Глава 4

Индра тряхнул волосами, прогоняя ненужные мысли, и распахнул немного покоцанную дверь таверны, в которой, как всегда, гуляла разномастная толпа охотников. В одном из углов пел местный бард, во втором мужики резались в карты, а по центру, возле большого стола, собралась целая компания пограничников, которые то и дело чокались кружками с пивом. Полудемон глянул в сторону барной стойки, ища глазами свободное место, и относительно недалеко от полуфиры и нага, собственнически обвившего хвостом стул своей женщины, с удивлением заметил одинокую фигуру Сары, которая, чуть сгорбившись, сидела у стойки, держа в правой руке полупустую рюмку с чем-то прозрачным. Неужели непоколебимая алхимичка решила утопить свое горе в алкоголе? Индра усмехнулся и уверенным шагом направился в ее сторону. - Мне тоже, что и ей, — когда мужчина приблизился к стойке, он сразу же обратился к Ксандру, головой кивая на Сару. - Чистый спирт? — на ящероподобном ярко-пламенном лице тавернщика отразилось удивление. - Ты в лаборатории напиться не могла? — присвистнул Индра, теперь обращаясь к девушке. — Там этого спирта — завались! — он вновь глянул на Ксандра, невозмутимо протирающего стакан. — Тогда мне гномьей водки две стопки. - Хотелось побыть в обществе, — очень четко и внятно ответила алхимичка, хотя хрустальный графинчик рядом с ней был уже наполовину пуст. Яркие зеленые глаза смотрели прямо перед собой. - Заморочилась из-за старикашки? — полудемон положил свой острый подбородок на когтистую ладонь и внимательно наблюдал за тем, как тавернщик наполняет рюмку синей жидкостью. Сара лишь двинула плечом, так и не обернувшись, и хлопнула еще одну стопку, не морщась и не закусывая. Интересно, а она точно человек? Выглядит трезвой как стеклышко. Индра отпил из своей рюмки и вдруг наклонился к самому уху девушки. - Проблема решится сама собой, если старикашка… пропадет, — прошептал он и тут же отстранился, не сводя желтого взгляда с изменившегося лица алхимички. Полудемон ожидал осуждения, неприязни, испуга, но зеленые глаза, которые, наконец, посмотрели в его сторону, выражали лишь усталость и отчаяние, а еще молчаливую мольбу о помощи в никуда. Это длилось несколько мгновений, а после глаза Сары закатились, и она завалилась прямо на опешившего мужчину. - Крепкая девчушка, — заметил Ксандр, убирая графин со спиртом. — Выпила половину. Ты, это, отведи ее домой, чтобы одна тут не оставалась. Вы ж с ней коллеги. Индра молча кивнул и свободной рукой неторопливо поднял рюмку. Он так и не отпустил сопящую Сару, придерживая ее на своем плече, словно бы она совсем ему не мешала. Она и весила-то немного. Худая и хрупкая, как певчая лесная птичка. Могла бы спокойно плыть по течению: вернуться в столицу, продать те рецепты, которые дал ей Тейран, и жить безбедно. Нет же, прозябает на проклятой Границе в крошечной лаборатории и вдохновенно творит, постоянно изобретая что-то новое. Ее лекарства спасли жизнь уже нескольким охотникам, которых раньше можно было лишь милосердно убить, а при несерьезной травме - отсечь раненую конечность. Но тут приезжает какой-то столичный мутный хлыщ, и алхимичке приходится скрываться, прекращая свою основную работу. Индра одним махом допил остатки спиртного, громко хлопнул рюмкой о поверхность стойки, будто бы привлекая всеобщее внимание, а после на глазах у всех подхватил Сару за талию, перекидывая ее левую руку на свои плечи. Девушка что-то пробормотала и недовольно икнула. Таким образом полудемон вместе с алхимичкой прошелся по главной улице вечернего Пограничья, привлекая всеобщее внимание, а после, стараясь как можно большему количеству народу попасться на глаза, поднялся на третий этаж пограничного отдела, в комнаты для сотрудников, и, нащупав