Между вдохом и словом

Эммрик поднялся по ступеням к жилищу Даврина, как обычно — неспешно, выверенной походкой, словно каждое его движение заранее продумано. Протянул руку, чтобы постучать — не слишком настойчиво, конечно, всего лишь лёгкий сигнал, что он у двери, — но замер, когда та внезапно отворилась и на пороге появилась ты. Раскрасневшаяся, дышишь часто, но ровно. Хм? На короткое-длинное, неловкое-прекрасное мгновение между вдохом и словом время будто остановилось. В этот момент в его голове будто что-то щелкнуло. Он увидел, как ты в очередной раз выходишь из покоев Даврина. Как выглядишь… Счастливой? Эммрик остановился, деликатно опуская руку и в следующий миг его взгляд задержался на твоих губах — не распухли ли от тайных поцелуев c Серым Стражем? Кажется нет. В тебе всё ещё живёт смех: Даврин рассказал уморительную историю про виверну и пудинг, и ты с трудом удержалась от того, чтобы не захохотать снова. Эммрик смотрит прямо на тебя. В его взгляде — лёгкое удивление, теплота… и что-то еле уловимое, затаённое. — Рук! — говорит он, с чуть более радостной интонацией, чем, возможно, уместно. — Рад вас видеть. Ты, немного запнувшись, но сохранив ровную улыбку, кивнула. — Эммрик. Короткое мгновение. Ни ты, ни он не делаете ни шага. Воздух как будто зацепился за что-то невидимое между вами. Хлопнула, закрывшись, дверь. Ты чуть вздрогнула, будто очнувшись, затем слегка склонила голову и ускользнула по ступеням вниз. Он смотрит тебе вслед. Вдыхает твой запах — едва уловимый, такой знакомый, тонкий запах ритуального масла морталитаси — сигнатуры Дозора Скорби, от которого ты не избавляешься даже вне Некрополя, смешанный с чем-то тёплым, немного сбивающим с толку, будто это аромат начала воспоминания. Мужчина чуть тряхнул головой, отгоняя наваждение, постучал, уже машинально, и вошел. — О, — встретил его Даврин с лёгкой ухмылкой. — Вы с Рук разминулись. — Я… заметил. Эммрик кивнул, будто между делом, но брови его чуть дрогнули. — Вы с ней… вы как-то особенно близки? Она часто у вас бывает, — он постарался задать вопрос так, чтобы голос звучал нейтрально. Не вышло. Он звучит почти застенчиво. Серый страж взглянул на мужчину с искрой в глазах, уловив тон — слишком осторожный для простого вопроса. Затем лениво потянулся в кресле у камина, заложил руки за голову, чуть прищурился. — А что, если бы да? Даврин смотрел на некроманта испытующе, чуть насмешливо — словно проверяя границы дозволенного. — Она вам нравится, Эммрик? Вы так на неё смотрите, будто дышать забываете, когда она рядом. Это трогательно. И немного раздражает, если честно. Эммрик чуть приподнял бровь. Не возразил. Но и не подтвердил. Он лишь выдержал паузу, сохраняя ту самую вежливую дистанцию — как будто её хватит, чтобы не выдать себя. Даврин встал, прошёлся по комнате, затем, будто бы отмахнувшись от мысли, признался. — Ладно. Скажем так, я пытался. Цветы, комплименты, героические позы на фоне пейзажа. Даже как-то написал ей стих — ужасный, прошу не спрашивать… Но она то ли не замечала этого в упор, то ли делала вид. Я тогда прямо спросил «светит мне?» — эльф развёл руками. — Ответ был безжалостно честным: «Тебе светит быть хорошим другом, Даврин». Я понял намёк. Увы, я обречён быть просто симпатичным соседом. — Понимаю. Эммрик невольно ухмыльнулся. Облегчение накрыло его неожиданной волной, почти смущающей. Он ощутил, как выпрямился ещё больше, стало чуть легче дышать. Даврин с широкой ухмылкой, не удержался от укола. — Но есть нюанс. Может, ей мужчины вообще не интересны? — Прошу прощения? — На Луканиса она тоже не реагирует, хотя он не то, чтобы пытался. — Луканис её хороший друг… — Ну да, все мы друзья, — Даврин продолжил более мягко. — Она сюда в основном к Ассану заходит. С грифоном у них особые отношения. Думаю, она переживает, чтобы он не чувствовал себя забытым, пока она играет в камень-ножницы-бумага с вашим скелетом. — Манфред. Его зовут Манфред, — машинально поправил Эммрик. — Я, признаться, надеялся, что он будет держаться подальше от азартных игр. Они оба усмехнулись. Снялось напряжение — почти. Почти. Неловкая тишина. — А вы зачем пришли? — Ах… да. — Мужчина словно только сейчас вспомнил. — Чернильное перо. Одно из тех, что зачаровано на тонкость линии. Оно исчезло со стола. Я подумал… не Ассан ли? — Да. Это он. Прошу прощения, — Даврин дотянулся до верхней полки и подал мужчине изящное черное перо с золотым наконечником. — Похоже, оно ему приглянулось. Он иногда уносит вещи, которые пахнут ценностью. Эммрик принимает перо, благодарит кивком, но все мысли заняты тобой — немного растрёпанной, смеющейся, пахнущей вкусно и, почему-то, кажущейся такой далёкой. Что-то подсказывало — это не просто интерес. Уже не просто привязанность. Это важность. Но сам себе Эммрик в этом, конечно, ни за что не признается.