утверждала его сестра. Мэдди списывала всё на сладости, которыми их постоянно пичкала школа, но Барти был не до конца убеждён. Он ел сладкое постоянно и всё равно спокойно засыпал где угодно. Яркий пример — его нынешнее состояние. На пиру он успел перепробовать всевозможные сладости, и всё же теперь его так клонило в сон, что он даже не решался развалиться на своём «облаке» в гостиной. Вместо этого ему приходилось сидеть на самом неудобном кресле у камина — самом дальнем от огня — лишь бы не заснуть. Почему он сам себя мучил и просто не пошёл спать, спросите вы? Потому что ему ещё нельзя было. Оставались дела. Слова, которые так и не были сказаны… и люди, которые не были наказаны. Барти взглянул на часы — десять вечера — и нахмурился, когда дверь в гостиную так и не сдвинулась с места. Неужели дуэльный клуб всегда так затягивается? Студенты в комнате расходились один за другим, и Барти тоже должен был бы последовать их примеру. И, чёрт возьми, как же ему этого хотелось. Но нельзя. Лишь спустя пятнадцать минут от двери донеслись шумные, оживлённые голоса. Тяжёлые веки Барти мгновенно распахнулись. Барти с нетерпением всматривался в лица членов дуэльного клуба. Он искал одного человека. Того, кто, по его расчётам, сегодня должен был получить по заслугам. Но радостное предвкушение быстро испарилось. Первым тревожным сигналом стали приглушённый смех Макнейра и его беззаботная походка. Этого оказалось достаточно, чтобы Барти понял: его ожидания рассыпались в прах. Барти нахмурился. Позади остальных с совершенно пустым выражением лица шёл Регулус, безучастно глядя перед собой. От этого Барти нахмурился ещё сильнее. Дуэльный клуб должен был поднять ему настроение! Раз в две недели у него появлялась прекрасная возможность как следует отделать этого толстолобого болвана по имени Макнейр. Что, во имя бороды Салазара, сегодня произошло? Члены клуба косились на него, о чём-то перешёптывались и тихо посмеивались. Эван то и дело виновато поглядывал на Барти. В любой другой раз у него бы шерсть на загривке встала дыбом, но сейчас он был слишком озадачен, чтобы обращать на это внимание. Всё должно было пройти совсем иначе. Макнейр должен был сегодня получить своё наказание. Барти рассчитывал, что Регулус об этом позаботится. Именно поэтому он молчал все эти недели. Но это… Это уже никуда не годилось! Слава Мерлину, эти нарушители правил любили рассиживаться в гостиной даже после отбоя. Значит, у Барти ещё оставалось время всё исправить этой ночью. Он не собирался позволить, чтобы после того, как он засиделся допоздна, хоть что-то пошло не так. Ну уж нет, сэр! — Почему ты ничего не делаешь? — возмутился Барти, догнав Регулуса, пока тот пересекал гостиную. Было очевидно, что старшекурсник собирался просто пойти и лечь спать, но Барти не собирался ему этого позволять. Регулус ответил ему лишь молчаливым, раздражённым взглядом. Холодным. Но Барти уже доводилось видеть и куда более пугающие лица. — Серьёзно? То есть ты вообще ничего не собираешься делать? — снова напористо бросил он. В ответ он снова получил молчание. И всё же выражение на лице Регулуса было странным — ледяным и при этом совершенно пустым. Пустым до такой степени, что это почти сбивало с толку. Барти никогда раньше не видел такого взгляда. И вдруг ему резко захотелось дать себе подзатыльник — может, стоило всё-таки помнить, что Регулуса бросила его собственная сестра… Ссоры Регулуса с Мадлен были обычным делом. Но в последние недели он явно избегал Мэдди и держался так, будто не хотел иметь с ней ничего общего… возможно, ему и правда всё это надоело. В конце концов, его променяли на Макнейра. На Макнейра — громилу, который, по слухам Хогвартса, заваливал три предмета. Гордость Барти вряд ли когда-нибудь оправилась бы, окажись он на месте Регулуса. И всё же… Барти вздохнул. Ему казалось, что Регулус всё-таки ещё хоть немного дорожит ею. — Слушай, мне плевать, если ты решил сдаться, но он встречается с моей сестрой. Мне нужно поговорить с Макнейром. — Вот и поговори, — ровно ответил Регулус, не выдавая никаких эмоций. — Меня в это не впутывай. Барти фыркнул. — Ты издеваешься? Он на два курса старше меня и выше на целую голову. Мои слова до него не дойдут. Мне нужно твоё имя. И ведь правда. И это ещё не считая того, что отец Барти был для таких, как Макнейр, скорее предметом насмешек. Для Макнейра — который, когда профессора отворачивались, не стеснялся применять тёмные заклинания прямо в коридорах. Барти был уверен, что Регулусу это прекрасно известно. В конце концов, как ни крути, они с Макнейром были из одного теста. Барти уставился на него своими круглыми глазами — единственным оружием, которое сейчас было у него в распоряжении. Старшекурсник закрыл глаза и вздохнул. — Ладно. Всегда срабатывает! Барти тут же направился к компании, где сидел Макнейр, зная, что Регулус его поддержит. Там же среди старшекурсников-отморозков был и Эван — мерзавец — посмеивавшийся над их очередными шутками. Его цель развалилась на длинном диване, явно заняв его целиком, пока остальные устроились на меньших. Барти без палочки дёрнул Макнейра за галстук, чуть