в кармане кожаной куртки Сары маленький ключ, отпер дверь, и зашел вместе девушкой внутрь, громко закрыв створки и щелкнув замком. Индра невозмутимо сгрузил алхимичку на кровать и бросил сверху плед. Из кармана своего длинного дождевого плаща мужчина вытащил маленький блокнот и на одной из его страниц простым карандашом нацарапал несколько слов. Он вырвал лист и аккуратно сложил его в карман брюк. После этого Индра подошел к окошку и чуть приоткрыл затвор. Минуту он стоял с закрытыми глазами, сосредотачиваясь на внутреннем беснующемся и обжигающем жаре пустыни. А после… А после, если бы кто-то со стороны смотрел на Индру прямо сейчас, то увидел, как с его тела начинают стекать струйки песка, а вся фигура мужчины осыпается бесформенной кучей на пол, с верхушки которой начинает подниматься маленький суховей. Он изгибается и проникает в щель приоткрытого окошка, постепенно забирая за собой весь песок. И вот, спустя несколько минут, на полу уже чисто. Нет кучи песка, нет Индры, лишь его небрежно брошенный блокнот забытым лежит на тумбочке. Сознание полудемона рассыпалось на миллиарды песчинок, а после собралось вновь, более хаотичное, чем прежде. Он выскользнул из комнаты Той своей, которую травил Тот чужой-жалкий-старый. Жалкого-старого можно поглотить во сне. Но нет… Невкуссно… Прогоркло… Нет… Индра сделает умнее. Песчаный вихрь, отдаленно похожий на змею, полз по внешней стене здания пограничного отдела. Гостевые покои располагались недалеко от комнат Той главной. Та главная не будет мешать полудемону. Она тоже хочет, чтобы Тот чужой-жалкий-старый исчез, но сама связана путами обязательств. Индра тоже связан, но он знает лазейку, знает, кто сможет сделать всю работу за него. Осталось лишь добраться до цели. Окошко в гостевые покои приоткрыто, внутри горит свет. Фигура пожилого человека, чуть сгорбившись, сидит за шикарным письменным столом и что-то пишет на плотной дорогой бумаге. Донесение. Тем глупым-незнающим-недостойным. Индра подавил яростное шипение и порывом ветра распахнул створки окна, сам прячась песком у стены. Клочок бумажки, которую он нес внутри себя, взлетел в потоках воздуха и плавно опустился возле ног вздрогнувшего старика. Тот тут же вскочил и, подняв записку, бросился к окну: - Кто здесь? Я защищен именем императора! Хлопали створки, в комнату заливался сумрак, а снаружи никого не было видно. Лишь на миг показалось Марковичу, будто бы его лицо обдал порыв жаркого пустынного ветра, обычно несвойственного мокрому и холодному Пограничью. Профессор тщательно запер окно и задернул занавески, а затем развернул найденный на полу клочок бумаги. Внутри простым карандашом очень разборчиво были написаны такие слова: “Катарина и алхимик Визель плетут заговор против империи, утаивая от вас материалы, которые оставил Тейран перед тем, как трусливо сбежал в Аран-Тиас. Я знаю место, в котором они прячут папки с исследованиями и другие доказательства. Раньше я не мог встретиться с вами открыто, так как за мной неустанно следят. Мне не доверяют, ибо знают, что я верно служу империи. Но мы сможем увидеться сегодня. Катарина уехала на совещание в Астур. Нам никто не помешает. Действовать надо быстро. После того как вы получите это послание, возьмите его с собой и отправляйтесь по тому маршруту, что я нарисовал ниже. Место встречи я отметил крестом, но вы сразу его узнаете. Там стоят фонари, которые изобрел алхимик Тейран. Это самое безопасное место в Пограничье, и никакая тварь там вас не тронет. Я встречу вас. Обязательно покажите эту записку мне. Она — подтверждение вашей личности. Я прекрасно знаю Катарину, которая вполне способна подослать ко мне вашего двойника. Жду вас на месте.

Верный империи тайный доброжелатель.”

***

Алеш Маркович аккуратно сложил записку и спрятал ее в карман своего идеально выглаженного серого пиджака, внутренне торжествуя. Он знал! Он знал, что эта шайка пограничников скрывает от него исследования предателя Тейрана! Зачем этим дикарям прятать информацию, которую они никогда не поймут? Профессор Маркович видел уровень оснащения алхимической лаборатории пограничного отдела. Жалкое зрелище! На этом устаревшем оборудовании можно было приготовить лишь очень посредственные составы, которые как раз и подойдут всяким грубым воякам. Но не то, что творил Тейран, который был, пусть и предателем, но интеллектуальной элитой среди столичных алхимиков. С его исследованиями местная шайка пограничников с Катариной во главе будет выглядеть как стая обезьян с микроскопом. Всем на потеху! Даже эта глупая Сара, которую Тейран, в отличие от Марковича, оставил рядом с собой пять лет назад, хотя должен был выбрать его. Его! Человека со множеством ученых степеней и годами практики! Профессор разозлился, накидывая поверх костюма дорогое черное пальто. Его до сих пор глодала давняя обида на Тейрана, этого рыжеволосого выскочку, который легко получил все, к чему Алеш Маркович шел годами, умасливая льстивыми речами вышестоящие чины. Но ничего страшного. Сегодня он получит свое, заберет то, что его по праву, из лап невежд и грубиянов. А потом уже в столице доработает, запатентует и выпустит под своей фамилией. Довольный своими измышлениями, профессор спустился по обшарпанной лестнице, стараясь не прикасаться к истертым множеством ладоней перилам, а затем вышел на ночную улицу, слабо освещенную фонарями. Маркович был окрылен и предвкушал свой скорый успех, совсем не замечая весенней грязи и раскисших от дождя дорог, от ходьбы по которым новенькие лаковые ботинки тут же вымокли и испачкались. Ну и к черту эти ботинки! Скоро Алеш сможет позволить себе сотни таких. Профессор не смотрел по сторонам, ощущая себя в полной безопасности. Какие там пограничники! Да эти нелюди не стоят и пылинки с его пальто! Он с затаенной усмешкой шагал среди пустых домов окраины города, которые смотрели на него темными провалами окон, а сам представлял, как идет по залам мраморного императорского дворца, чтобы получить награду за заслуги перед родиной из рук самого главного человека Антарии. Блеск фонарных огней Маркович заметил сразу же и немного пришел в себя, внимательно оглядевшись по сторонам и убедившись в том, что вокруг нет лишних глаз. Он вышел из-за полуразрушенной стены какого-то строения и остановился возле фонарей, которые как бы очерчивали границы города. Недалеко, всего в сотне метров, начинался Лес. Профессор вновь презрительно фыркнул. Этот Тейран оставил после себя лишь жалкие крохи: фонари, амулеты, сферы защиты... Вот Алеш Маркович, когда добудет необходимый рецепт, сразу же придумает нечто масштабное, вроде бомбы, которую можно сбросить на проклятый лес. - Вы пришли? — послышался низкий мужской голос откуда-то справа. — Покажите записку. Старик оглянулся и заприметил высокую фигуру, сокрытую широким плащом с капюшоном. - Я бы хотел-с увидеть лицо того благородного человека, который откликнулся-с на мои чаяния, — сказал Маркович с любопытством, отдавая послание в его когтистые пальцы. - Можно. - голос прозвучал беспристрастно и вежливо, а края капюшона фигуры откинул порыв горячего пустынного ветра, обнажая длинные изогнутые к затылку, покрасневшие рога. В темноте блеснули треугольные острые зубы. Молчаливый желтоглазый коллега Сары элегантно поклонился и безупречным тоном продолжил: - Благодарю, что откликнулись на мою просьбу и пришли. В этом богами забытом месте я могу доверять лишь вам. Алеш Маркович, который изначально побаивался этого рогатого нелюдя, вдруг беспричинно проникся к нему симпатией. Какой хороший чел… нечеловек. Уважает авторитет профессора, верен империи. Побольше бы таких на