повернув его в свою сторону — ровно настолько, чтобы привлечь внимание. Макнейр посмотрел на него с интересом, но промолчал. Барти это знал — старшекурсник специально не начинал разговор первым, дешёвый приём давления. Барти раздражённо скривился. — Ты ведь понимаешь, что тебе повезло, что моя сестра вообще удостаивает тебя своим вниманием, да? Ядовито-зелёные глаза Макнейра чуть скользнули в сторону, на мгновение задержавшись на Регулусе, и уголок его губ приподнялся. — О, ещё бы. На мне ведь столько завистливых взглядов. Это ведь был укол в сторону Регулуса, да? — Она не то, чем можно хвастаться перед другими, чтобы сделать своё жалкое существование более значимым, — прошипел Барти. Казалось, Макнейра это только позабавило ещё сильнее. Остальные теперь с явным удовольствием слушали их разговор, словно Барти был для них всего лишь развлечением. — Это, по-твоему, и есть серьёзный разговор? — спросил Макнейр со смешком, слегка склонив голову. В следующее мгновение улыбка исчезла с его лица. Не потому, что он перестал улыбаться. Нет. Потому что у него исчез рот. Всё его лицо стало похоже на пародию на иллюстрацию из романа в жанре боди-хоррора, которую Барти однажды увидел и с тех пор больше никогда не открывал. Под носом не было ни губ. Ни отверстия рта. Челюсть Макнейра судорожно задвигалась. Он в панике принялся ощупывать нижнюю часть лица, но под носом была лишь гладкая кожа. В его глазах вспыхнул ужас. И этот ужас был обращён к тому, кто стоял за спиной Барти. — Твоя дерзость мне наскучила, — произнёс кто-то. Барти вздрогнул и медленно отступил от Регулуса и его палочки. Теперь тёмная деревянная палочка в длинных пальцах Регулуса выглядела по-настоящему пугающе. Барти затаил дыхание. Чёрт, кажется, дыхание затаили все. По гостиной прокатился шёпот: «Какого хрена?..» Никто — даже семикурсники — не осмелился вмешаться. — Блэк... — начал было кто-то. Но одного холодного взгляда Регулуса хватило, чтобы оборвать его на полуслове. Макнейр судорожно потянулся за своей палочкой, но всё было тщетно. В конце концов, невербальные заклинания начинали изучать только на шестом курсе, а Макнейр всё ещё был на пятом. — Твой бесполезный рот не перестаёт молоть чепуху, лишь затягивая разговор, который меня совершенно не интересует, — лениво протянул Регулус, глядя на Макнейра так, словно перед ним была грязь. — Ведёшь себя так, будто одержал какую-то победу. Это было бы почти смешно, если бы не выглядело так жалко. Неужели ты не понимаешь, что стоит Барти сказать всего одно слово — и Мадлен будет держаться от тебя как можно дальше? Потому что она именно такая сестра. Он взмахнул палочкой. Макнейр судорожно втянул воздух и тут же принялся ощупывать рот, который только что вновь появился. Его грудь часто вздымалась, дыхание было тяжёлым и прерывистым. Наступила тишина, нарушаемая лишь хриплым, сбивчивым дыханием, пока все ждали, когда Макнейр придёт в себя. Старшекурсник выглядел одновременно разъярённым, униженным и испуганным, но все понимали: ответить сейчас он не осмелится. Регулус только что выложил на стол свой главный козырь — способность безмолвно накладывать тёмные чары. Никто не упустил из виду и того, что это было заклинание, изменяющее тело. А значит, если бы Регулус захотел переместить их глаза по обе стороны головы, он, скорее всего, смог бы. Барти сглотнул. — Продолжай, — жутковато спокойно произнёс Регулус, не сводя взгляда с Макнейра, и едва заметно кивнул в сторону Барти. — Кажется, ты хотел что-то сказать. Наконец Макнейр оторвал взгляд от Регулуса и посмотрел Барти прямо в глаза. — Прошу прощения. Мне следовало серьёзнее отнестись к твоим словам. Барти промолчал. Честно говоря, он боялся, что стоит ему открыть рот — и та жуткая атмосфера, которую создал Регулус, тут же рассеется. К счастью, молчание сработало. — И я согласен, — торопливо добавил Макнейр, явно чувствуя себя неуютно под затянувшейся тишиной. — Мадлен — не какой-то трофей. Она невероятно умна — не существует темы, в которой она бы не разбиралась, — а иногда кажется такой красивой, что в это трудно поверить. Мне повезло, что ей, похоже, нравится проводить время со мной. Барти не спешил, разглядывая старшекурсника. Выражение его лица… Что ж, возможно, прошедшие минуты сделали его сегодня особенно жалким, но в глазах Макнейра действительно читалась просьба поверить ему. И Барти это видел — насчёт Мадлен старший не врал. Он нахмурился. Теперь, если подумать, то, как Макнейр говорил о Мэдди, странно напоминало кого-то… Тишину разорвала серия тяжёлых шагов. Барти моргнул и повернул голову — и обнаружил, что Регулус практически сбежал с места событий. — Рег? Но его уже не было. Барти неловко остался стоять посреди гостиной, окружённый людьми, которые, вероятно, практиковались в тёмных чарах на младенцах. — Ладно, — сказал Барти, мрачно глядя на Макнейра. — Только попробуй ещё раз неуважительно о ней высказаться, и ты очень часто будешь падать с движущихся лестниц. Шёпот поднялся сразу, как только он отошёл, но Барти это уже не волновало — он чувствовал удовлетворение и совсем не был этим задет. Его цель на сегодня была выполнена.

***

Регулус Блэк, решил Барти, был по-настоящему пугающим человеком. Спустя неделю после той ночи вокруг него всё ещё увивались, стараясь заслужить его расположение. И не помогало даже то, что у Регулуса больше не было Рабастана — теперь каждый считал, что именно он может стать его ближайшим другом. Честно говоря, это было странно. Казалось бы, от таких людей должны держаться подальше. Но слизеринцы, похоже, упорно игнорировали здравый смысл. С ним Барти не разговаривал уже несколько дней — разве что короткими фразами, когда они случайно пересекались в библиотеке. И дело было не в страхе перед ним. Просто было неловко: Мэдди встречалась с кем-то другим, в то время как его друг, казалось, уже мысленно выгравировал её инициалы на обручальных кольцах. Да и Регулусу, наверное, тоже было неловко с ним — Барти по-прежнему оставался так же близок к Мадлен. Из-за того, что их совместное дело всё ещё только пыталось встать на ноги, Барти проводил с ней большую часть времени в Выручай-комнате, а возвращались они вместе уже поздно вечером, почти к самому комендантскому часу. Жаль только, что его и без того небольшое количество друзей продолжает уменьшаться. В следующую субботу Барти провёл всё утро, день и часть вечера в Выручай-комнате вместе с сестрой. Он облизнул губы, настраивая их новый продукт — туманный шар. Эта идея ему особенно нравилась: принцип его работы был чем-то похож на его собственные «облака». Шар, выпускающий густой туман, достаточно плотный, чтобы ослепить преследователей. Мадлен считала, что нужно сделать так, чтобы сам пользователь не попадал под действие тумана. Барти был согласен — иначе шар становился бесполезным. Но как сделать так, чтобы владелец мог сохранять зрение? Ведь эффект был физическим — из-за состава, который они использовали для создания тумана. Может, им просто продавать его вместе с зачарованными очками… «Погодите, это же блестящая идея», — ухмыльнулся Барти, принимаясь за работу. Прошло два часа, прежде чем он обратил внимание на состояние Мадлен. Она раздражённо сдувала волосы, упавшие на лицо. Что-то написала — и тут же яростно зачеркнула. Потом с силой бросила карандаш на стол и, недовольно выдохнув, откинулась на спинку стула. Очень тревожный знак. — Ты в порядке, Мэд? — Как думаешь, мне стоит извиниться? — спросила Мадлен без паузы. Она посмотрела на него и снова недовольно фыркнула, заметив его растерянное выражение. — Перед Регулусом, я имею в виду. А, вот о чём она всё это время думала? Барти пожал плечами. — Ну очевидно. Ты бросила его ради Макнейра. Это уже само по себе оскорбление для любого. Мадлен поджала губы, но не ответила сразу. Барти дал ей время подумать. Для него это было, честно говоря, крайне интересное развитие событий, и он с трудом дождался, когда Мадлен снова заговорит, глядя ему прямо в глаза. — И что мне сделать, чтобы загладить вину перед ним? Барти ответил без малейшей паузы: — Ты готова перестать встречаться с Макнейром ради него? — Я не могу так поступить. Чёрт. Стоило попробовать. — Тогда хотя бы объясни ему почему, — Барти надулся и вернулся к своим теориям о магических очках. — Он, наверное, уже с ума сходит, пытаясь понять, почему ты считаешь Макнейра более подходящей компанией, чем он. — Это он так думает? — отчётливо произнесла Мадлен, будто он её не слышал. — Да он и рядом с Каллумом не стоит! Регулус, наверное, самый внимательный парень из всех, кого я встречала. Он просто замечательный и очень милый... Барти сморщил нос. Милый? Этот Регулус? — …не говоря уже о том, что он очень наблюдательный и заботливый! Он умеет замечать мелочи, вроде того случая, когда дал мне свой свитер, мантию… — Тебе стоит сказать ему это лично, — перебил её Барти, внезапно осознав, что совершенно не хочет слушать, что его сестра думает о его друге. Он был в шаге от того, чтобы его стошнило от одного упоминания об этом. Мадлен фыркнула и снова взяла карандаш. — Пожалуй, ты прав. Прогресс! Благодаря настроению Мэдди они решили закончить работу пораньше и вернулись в подземелья. Мэдди почти сразу решила встретиться со своими «барсучьими друзьями» и утащила Орпингтона из гостиной, как только они туда пришли. Барти же остался предоставлен сам себе, размышляя, чем занять остаток дня. Может, вздремнуть? Но спать ему совсем не хотелось. Идея с магическими очками всё ещё не выходила из головы — мысли так и крутились, и Барти знал: если сейчас заставит себя лечь, только промается без сна. — Барти! Он обернулся на оклик. В дальнем углу гостиной Отто, Титус и девочки с их курса сидели кружком и играли во «Взрывающиеся карты». Макдугалл почему-то вопросительно приподняла бровь, и Барти недовольно поджал губы. Эту девчонку вообще никогда нельзя было понять. — У нас есть место ещё для одного, — предложил Отто. Барти приложил все силы, чтобы не скривиться. Играть во «Взрывающиеся карты» в свободное время? До такого отчаяния он ещё не дошёл. Нужно было придумать повод отказаться. Только какой?.. — Не могу, — буркнул он после небольшой паузы. — Мне нужно сделать то домашнее задание. Титус тут же оживился. — Эссе по Макгонагалл? Моё ещё и наполовину не готово. У нас ведь завтра ещё есть, да? — А я