Границе! - О, мой друг, конечно, вы можете-с рассчитывать на мою помощь и поддержку! — сказал он. — Но где… материалы? — старик понизил голос, оглядывая пустые руки своего знакомца, имени которого так и не узнал. - Я могу вас провести к месту, где они находятся, если пожелаете, — собеседник вновь элегантно поклонился. — К сожалению, моих познаний недостаточно, чтобы вскрыть защитный код, состоящий из нескольких довольно сложных алхимических формул. - Тогда ведите! Чего же мы стоим? — Алеш нетерпеливо шагнул вперед. — Где этот тайник? - Он в лесу. В районе опушки. Нам хватит и двадцати минут, чтобы дойти туда, а после — вернуться, — рогатый нелюдь двинул рукой с фонарем в сторону темной громады деревьев, виднеющейся невдалеке. — Не волнуйтесь. Хоть я и бездарный алхимик, но хорошо обучен как воин и не раз ходил на тварей в одиночку. К тому же, я дам вам эту лампу. — Он протянул светильник ближе. — Я добавил в нее огонь одного из защитных фонарей, так что твари не смогут вам навредить. Да и на опушку леса они не суются. Недавно там была большая зачистка. На миг Маркович неуверенно замер, но после все же схватил фонарь и последовал за молчаливым рогатым нелюдем, который направился в небольшой тайный проход слева от стены из светильников. Жадность перевесила внезапно проснувшееся чувство опасности. Профессор убеждал себя, что все в порядке, что нелюдь и свет магической лампы защитят его. Без труда не выловишь и рыбку из пруда. Все усилия, затраченные сейчас на получение исследований Тейрана, в будущем окупятся сторицей. Рогатый сопровождающий молча шагал впереди, и его плащ полностью поглощал свет лампы. Если бы кто-то из пограничников сейчас посмотрел в сторону темной лесной опушки, то увидел бы лишь одинокую фигуру старика с фонарем. Алеш Маркович нетерпеливо семенил следом, постепенно робея перед темной громадой нависающего над ним Леса. Когда он и его провожатый зашли за границу деревьев, их окружила давящая тишина. Рогатый нелюдь огляделся и шумно принюхался. Он шагнул к кривому стволу засохшего вяза, и, стоя спиной к профессору, начал делать какие-то движение руками перед собой. Маркович не видел жестов, но услышал характерный звук снятой с пробирки печати и плеск выливаемой на ствол дерева жидкости. - Оставайтесь тут, возле дерева, и держите фонарь перед собой. Здесь безопасно. Я принесу то, чего вы так… жаждете. Последнее слово было сказано необычным, очень пугающим тоном, и провожатый исчез за темными стволами деревьев. Старик прижался спиной к стволу засохшего вяза и непрестанно нервно вертел фонарем перед собой. Прошла минута. Вторая. Третья. Шлеп. Шлеп. Плеск. Треск сухих веток. Нечто массивное и текучее неотвратимо двигалось из глубины леса в сторону ничего не подозревающего Алеша Марковича.

***

Индра оглянулся на темнеющий за его спиной лес, несколько мгновений назад поглотивший вопль старикашки, который больше никогда не сможет выйти из границы деревьев. Лицо полудемона не выражало никаких эмоций, а буря внутри утихла. Пустая пробирка с эссенцией сути твари Топи, которую Индра взял из тайника Сары, осыпалась с ладони мужчины песком. Ровно как и записка, которую вернул ему Маркович. Никаких следов. Никаких доказательств. Как удобно, что старикашка оказался очень тщеславен и совсем забыл об осторожности. Немного лести, лжи, туманных намеков, элемент, привлекающий тварей, и дело сделано. Индре было тошно от самого себя, от факта того, что он поддался нечеловеческой природе своей сущности, но в то же время мужчина ни о чем не жалел. Многие вещи можно вытерпеть: долг жизни перед Катариной, искренне увлеченную алхимичку Сару под боком, потерянную способность варить кофе, непредсказуемый взрывоопасный талант. Но… не чужака на своей территории, абсолютно недостойного называться даже врагом. Пустынные демоны знали о чести, пусть и воспринимали ее очень специфическим образом.