хочу закончить его сегодня. Макдугалл фыркнула. Барти прищурился, глядя на неё. — Ну что ж, — пожал плечами Отто. — В другой раз. Барти кивнул и быстро направился к себе в комнату, проигнорировав понимающий взгляд Макдугалл. Возможно, она догадалась, что он соврал. Кто знает. В любом случае, ему было совершенно всё равно — она не выдаст его просто потому, что он брат Мадлен. Эта девчонка едва ли не боготворила землю, по которой та ходила. К своему удивлению, Барти обнаружил, что комната вовсе не пуста. — Наконец-то! Увидев его, Эван широко ухмыльнулся. На столе перед ним лежали чистый пергаментный свиток и орлиное перо, которое явно повидало лучшие времена. У Эвана была привычка выдёргивать из пера отдельные бородки, из-за чего он был настоящей находкой для лавки Скривеншафта и одним из самых простых людей в плане подарков. Прошлый год был тому доказательством: на день рождения Регулус, Рабастан и Барти подарили ему по новому перу — три одинаковых подарка подряд. Когда Эван потом рассказывал об этом другим, ничего особенно смешного в этом не было. Зато выражение его лица, когда он открывал каждый следующий подарок, было бесценным: сначала радость исчезала, а затем вспыхивала с новой силой. Будто он каждый раз совсем не ожидал увидеть ещё одно перо. Эта мысль тут же напомнила ему: с такими темпами дни рождения в этом году будут так себе. Барти нахмурился. — Ты чего здесь? — Вообще-то это и моя комната, — ответил Эван. Но это совершенно ничего не объясняло. — Я думал, ты сейчас шатаешься со своими дружками, терроризируешь первокурсников или ещё кого-нибудь, — пробормотал Барти и сразу направился к своему сундуку. Может, горячий душ поможет ему захотеть спать. На этот вечер он ничего не планировал, поэтому достал свою пижаму. — Эй, вообще-то теперь не я один всё время где-то пропадаю, — заметил Эван. Барти лишь пожал плечами. — Ты первым начал. В сундуке блеснуло его двустороннее зеркало, и Барти замер. Может, сегодня всё-таки связаться с мамой? В последнее время они звонили ей не так часто из-за их компании, а на прошлой неделе мама прислала ему ещё одно двустороннее зеркало. Намёк был более чем прозрачным. Да. Пожалуй, стоит. Он закрыл сундук. — Ну так как там твоё эссе по трансфигурации? — снова спросил Эван. Барти фыркнул. — Это было сто лет назад. Нет. В прошлый понедельник. Ну да. Сто лет назад. Тем более сдавать его только через два дня — чего все так к нему прицепились? Барти закатил глаза, быстро взял со стола свиток и положил его перед Эваном. — Только смотри. Не списывай. Эван расплылся в улыбке, словно кот, добравшийся до канарейки. — Ну надо же, Барти. Кажется, Регулус ошибся. Ангел, оказывается, здесь, а не где-то там разбивает людям сердца. — Я тебе пальцы переломаю. Эван тихо хмыкнул и тут же принялся читать его эссе. Барти не спешил выходить из душа. Мысли снова вернулись к предстоящим дням рождения. Успеют ли Регулус с Рабастаном всё уладить к тому времени, как наступит день рождения Регулуса? До января оставалось ещё несколько месяцев. Времени разобраться между собой у них было предостаточно... ведь так? Уф. Иногда Барти скучал по тем временам, когда до Хогвартса его жизнь была куда проще. Когда он вышел из душа, комната встретила его пустотой. На столе лежала записка: «Пошёл наводить ужас на детей. Спасибо огромное, Барти!» Типичный Эван. Барти шмыгнул носом и подошёл к своему столу. Эссе по трансфигурации нигде не было. Нахмурившись, он заглянул на стол Эвана, но и там его не нашёл. Он недовольно выдохнул. Сейчас было не до того, чтобы спокойно сушить волосы, поэтому он так и вышел из комнаты с мокрыми волосами. И где, во имя Мерлина, носит Эвана? В гостиной было людно, но светлой лохматой шевелюры Эвана нигде не было видно. На мгновение Барти заколебался, выбирая, к кому подойти — к своим однокурсникам или к старшекурсникам, — и в итоге направился ко вторым. — Вы не видели Эвана? — спросил он, обращаясь ко всем сразу. Все, кроме одного, обернулись на его вопрос. Дориан Гринграсс взглянул на часы. — Собрание клуба, — ответил семикурсник. Барти нахмурился. — Сегодня суббота. — И к чему ты клонишь, мелкий? — лениво протянул Крэбб. Барти стиснул кулаки. — По субботам у вас собраний не бывает, — процедил он сквозь зубы. Крэбб фыркнул. — И ты, значит, думаешь, что разбираешься в работе клуба лучше нас? — Кстати, мы уже опаздываем, — сказал Гринграсс, поднимаясь с места. Следом за ним встали и остальные. Теперь, когда Яксли и близнецы Кэрроу выпустились, стало ясно, что именно Гринграсс стал их негласным лидером. Старшекурсник кивнул Барти. — Передам привет твоему маленькому другу. Под кожей закипал гнев, но Барти молча стоял и смотрел, как старшекурсники один за другим выходят из гостиной. В словах Гринграсса не было ничего оскорбительного. На самом деле он был куда лучше этих ужасных близнецов Кэрроу. Но в его голосе сквозило что-то… едва заметное пренебрежение, такое же, как у Кэрроу, и из-за этого Барти чувствовал себя довольно… ничтожным и раздражающим. Чужаком, который не заслуживал даже капли их внимания. Барти шумно выдохнул и вернулся к себе в комнату. Когда-нибудь он заставит их посмотреть на себя иначе.

***

Мадлен никак не могла понять, почему вся эта история с Регулусом так её тревожит. Он и раньше не раз её игнорировал — нынешняя ситуация, по сути, ничем не отличалась. Раньше его молчание причиняло ей боль, потому что она не понимала причин. Но теперь-то она знала, почему он так себя ведёт. Значит, должна была относиться к этому спокойнее… разве нет? К сожалению, нет. Она слишком много об этом думала. Хуже того, всё чаще начинала сомневаться, действительно ли её затея стоит того, чтобы сейчас отдаляться от одного из самых близких друзей. Конечно стоит! Она была почти у цели. Её план проникнуть в ряды Пожирателей смерти был куда лучше, чем использовать Империус. Регулусу просто нужно немного подождать, пока она не доведёт всё до конца. Мадлен мысленно застонала, поймав себя на том, что снова думает об этом. Сейчас она сидела в гостиной Пуффендуя вместе с Амандой, Бетани и Валери после безуспешной попытки сосредоточиться на работе над проектами их компании вместе с Барти. Ей просто хотелось спокойно провести время с подругами, но мысли снова унесли её совсем в другую сторону. — Мэд, ты в порядке? Мадлен посмотрела на Аманду. Журнал о моде, который они листали, так и не смог отвлечь её от мыслей, так что, возможно, попытка забыть о работе и заняться чем-то обыденным была не лучшей идеей. — Как думаешь, кто лучше всего смог бы прорекламировать мою продукцию? Аманда с тихим смешком покачала головой. — Ты вообще умеешь переставать работать? — О! А как насчёт новой миссис Малфой? — с воодушевлением предложила Бетани, явно радуясь возможности помочь подруге. — Всё, что надевает Нарцисса, сразу становится модным. Или мадам Розмерта из «Трёх мётел»? Она очень популярна и знает буквально всех. Мадлен кивнула. Оба варианта были хороши. Правда, её товары предназначались для обычных людей и должны были быть доступными по цене, поэтому она сомневалась, что Нарцисса вообще станет их носить. Валери отложила журнал. — Леди Поттер будет более надёжным выбором. У неё тоже большое влияние в высшем обществе. Мадлен снова кивнула. — О какой именно леди Поттер идёт речь? Насколько она помнила, их было две. Но Валери посмотрела на неё так, словно вопрос сам по себе был странным. — Конечно же, об Юфимии Поттер. Разве ты не знаешь, что Дорея Поттер больше не появляется в обществе? Бетани оживилась. — О, это что, сплетни о чистокровных? Рассказывай! Валери замялась, но под её заинтересованным взглядом и явным любопытством Аманды долго держать это при себе не смогла. — Ну, если вам так интересно… Поттеры изначально входили в число Священных двадцати девяти семей. Но всё изменилось в XIX веке, когда они начали позволять своим боковым ветвям рода заключать браки с семьями с… сомнительными взглядами и происхождением. Тем не менее их имя всё ещё имеет вес, а главная линия рода остаётся такой же чистокровной, как и у оставшихся двадцати восьми семей. Именно поэтому их до сих пор часто рассматривают как подходящих кандидатов для брака с дочерьми чистокровных домов. По крайней мере, так было до тех пор, пока Карлус Поттер не передал главенство рода своему племяннику Флимонту Поттеру. — Почему он так поступил? — спросила Аманда, теперь уже полностью увлечённая историей. Но Валери снова замялась. — Он так и не смог обзавестись наследником, — ответила за неё Мадлен и мысленно сделала пометку. Так вот почему Дорея Поттер живёт затворницей. Мама рассказывала ей об этой ситуации с Поттерами, но почему-то не упомянула, что именно из-за этого Дорея Поттер перестала появляться в обществе. Валери неловко прочистила горло. — Да, это официальная версия. Мадлен замерла. — А неофициальная? — спросила она, слегка наклонив голову. Её подруга вздохнула, понимая, что Мадлен не отступит, пока не получит ответ. — Вопрос наследования рода зависит не только от крови. Он зависит от идеологии. У каждой семьи есть свои принципы, и у Поттеров… их боковые ветви просто не придерживаются принципов своего дома так строго. — То есть ты хочешь сказать, что они не такие уж сторонники чистоты крови? — вставила Мадлен. Валери кивнула. — По сути, да. Многие считали, что Карлус Поттер ни в коем случае не должен был поступать так, как поступил. Было бы лучше усыновить сына Флимонта с самого рождения и с ранних лет начать воспитывать его как наследника благородного рода. — А сын Флимонта Поттера — это Джеймс Поттер? — спросила Бетани. — Верно. Девушка повернулась к Аманде. — Это прямо как сплетни о знаменитостях. Аманда усмехнулась. — Полно занятной чепухи, согласна. Валери продолжила: — Карлус и Дорея Поттер имели полное право усыновить Джеймса, но они решили этого не делать. Это величайшее предательство собственного дома и собственной крови. Именно поэтому теперь Поттеров можно с уверенностью назвать предателями крови, а Дорея Поттер, урождённая Блэк, якобы слишком стыдится появляться в обществе. Значит, дело было не только в крови. Джеймс Поттер, несмотря на то что считался чистокровным, всё равно не подходил на роль наследника, потому что не разделял убеждение, что должен жениться на представительнице самой чистой семьи Британии. Его просто не воспитывали с мыслью, что о людях нужно судить по их происхождению, и теперь Священная двадцать восемь семей потеряет ещё одну семью, с которой можно было бы заключать браки. Мадлен нахмурилась. — Я ничего этого не знала. Неужели мне просто не рассказали об этом? Валери покачала головой. — Нет. Просто моя семья уделяла больше внимания политической стороне истории родов. — Моя семья тоже рассматривала политическую сторону, но всё никогда не было настолько… тонким и сложным. Она повернулась к Валери всем корпусом. — Ты не против иногда рассказывать мне о таких вещах? Валери оживилась. — Конечно, не против. — Закончили со своими разговорами о чистокровных? — сухо спросила Аманда. — Тут вообще-то есть маглорождённая, и я должна сказать: было очень познавательно увидеть, как думают чистокровные. Её внутренняя Гермиона болезненно поморщилась. — В любом случае, если тебе нужен кто-то известный для рекламы твоей продукции, выбери Грэма Брока и «Команду котловых кексов». Точно. Вернёмся к теме. — Кто такой этот Грэм Брок? — Да это же настоящая звезда прошлогоднего Международного кубка по квиддичу, Мэд! Без него сборной Англии пришлось бы туго. — И вообще, он такой красавчик! Разговор продолжился. Но когда в поле её зрения появилась Амелия Боунс и незаметно подала ей знак глазами, Мадлен под благовидным предлогом извинилась и подошла к девушке, сидевшей в дальнем углу гостиной. Опустившись рядом, она наложила заклинание «Оглохни». — Есть что-нибудь для меня? Амелия протянула ей свиток пергамента. Мадлен пробежала его глазами. Это был отчёт об убийстве семьи гоблинов, произошедшем ещё в сентябре. Её взгляд задержался на описании погибших. Древний род кузнецов, ведущий своё происхождение от Рагнука Второго. — Мой брат просил извиниться за задержку с отчётом. Оказывается, добыть хоть какую-то информацию об этой семье у гоблинов было невероятно трудно. Они не слишком доверяют волшебникам, а после исчезновения Адриана Праудмора... Повисло молчание. — Он был связным Министерства по делам гоблинов, — добавила Амелия, и Мадлен наконец выдохнула, сама не заметив, что всё это время задерживала дыхание. — Я знаю. Теперь всё было ясно. Волан-де-Морт искал меч Годрика Гриффиндора, намереваясь сделать его шестым вместилищем своей души. И тогда, с этим шестым крестражем, его душа оказалась бы разделена ровно на семь частей. Но меч он так и не найдёт — вплоть до своей гибели в 1981 году. — Что Тёмному Лорду понадобилось от семьи кузнецов? — задумчиво произнесла Амелия. Мадлен поджала губы. — Ничего хорошего. Что с новостями о великанах? Амелия протянула ей ещё один свиток. — Зачем они нам вообще? Мадлен принялась читать, одновременно отвечая: — Теперь, когда Министерство усиливает меры безопасности, другая сторона какое-то время будет вести себя тише. Но это не значит, что они перестанут действовать. Просто переключат внимание на что-то другое. Оборотни уже полностью перешли на их сторону, значит, следующими будут великаны. Взгляд Амелии стал серьёзнее. — Оборотни? — Да. Фенрир Сивый не нападает без разбора. Среди волшебников он выбирает жертв целенаправленно, и не просто так его стая так быстро растёт. Он хочет превратить детей в свою армию. Неужели Министерство действительно об этом не знало? Амелия побледнела, услышав её слова. Значит, либо братья скрывали это от неё, либо они и сами ничего не знали. ОМП уже много лет пытался поймать Сивого, так неужели никто не связал одно с другим? — Они втягивают в эту войну магических существ? — тихо спросила Амелия. В её голосе явственно слышался ужас. Мадлен вздохнула и снова свернула свиток. — Всё, что поможет им свергнуть правительство. Великанов нужно переселить туда, где Тёмный Лорд до них не доберётся. Ими слишком легко манипулировать. Амелия нахмурилась. — И как, по-твоему, мы вообще собираемся переселить великанов? — Что-нибудь придумаем, — серьёзно ответила Мадлен. Похоже, предстояла долгая ночь.

***

— Привет, красавица. Мадлен устало улыбнулась и повернулась к тому, кто её окликнул. Каллум сел рядом, развернувшись вполоборота, с понимающей ухмылкой на лице. Она ответила ему такой же ухмылкой и поставила стакан с тыквенным соком обратно на стол. — Ты же знаешь, что это прозвище на меня совсем не действует. Каллум называл её красавицей с тех самых пор, как она призналась, что подобные комплименты ничуть её не трогают. Он твёрдо решил, что однажды всё-таки заставит её смутиться, и нисколько не сомневался, что добьётся своего. — Как я уже говорил, — с лукавой улыбкой произнёс он, — я всего лишь называю тебя тем, кто ты есть. Он накрутил на палец один из её локонов. — Давай завтра прогуляемся. Только вдвоём. Она вопросительно приподняла бровь. Он наклонился ближе и прошептал ей на ухо: — Сможем продолжить наш разговор о магловских ядах и химии. Мадлен откинулась назад и тихо фыркнула, явно сдерживая улыбку. — Это, по-твоему, романтика? Каллум расплылся в улыбке. — Тебе же нравится читать мне лекции о том, в чём я совершенно не разбираюсь. Признайся. — Возможно. А может, и нет. Сбоку послышался протяжный стон. — Мэд, идите флиртовать где-нибудь в другом месте. Некоторые здесь вообще-то ещё едят. Она метнула в Барти раздражённый взгляд. И в этот момент её глаза встретились с глазами Регулуса, но тот тут же отвёл взгляд. Внутри неприятно ёкнуло. Она снова заговорила с Каллумом, теперь уже с натянутой улыбкой, пока старшекурсник не занял своё место за столом рядом с другими пятикурсниками. Мадлен вновь взяла кубок и допила оставшийся тыквенный сок. Она всё ещё не поговорила с Регулусом. Теперь Мадлен понимала, что должна перед ним извиниться. Раньше она и представить не могла, почему он так разозлился из-за того, что она пошла на ужин у Слизнорта с другим. Ей казалось, всё в порядке — точно так же, как ему было всё равно, когда она ходила с Каллумом в Хогсмид. Но Барти объяснил ей, что в тот вечер её поступок причинил Регулусу боль. Заставил его думать, будто она предпочла Макнейра ему. Мерлин, ей хотелось дать себе хорошую затрещину за то, что сама этого не поняла. Похоже, отцовская недалёкость действительно заразна. К несчастью, Регулус старательно её избегал. Теперь остаться с ним наедине стало очень трудно: занятия по зельеварению временно прекратились, потому что каждый из них самостоятельно работали над нумерологическими расчётами, а самого Регулуса почти всегда окружали Пиритс, Уоррингтон, Уилкинс и остальные. Конечно, она могла бы что-нибудь придумать и подстроить для них «случайную» встречу наедине. Но с её проектами и всей этой историей с великанами... У неё просто не было на это времени. Но сколько ещё она будет отодвигать Регулуса на второй план? Её внутренняя Гермиона не давала ей покоя — хороший друг так не поступает. Собравшись с духом, Мадлен поднялась и подошла к Регулусу, остановившись у него за спиной. Она проигнорировала любопытные взгляды окружающих и неровно выдохнула. Вот и всё. — Регулус, можно с тобой поговорить? — Говори. Он даже не обернулся. Мадлен мысленно поморщилась, хотя, конечно, прекрасно понимала, что при этих гиенах нельзя показывать свои чувства. Паркинсон и вовсе откровенно наблюдал за ними, будто Рождество наступило раньше срока. — Наедине, — добавила Мадлен. — Пожалуйста. Некоторое время Регулус молчал, но она не отступила. Наконец он вздохнул и впервые посмотрел ей в глаза. Его взгляд на мгновение скользнул к Каллуму, после чего он кивнул. Слава Мерлину. Они молча вышли во внутренний двор. Возле Большого зала было слишком много портретов, так что это действительно было лучшим местом, несмотря на темноту и пронизывающий холод. — Мне правда очень жаль, — первой нарушила молчание Мадлен. — Из-за ужина у Слизнорта. Регулус посмотрел ей прямо в глаза и остановился. — Он тебе нравится больше, чем я? Поэтому ты предпочла пойти с ним, а не со мной? Его лицо оставалось совершенно непроницаемым, но его слова... Мадлен снова захотелось дать себе хорошую затрещину. Ей хотелось сказать, что всё совсем не так. Что, конечно же, Регулус нравится ей гораздо больше, чем Каллум. Она ведь даже говорила об этом Барти — о том, что Регулус, наверное, самый внимательный парень из всех, кого она когда-либо встречала. Он был достаточно добр, чтобы относиться к домовикам с тем уважением, которого они заслуживали, и даже считал Кикимера своим другом. А ещё он был таким заботливым — отдавал ей свою мантию, свой свитер, и всякий раз, поймав снитч, улыбался именно ей, так что ей казалось, будто эта победа принадлежит не только ему, но и ей тоже. Просил домовиков испечь для неё клюквенный пирог, а рядом с ним она всегда чувствовала себя спокойно... Она должна была сказать ему всё это. Даже Барти так говорил. Но... Глядя в серьёзные тёмные глаза Регулуса, Мадлен вдруг совершенно растерялась. Слова никак не складывались, а произнести их вслух оказалось ещё труднее. Только сейчас она поняла, как неловко говорить такое ему прямо в лицо. Его безупречно очерченные брови и скулы тоже ничуть не помогали. Поэтому вместо этого она заговорила совсем о другом, упрямо глядя куда угодно, только не на его слишком красивое лицо. — Если честно? Вовсе нет. Знаешь, брат Каллума однажды взорвал голову их домовику, а Каллум потом рассказывал, как трудно было отмыть кровь с портретов на стенах. Она тихо фыркнула. — Вот какой человек Каллум Макнейр. Неужели ты думаешь, что такой человек может мне нравиться? Повисло долгое молчание. За это время Мадлен успела выровнять дыхание и наконец набралась смелости снова посмотреть на друга. Регулус выглядел искренне растерянным. — Тогда почему?.. — Мне просто кое-что от него нужно, — ответила она, сказав простую правду, которая, как ей казалось, должна была быть вполне понятна слизеринцу. К сожалению, Регулус отреагировал совсем не так, как она ожидала. — Но ты улыбаешься ему. Смеёшься с ним. Я думал... Он осёкся и раздражённо провёл рукой по волосам. — Получается, ты готова встречаться с человеком просто потому, что тебе от него что-то нужно? Мадлен уловила осуждение в его голосе и тут же встала на защиту. — Разве не все слизеринцы так поступают? — Да. Но ты... ты же Мадлен Крауч. И ты даёшь Макнейру ложную надежду. Мадлен поморщилась. Она не понимала, почему он так выделил её имя, но в какой-то степени разделяла его мнение. Давать человеку ложную надежду — действительно подло. Но обстоятельства были такими, какими были. — Обычно я так не поступаю, — тихо сказала она. Регулус резко выдохнул. — Ну конечно. Ты просто решила поступить так с парнем, которому нравишься. То, как он это сказал, заставило её замолчать. Мадлен внимательнее присмотрелась к Регулусу. Она ведь объяснила, что Каллум ей не нравится, чтобы Регулус не чувствовал себя хуже него. Но что произошло? Он выглядел ещё более растерянным, чем прежде. Будто пытался осмыслить её слова, но никак не мог. Дышал неровно, а в глазах появился какой-то почти безумный блеск... Ох. — Ты... злишься? Она произнесла это медленно, но чем больше думала, тем логичнее всё казалось. Регулус злился из-за того, что она играет чужими чувствами. Конечно. Он ведь такой хороший человек. — Послушай, я не думаю, что Макнейру я действительно нравлюсь, — мягко сказала она, пытаясь его успокоить. Рассеянный взгляд Регулуса тут же впился в неё. — Он просто думает, что я ему нравлюсь, потому что я красивая. И потому что считает меня умной — ведь я знаю всякие жуткие вещи. — И что в этом плохого? — возразил Регулус так резко, что Мадлен едва не вздрогнула. — Ну... ему ведь нравится не то, какая я на самом деле... Регулус раздражённо закрыл лицо ладонью. — Если... если твоя красота и твой ум — это не ты, тогда что? И с какой стати ты так легко отмахиваешься от его чувств? Ты ему нравишься уже много лет! Мадлен моргнула, пытаясь осмыслить его слова. — Ты... хочешь, чтобы я по-настоящему встречалась с Каллумом? Регулус застонал. — Нет! Совсем не в этом дело! К этому моменту он уже почти кричал и, к счастью, сам это понял. Он резко отвернулся и попытался успокоить дыхание. Но, похоже, этого оказалось недостаточно: Регулус принялся мерить двор шагами, напряжённо о чём-то размышляя. Честно говоря, Мадлен окончательно перестала его понимать. Казалось, ещё секунду назад она решила, что разобралась, в чём дело, но затем он снова повёл себя совсем не так, как она ожидала. — Почему именно такой способ? — вдруг спросил Регулус, остановившись и повернувшись к ней. — Если тебе что-то нужно, мы всегда можем помочь. Она посмотрела ему в глаза, и он выдержал её взгляд. — Ты не понимаешь... — Так объясни. Её губы тут же сомкнулись. — Ну? — настойчиво произнёс Регулус, не сводя с неё искреннего серого взгляда. И она закрыла глаза, лишь бы не видеть их. — Я не могу тебе сказать. В ответ снова повисло долгое, тягостное молчание. Мадлен так и не открывала глаз, невольно поёжившись. Она не хотела встречаться с ним взглядом, боясь, что не выдержит и уступит его настойчивости. Просто... он выглядел таким искренним. Будто и правда был готов помочь ей, чего бы это ни стоило. Но это была её миссия, а то, что ей предстояло сделать с Макнейром, включало в себя настолько Тёмную магию, что она была уверена: даже Регулус этого бы не одобрил. Не говоря уже об опасности — ведь в одном из возможных будущих Регулус умрёт. А что, если Тёмный Лорд решит покопаться у него в голове? Она никак не могла рисковать — ни рассказывать ему что-либо, ни просить его о чём-то, связанном с её настоящей целью. Наконец Регулус тяжело вздохнул. Открыв глаза, Мадлен посмотрела на него — и замерла. Почему-то он вдруг показался ей старше, чем был всего несколько минут назад. — Мне нужно подумать, — сказал Регулус, но тут замялся. Внезапно он стянул через голову шерстяной жилет, который был на нём, и Мадлен просто не успела отвернуться. Щёки мгновенно вспыхнули жаром, а уже в следующую секунду она слишком поздно поняла, что Регулус надевает этот жилет на неё. Ткань всё ещё хранила тепло его тела, и оно постепенно согревало её. Затем он поправил ей растрепавшиеся волосы. И ушёл. Не сказав больше ни слова. Оставив её стоять посреди ноябрьского двора Хогвартса, с пылающим лицом.